Приложение
ТЮРЬМА ТЕБЯ ИСПРАВИТ?

Стефан (Василий Карпович Подгорный) (1831–1914) — основатель и руководитель запрещенной секты подгорновцев в последней четверти XIX в.

Дабы поднять свой «духовный» авторитет, Подгорный посетил Святую Гору Афон, а по возвращении стал уверять адептов в принятии им монашества с именем Стефан (откуда и второе название секты — «стефановцы»). Для доказательства принятия сана иеромонаха Василий демонстрировал напрестольный крест, облачение священника, имел немало богослужебных книг.

В городе Богодухове на Харьковщине, на собственном земельном участке, Василий Подгорный (у которого был свой кирпичный завод) устроил женскую общину, а в дальнейшем, в 1893 году, самочинно присвоил ей статус «женского монастыря».

Следствие, проведенное духовными властями, выяснило, что Подгорный распространяет какое-то учение в духе хлыстовщины. Это явление получило название «подгорновщины», а последователей заклеймили словом «подгорновцы». Особенность этого движения была в том, что она не отделяла себя от официальной церкви, но (как позднее иоанниты) просто создавала свои кружки внутри ее. Попытки Стефана приглашать женщин в свою общину вызывали напряженность в отношениях с родителями девушек, которые не сочувствовали уходу своих дочерей в монастырь. Именно родители стали обвинять Стефана в сексуальных домогательствах и даже изнасилованиях (обвинение говорило о двухстах случаях).

«Первые несомненные сведения об его преступных действиях в общине получены от сельских священников соседних с Богодуховым. Им первым рассказали о подвигах Подгорного соблазненные им девицы, беременные от него, в страхе бежавшие из его обители. Это был шелапутский сераль Подгорного из 600 особ женского пола, особенно девиц. Сведения эти подтверждались следствием, хотя и не вполне, по скрытности прельщенных сектанток», — писал 25 июля 1894 года Владимирский архиепископ Сергий (Спасский) настоятелю Спасо-Евфимиевского монастыря, где Подгорный содержался с 1882 года по решению Синода «в видах пресечения дальнейшего соблазна и в ограждение добрых нравов населения».

 

С 1882 по 1904 годы Стефан был заключенным в Суздальском монастыре, далее — монахом в «скиту» при этом монастыре (без признания его священства).

По сведениям В. Бонч-Бруевича, к 1913 году в секте подгорновцев состояло до 60 тыс. человек (преимущественно — Левобережная Украина и российское Черноземье).

Само существование секты подгорновцев до конца жизни самого Подгорнова свидетельствует о том, что его подлинного «растворения» в церковной жизни («покаяния») так и не произошло. Настоятель монастыря Серафим Чичагов был введен в заблуждение смиренничанием Стефана.

Эта секта прошла через весь XX век, существует она и сегодня, и у нее, конечно, есть своя версия истории:

«Старец Стефаний, был оклеветан у себя на родине — нынешняя Донецкая область— осужден и заключен в тюрьму Спасо-Евфимиевского монастыря г. Суздаля. Прибыв в тюрьму, старец Стефаний предсказал: „Я буду последним узником этой тюрьмы“. Так и случилось. Со всего нынешнего Донбасса к старцу Стефанию в Суздаль стали съезжаться люди. Ехали не то что вагонами — эшелонами. Люди скупали дома рядом со Спасо-Евфимиевским монастырем. С прибытием в тюрьму нового узника сильно улучшились условия содержания заключенных. Старец Стефаний, например, стал платить охраннику деньги, чтобы тот носил воду для заключенных из реки Каменки, а не наливал бы ее из бочки с дождевой водой, от которой у несчастных болели животы. Архимандрит Серафим с большим трудом продвигал мысль о церковном прославлении преподобного Серафима Саровского. Особенные трудности были с обретением мощей Преподобного. Их долго не могли обрести. Как гласит суздальское предание, архимандрит Серафим после двух безуспешных попыток обрести святые мощи, обратился к старцу Стефанию за благословением. Именно приезжие из Малороссии — почитатели старца Стефания — были мастерами, сделавшими капитальный ремонт Спасо-Евфимиевского монастыря. Отец Серафим очень высоко ценил их труд (не в пользу местных рабочих). И вот он, священноархимандрит первоклассного монастыря Российской Церкви, решился взять благословение даже не у монаха, а у арестанта своего монастыря. „Есть мощи!“, — ответил старец Стефаний, благословляя всечестнаго наместника монастыря. После того как святые мощи Преподобного Серафима были с великой славой обретены, архимандрит Серафим обратился к государю императору Николай Второму с просьбой о пересмотре дела старца Стефания Подгорного и его освобождении. „Ах, у нас есть такая тюрьма? Упразднить“, — ответил будущий царь-мученик».

