Глава 17
БЕЗНОСЫЙ ИМПЕРАТОР ЮСТИНИАН

Около 690 г. впервые еретики были не просто казнены, а сожжены, причем не в порядке линчевания, а по сознательному распоряжению власти: император Юстиниан II приказал в Армении сжигать еретиков (павликиан) живьем, чтобы сохранить от ереси соседние церковные области.

Впрочем, эта история слишком поразительна, и ее стоит поведать подробнее.

«Царь Константин Погонат был государь благочестивый. Немедленно он командировал в Колонию своего чиновника (βασιλικόν τινα) Симеона с поручением „виновника нечестия казнить побиением камнями, а учеников его, как невеж, предать надзору и вразумлению местной церковной власти“. Так всё это и было исполнено. Симеон поспешно прибыл в Колонию, заручился содействием местных властей, накрыл сектантов, всех поголовно, на самом месте преступления, — виновника нечестия, т. е. доброго нашего мужичка Константина, казнил, заставив его учеников или слушателей побить его камнями, а учеников его, как невеж, предал надзору и вразумлению местного епископа. Это было в 684 году. Чиновник Симеон считал себя не только усердным и точным слугою царя, но еще и богословом. Не странно поэтому, что, может быть, зная до некоторой степени представителей местной церковной власти и не очень надеясь на обычные способы их вразумлений, он решился и сам побеседовать с сектантами и поучить их вере. Но каково же было его изумление, в какой наконец пришел он ужас, когда из бесед с ними узнал, что казненный им Константин ничего другого им не читал, кроме Нового Завета, и ничего другого насчет церкви не говорил, кроме разве того только, что вот таким бы надобно быть пресвитерам и архиереям, как апостол Павел, а не таким, какие они на самом деле. Кончил Симеон тем, что, в душе считая себя тяжким преступником, возвратился в Константинополь, донес о точном исполнении возложенной на него обязанности, вышел в отставку, уехал тихонько из Константинополя и явился… опять в Колонию, но уже не к местным властям, а к ученикам Константина, чтобы своею особой заменить им несчастного их мученика-учителя. Нового своего наставника ученики прозвали Титом. Однако один из учеников „Силуана“, тоже грамотный, некто Юст, позавидовал чести нового Тита, донес на него епископу колонийскому, и через три года наставничества дело о нем дошло до сведения императора Юстиниана II (сменившего Константина Погоната в 685 году). Император Юстиниан знал, как надобно по законам обращаться с еретиками, и шутить не любил; высочайше повелено было: „произвести дознание и упорных сжечь на костре“. Дознание было произведено, и Симеон, или так называвшийся „Тит“, был сожжен, а вместе с ним, в 690 году, на том же огромном костре погибли и „все совершенно“ (ἄπαντας) его ученики».

У Петра Сицилийца читаем, что «император, узнав об этом, приказал произвести расследование всего дела и предать сожжению пребывающих в ереси, что и произошло. По соседству был разложен большой костер, и все были сожжены» (Petri Siculi. Historia utilis et refutatio atque eversio haereseos manichaeorum qui et Pauliciani dicuntur // PG, t. СIV, col. 1282–1283).

Став императором в 16 лет, Юстиниан правил десять лет.

В 686 г. 17-летний император решил обновить главное, по его мнению, строение имперской столицы — ипподром. Нужно было пристроить к нему беседку и ложе для любимой императором партии венетов, где бы они могли принимать царя. Однако, это место близ дворца занимала церковь, причем не абы какая, а кафедральная — церковь Пресвятой Богородицы, именуемая Митрополичьей. Чтобы не вызвать народного возмущения, царственный юноша потребовал от патриарха Каллиника совершить молебен на разрушение храма. «Патриарх отвечал на это: „Мы служим молебствия для основания церкви, а на разрушение их молебствий не имеем‟. Но поелику царь принуждал его и всяческим образом требовал молебствия, то патриарх отвечал ему: „Слава Богу, долготерпящему всегда, ныне и присно и во веки веков‟. Выслушав это, разрушили церковь и построили беседку, а церковь Митрополичью построили при Петриуме».

