Глава 33
ЧТО БЫЛО ДО ИНКВИЗИЦИИ?
Часть 2. Суд стихий

«Ордалии» — это суд богов (judicium Dei), он же суд стихий. Обычно для этого прибегали к огню или воде, яду или судебному поединку.

К ордалии прибегали, вероятно, лишь в случаях преступлений, угрожающих смертной казнью, особенно же при обвинении в недозволенном волшебстве и прелюбодеянии, если это обвинение фактически не доказано обвинителем и свидетелями.

«Законы Хаммурапи» древнего Вавилона гласили: «Если человек бросил на человека обвинение в колдовстве и не доказал этого, то тот, на которого было брошено обвинение в колдовстве, должен пойти к Божеству Реки и в Реку погрузиться; если Река схватит его, его обвинитель сможет забрать его дом. Если же Река очистит этого человека, и он останется невредим, тогда тот, кто бросил на него обвинение в колдовстве, должен быть убит, а тот, кто погружался в Реку, может забрать дом его обвинителя».

Предполагалось, что при судебном испытании через погружение в воду вода обличала виновного тем, что топила его; если же обвиняемый выплывал, то это считалось доказательством его невиновности. По вавилонским воззрениям, вода как чистая стихия непременно изобличит колдуна и прелюбодейку.

В Индии такая судебная практика сохранялась вплоть до 1599 года.

Аристотель сообщал, что «В Сицилии есть озеро Паликов, на его площади разместилось бы около десяти застольных лож. Вода в нем выбрасывается ввысь до шести локтей, причем наблюдатели видят ее сплошной водной гладью, ведь и падая вниз, вода сплошь покрывает поверхность озера. Есть в этих местах и клятва, которая считается священной: приносящий клятву записывает ее на вотивной табличке и опускает в воду. Если клятва верна, табличка всплывает (на поверхность), если же клятва ложна, табличка, как утверждают, разбухает и тонет, а клятвопреступника предают огню. Таким образом, клятвопреступник становится жертвой очистительного жертвоприношения за клятвопреступление в священном месте» (Аристотель. Рассказы о диковинах. 57).

Там помимо традиционной и вполне международной формы испытания огнем (раскаленным железом или маслом), была одна своеобразная: подозреваемого бросали в водоем с крокодилами. Выплывет — значит, Божий суд подтвердил его невиновность. Если же крокодилы разорвут его — что ж, Бог шельму метит… Какой именно Бог? Оказывается, наш.

Эта практика были принята у христиан Индии — «Церкви Восток» а или «Малабарской Церкви». Догматика этой церкви была несторианской. На униональном соборе 1599 года (дело было в той части Индии, что находилась под португальским управлением) католики заставили индийцев отказаться от ордалий в пользу инквизиционного процесса.

Ордалии пришли и в варварскую Европу VI–VIII веков. Впрочем, о том, что кельты прибегают для установления истины к «испытанию водою», римляне знали и раньше. Император Юлиан в середине IV века писал об этом: «Рейн отнюдь не поступает с кельтами несправедливо, увлекая в свои стремнины незаконных детей и мстя таким образом за оскорбление супружеского ложа; а тех, кого он признает рожденными от чистого семени, он выносит на поверхность своих вод и возвращает в объятия трепещущей матери, давая этим спасением ребенка непреложное свидетельство чистоты и непорочности ее брачного союза».

Германское право зафиксировало практику «испытания кипятком» — per examen caldarie (Вестготская правда; Leges Visitgothorum 6, 1, 2).

По мере христианизации германцев и эта сторона их жизни стал «воцерковляться». Священники проводили чин экзорцизма над «стихиями». Самые поздние богослужебные чины такого типа создавались в XIV веке.

При этом в Европе критерии оправданности были противоположны индийским: если связанный человек, будучи брошенным в реку, начинал тонуть — его вытаскивали и признавали невиновным. Если же он оставался на плаву в такой невозможной ситуации — значит, ему помогают потусторонние силы, и он считался преступником.

Было также испытание Хлебом и Сыром. Такая форма суда использовалась в основном у англосаксов и называлась испытанием «благословенного кусочка» — iudicium offae. Мы знаем подробности ритуала из текстов каролингской эпохи. Для осужденного готовили пресный ячменный хлеб и сыр (козий или овечий), сыр должен быть старый и твердый. Дополнительно, либо на хлебе должна быть начертана молитва «Отче наш», либо на сыре отрывок из псалмов. Имя подозреваемого писали на пергаменте и прятали между продуктами.