На Донбассе до сих пор весьма популярны всевозможные старчики и их пророчества. Например — культ диакона Филиппа Елисеевича Горбенко и пенька от его дуба.

«Замыкается круг, исполняется, обязательно и непременно пророчество Пресвятой Богородицы Святому Пророку Грядущего Царя Филиппу Луганскому о граде нашем Святом Царьграде-Святограде Луганском! Время пришло! Монархию нам! Близгрядущий во Имя Господне последний Русский Православный Царь-Победитель Христос, Воскреситель Святой Руси „…близ есть, при дверех“ (Мк. 13:29) в Царьграде-Святограде Луганском! Прииди, реченный царю во имя и волю господню (так в тексте — А.С.) во граде славы Его, Царьграде-Святограде Луганском! Аминь!» (Ника Луганская «Но русское сердце всё ж знает ответ…» Всерусский собор. № 2 (31) 2015).

«Филипп со всей своей прозорливостью, полученной от Господа и Его Пречистой Матери, предвидел и всегда говорил людям, что Америки не будет, ее первой разобьют, Англия уйдет под воду, от Европы останется только маленькая часть Германии, а от Урала до Иерусалима будет Святая Русь Великая со столицей в Луганске, который будет наречен Святоградом. Правда, до того, как это случится, старец предсказывал восьмилетнюю войну в три этапа, которая начнется с Крыма, турецкие войска в Луганске, смену полюсов, которая повлечет за собой гибель больших и малых народов и государств, почти полное отсутствие на Земном шаре воды. Говорил, что от Волгограда до Луганска будет очередь за водой. Всё живое начнет стекаться и сходиться в Луганск, отсюда пойдет возрождение новой жизни и будут рождаться новые люди» (Ольга Письменская. Духовный правитель Святограда Луганского. ВС № 1 (33) 2016)».

В другом конце Украины, на Ровенщине, процветает похожее движение «леонтьевцев».

Тут мы оказываемся на пороге классической темы: бюрократия, иерархия (что церковная, что государственная), конечно, преисполнена всяких недостатков.

Так что, «Вся власть — советам»? Точно ли нравственное и духовное мерило народной массы точнее?

Народная управа — расправа — «реформация справа» создает не меньше проблем и льет не меньше слез и крови.

В сентябре 1901 года в харьковском селе Павловках православные жители устроили погром односельчанам-штундистам.

Бонч-Бруевич опубликовал также рассказ черниговского казака Иосифа Андреевича Семиренко о том, как православные односельчане удерживали в родном православии:

«Соседи наши и мой родной брат и сестра побили меня и жену мою до потери сознания; это было на 4-ый день Пасхи 1896 г. Далее мой родной брат, — он уже шесть лет волостным старшиною, — он ограбил приобретенное наше имущество: одну корову, 15 овец, сундук большой с вещами и одеждой, так что мы только на одной лошадке и пустой повозке могли уехать домой! Но это еще не всё: только что мы приехали домой (из имения вице-губернатора, где работал Иосиф) то почти вся деревня с волостным старшиною во главе, — (моим братом), — начали разбивать наши окна и двери; побили меня и жену мою до крови! У меня было 4 дес. земли, которые они отдали в наем, а полученные деньги отдали в церковь. Я пошел к земскому начальнику с жалобой, а он мне пожелал, чтобы меня холера задушила! Тогда я пошел к вице-губернатору, у которого я служил, но и там меня выгнали. И так прошло время от Пасхи до августа месяца. Нам запрещали выехать из деревни и не давали нам работ, так что в этой горести я пошел в волость просить себе паспорт, но вместо этого, связали мне руки и ноги и повесили к потолку, так что я висел от полу на поларшина, спину и подошвы жгли меня папиросами и кололи иголками; я долго терпел, наконец, я просился, но на мою просьбу никто не обращал внимания. Эти мучения продолжались с полчаса, я впал в безпамятство и кричал от боли, как животное; они испугались и отрезали веревку, которой привязаны были руки, конечно, я упал и ударился головою об пол и почти с неделю прошло, пока я мог прийти в настоящее сознание и чувство. В скорости приходит два раза миссионер (священник) в волостное правление, признает меня виновным в богохульстве, — (хотя я не хулил икон и ничего), — приговорили меня к наказанию розгами, — пятнадцать ударов!..