Но вскоре началось восстание, и Юстиниан был свергнут. Однако его преемник Леонтий приказал отрезать у предшественника нос и язык, а не голову. Отныне Юстиниан получил прозвище Риномет («Безносый»). Вместо носа император стал носить золотой футляр. За десять лет ссылки в Крыму Юстиниан обзавелся многочисленными союзниками, которым обещал всё и даже больше, если вернется к власти. И в 705 году он вновь пришел в Константинополь. Империей в то время правил уже Тиберий «третий своего имени».

После захвата Константинополя двух бывших императоров (Леонтия и Тиберия) в цепях привели на ипподром и подвели к императорской ложе. Юстиниан встал на их головы, а добрые православные граждане хором декламировали 90-й псалом: «На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона». Казнили обоих только к вечеру.

В пересказе писателя Бориса Акунина (современная инквизиция РФ заочно приговорила этого «террориста» к 15 годам колонии строгого режима) этот великолепный век выглядит так:

Отрезанный «язык заменить было нечем. Поэтому в период реставрации рядом с Юстинианом всё время находился толмач, умевший понимать мычание правителя и переводить его приказы. Приказы эти были чудовищны, фантазия калеки — причудлива и ужасна. Ну, месть обидчикам — это, как говорится, святое. Хотя, конечно повесить на стенах всех офицеров столичного гарнизона (переводчик, наверное, десять раз переспросил, правильно ли он понял) — это перебор. С патриархом тоже получилось некрасиво: ладно отрезали нос и язык, это с учетом личных страданий кесаря по-человечески понятно — но выколоть главе церкви глаза и замуровать живьем в стену? Как-то оно все-таки не comme il faut. (Представляю, сколько времени мычал и жестикулировал Юстиниан, чтобы объяснить этот свой креатив). Хроника рассказывает, что тиран очень любил черный юмор. Осчастливит чиновника назначением на высокую должность — и тут же посылает вдогонку палачей. Сёрпрайз! Или пригласит кого-то на пир, да и подсыпет яду. Тот корчится, орет — смехота! Еще очень любил обласкать кого-нибудь на аудиенции, а потом „му-му‟ переводчику — человека в мешок, да и в море. Если какая-нибудь выходка вызывала чрезмерное возмущение, всегда можно было свалить ответственность на толмача: не так-де понял, скотина. Назначали нового переводчика, старого — сами понимаете куда. И всё шло как прежде. Целых шесть лет золотоносый немой так измывался над своими рабами, пока один из телохранителей таки не оттяпал отцу Трулльского собора его гнилую башку».

Причем эту свою жестокость Юстиниан считал боговдохновенной: на пути из Крыма в столицу его судно захватила страшная буря. Некий раб посоветовал ему, дабы умилостивить стихию, дать Богу обет пощадить всех своих врагов, если удастся спастись и вернуть трон, на что «тот с гневом отвечал ему: „Если я пощажу кого-нибудь из них, то потопи меня Бог в этом море!‟ <…> Вернув трон после десятилетнего перерыва, Юстиниан II исполнил обет, данный им Богу: свирепыми расправами с аристократией он поверг ее в ужас».

Исторические источники о правлении Юстиниана — хроники Феофана Византийца и патриарха Никифора. Приведу оттуда некоторые деяния святого Юстиниана в переложении современного историка.