Под конец мессы священник читал над хлебом и сыром особую формулу, отсылающую к ветхозаветному рассказу о том, как Бог создал преграду между иудеями и их преследователями. Тут же христиане ожидали, что Бог также перекроет горло виновному, заставив его задохнуться.

Подозреваемый должен был просто съесть кусочек хлеба и сыра. Казалось бы, всё просто. Но трапеза проходила в церкви, в присутствии священников и толпы. Так что особо нервные личности могли просто выдать обратно всё съеденное, а могли и реально задохнуться на месте.

Венгерский король Кальман Книжник (1095–1116) получил свое прозвище за пристрастие к литературе (главным образом богословской). Он официально запретил ведовские процессы (De strigis vero quae non sunt, nulla amplius quaestio fiat — «О ведьмах, каковых на самом деле не существует, не должно быть никаких судебных расследований»). При этом законы Кальмана закрепляли применение «Божьего суда» в форме «испытания водой».

Арабский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати, посетивший Восточную Европу в середине XII столетия, побывал и в Верхнем Поволжье. Об одном из живущих там племен он поведал следующее: «У них каждые 10 лет становится много колдовства, а вредят им женщины из старух-колдуний. Тогда они хватают старух, связывают им руки и ноги и бросают в реку: ту старуху, которая тонет, оставляют, и знают, что она колдунья, а которая остается поверх воды, — сжигают на огне».

Подробное описание технологии такого суда сохранилось в «книге гродской» Каменецка. В украинской Подолии в 1709 году была засуха. Дворяне, владельцы мелкопоместного села Подфилипья совещались о том, какие меры следует принять для прекращения бедствия. Дружковский настаивал на том, что засуха произведена по злому умыслу чаровниц. Для совещавшихся было ясно, что удерживает дождь одна из их соседок — дворянка Яворская. С общего совета устроили на берегу Збруча нужные приспособления, созвали в это место всех жителей села и пригласили Яворскую. Когда она явилась, то крестьяне, по приказам Дружковского, бросились на нее, раздели донага, связали особенным образом, установленным для подобного рода испытаний: большой палец правой руки привязывали к большому пальцу левой ноги, а палец левой руки накрест привязали к правой ноге. Затем между связанными конечностями была продета веревка, и Яворскую принялись на блоках опускать в реку и подымать вверх. Так как при этом она тонула, то признана была невинною.

В 1724 году помещик Верещатынский привел в Каменецкий магистрат своего крепостного, Василия Гуцула, с требованием подвергнуть его пытке по подозрению в воровстве лошадей и волов у помещика и в связях с разбойниками. Во время пытки обвиненный ни при растягивании членов, ни при жжении огнем не показал обыкновенных признаков страдания. Он ни в чем не сознался, и во время производства пытки был спокоен, не стонал и не кричал. Суд приговорил его, тем не менее, к смертной казни на том основании, что помещик с пятью другими дворянами подтвердил присягой свое подозрение. Упорство обвиненного магистрат объяснил тем, что тот несомненно имеет при себе чары и, вследствие этого, во время пытки «проявил завзятие и терпение, необычное в человеческом теле».

Римские папы выступали против ордалий, настаивая на том, чтобы судебные прения носили рациональный характер. В итоге ордалии уступили место инквизиционным процессам. Но еще долго оставались представление о том, что Бог определяет напрасно осужденного вмешательством в ход его казни: если веревка оборвалась при повешении, второй раз казнить нельзя (отсюда — возмущение вторичным повешением трех из пяти декабристов).

Епископ Порфирий Успенский видел ордалии у православных арабов в XIX веке: «В Декабре месяце прошлого года в православном селении Тайбе случилось тайное смертоубийство. Для открытия убийцы поселяне решились прибегнуть к обычному средству, какое в подобных случаях употребляют магометане. Это средство есть так называемый суд Божий. В сомнительных обстоятельствах, когда уже нет никакой возможности найти виноватого, обыкновенно призывается старейшина (шех), искусный в этом суде; и он, раскалив железо, кладет его на язык каждого подозреваемого в преступлении. Кто невинен, тот не обожжется, а у злодея тотчас вспухнет язык и тем обличится вина его. К такому суду, разумеется, доходному для искусного шеха, прибегают все вообще арабы; оседлые и скитающиеся. Не ушли же они от дверей ветхозаветной скинии, в которой совершался несколько подобный суд, только посредством очистительной воды».

Отправить