По воскресным и праздничным дням я вынужден был прятаться в степи, за кустами, и когда меня находили, опять мучили меня, но я твердо решился терпеть до конца, что бы со мной ни случилось, и так это продолжалось до 1-го декабря сего 1896 года. В это время явился миссионер с двумя священниками, которые долго меня увещевали, но я был нем как рыба. Тогда волостной старшина, мой брат, — арестовал меня и бил палкой по ногам, а потом отпустил домой.

5-го декабря пришли двое полицейских, которые взяли меня, чтобы отвести в волостное правление; по дороге нужно было проходить мимо кузницы, где был и волостной старшина — мой брат, который приказал полицейским, чтобы они привели меня в кузницу, и приказал кузнецам, чтобы они мою правую руку завинтили в тиски, а он взял кусок раскаленного железа и прикладывал к моей руке, также и другую руку не пощадил, так что оказалось двенадцать ран. Я молчал и смотрел ему в глаза, а он сказал: „тебе помогает дьявол, и я его выгоню из тебя!" Он взял меня за бороду и так скрутил ее, что я вынужден был согнуться. В это время они мне жгли спину; сколько ран они мне сделали — я не знаю, — но что спина обожжена, болит, это я знаю. После этого заперли меня в арестантскую, где продержали трое суток, тогда прибыл земский начальник, созвал сход и приговорили меня в Сибирь, на поселение» (ему всё же удалось убежать в г. Тульча (Румыния).

Году в 2005-м в дверь моей московской квартиры позвонили. На пороге был незнакомый мужчина, который представился так: «Я — баптистский пастор из Молдовы, и я хочу у Вас спросить, в каком монастыре мне заказать намоленную икону Христа, которую я хочу поставить в нашем собрании». Вопрос мне показался интересным, и я пригласил его внутрь. Рассказ его был таким: «Я многие годы обличал православие, особенно за иконы. Но всё же я читал и православные книги по этим вопросам и постепенно пришел к выводу, что православная вера всё же не является антибиблейской. Получается, что я хулил наших братьев по вере. Я решил сам принять православие. Но тут я понял, что на мне лежит ответственность за судьбы сотен душ, которые я успел отравить ненавистью к православию. И вот мы вместе с еще одним пастором нашей церкви решили совершить переход всей нашей общиной. А чтобы людям было легче сделать выбор, мы сначала решили поставить в нашем молитвенном зале большую икону Христа. Так люди привыкнут молиться в присутствии иконы… Но есть одна проблема. В нашей церкви есть старенький диакон. Он ненавидит православие. И дело тут не в книжках и не в богословии. Когда он был мальчиком, он рос в молдавском селе. А Молдова тогда, в межвоенный период, входила в состав Румынии. Это было православное королевство и церковь была государственной. Все были православными и ходили в православный храм. А мальчишки любят лазать по разным закрытым и заброшенным местам. И вот два мальчика где-то нашли Библию. Они стали ее листать и наткнулись на заповедь „не делай никакого изображения“. „Ага, — поняли они, — значит, батюшка на уроке Закона Божия нам врал и учил против Библии!“ И они побежали делиться своим открытием со всем селом. А мужики не стали вступать с ними в богословские споры. А просто побили пацанов. Другу нашего диакона поломали позвоночник. А он сам с той поры о православии и слышать ничего не хочет!»

В моей жизни были годы миссионерских разъездов, когда я пользовался гостеприимством епископов и, общаясь от их имени с большими залами, мог слышать и «голоса из народа». У меня не было ни высокого сана, ни охраны, так что эти вопросы и голоса были откровенны и бесстрашны. И это определило мой выбор тех лет: лучше с ожиревшей бюрократией, чем с волонтерами народной опричнины. См. мою книжечку «Искушение, которое приходит „справа“» (М., 2005).

А сегодня они уже почти неразличимы.

Отправить