«…Юстиниан предал казни все семейства славян, расселенные в Малой Азии. В свою очередь, террор по отношению к мирному населению дал новый стимул славянским воинам, отныне верно служившим арабам и устраивавшим грабительские набеги на греческие территории… Юстиниан каким-то образом сумел заманить к себе посланца хана и своими руками задушил вначале его, а затем и правителя Боспора… Проплывая на своем суденышке мимо устья Днестра и Днепра, заговорщики попали в страшную бурю. Волна заливала лодку, и всем казалось, что нет никакой возможности спастись. Как христиане, приближенные Юстиниана посчитали, что Господь не попускает им вернуться в столицу, поскольку бывшим царем двигали жажда мести и гнев к врагам. Поэтому один из заговорщиков обратился к Юстиниану с просьбой: „Владыка! Нам грозит погибель. Дай обет Богу за свое спасение, что если Он возвратит тебе царство, ты не станешь мстить никому из своих врагов‟. Но в ответ прозвучали такие слова Юстиниана: „Если я пощажу кого-нибудь из своих врагов, то пусть Бог меня потопит!‟ Всё же судно спаслось, и заговорщики вошли в устье Дуная. Там Юстиниан отправил посланца к Болгарскому хану Тербелу с просьбой помочь вернуть царство законному владыке, то есть ему самому. В случае удачи он обещал хану богатое вознаграждение и руку своей малолетней дочери от первого брака. Никогда ранее ни один Византийский император не ставил личные планы в зависимость от безопасности Римского государства, никогда не торговал Отечеством ради царства. Теперь счет таким изменам был открыт… Ринотмет вернул с лихвой обещанный долг болгарам. Император вызвал Болгарского хана в столицу и облек в царские одежды, объявив варвара своим соправителем! Все подданные обязаны были совершать поклонение Тербелу, как царю. И ранее в силу обстоятельств Римские кесари нередко одаривали варваров высокими наградами, титулами и должностями. Но, чтобы варвар, к тому же некрещеный, стал именоваться Римским василевсом, живым образом Бога на земле, судьей справедливости и защитником Церкви — такого никогда не случалось… Пал св. патриарх Каллиник (694–705), которого по приказу царя ослепили и как еретика отправили в Рим к папе… Затем начались массовые казни. Брат казненного императора Тиверия полководец Ираклий и все его командиры были схвачены и повешены на городской стене… «И совершил [Юстиниан Ринотмет] множество убийств и злодеяний по отношению к подданным. Одних назначал на архонтат и посылал вслед за ними других и убивал; иных еще призывал на обед и травил ядом; других, опять же, выбрасывал в мешках в пучину моря. По единогласной молве, он был для подданных самым жестоким зверем» [патриарх Никифор. Бревиарий]. По некоторой оценке, Юстиниан «считал веревку, секиру и палача единственными орудиями верховной власти»… В 709 г. стратиг сицилийского войска Феодор получил приказ произвести экзекуцию Равенны. Форма, в которой произошло очередное злодеяние царя, поражает своим коварством. По сложившемуся обычаю, приезд высших сановников в Равенну, где квартировал царский экзарх, сопровождался организацией массового застолья, на которое приглашались видные граждане и местный епископ. Так было и на этот раз, но прежде чем гостей пустили к столу, их по двое приглашали к стратигу, где заковывали в колодки и отправляли в трюм военного корабля, пришвартовавшегося рядом. Арестованные были доставлены в Константинополь, где их казнили, а Равеннского епископа Феликса ослепили и сослали в далекое горное селение в Понте. Вошедшие в это время в Равенну сицилийские солдаты разграбили город, похитив в том числе церковные драгоценности. Жестокости Юстиниана Ринотмета вызвали настоящее восстание в Равенне. Жители покарали императорского экзарха, который казнил в Риме нескольких клириков, препятствующих подписанию актов Трулльского Собора папой… Это известие окончательно вывело Юстиниана Ринотмета из себя. Впав в дикую ярость, он приказал зарезать детей Илии, не сумевшего исполнить его приказы, а жену сановника выдал замуж за ее же раба-негра, имевшего безобразный внешний вид».

При всей своей патологической жестокости он был весьма набожным: на монетах именовался «Слуга Христов» (Servus Christi), и был первым византийским императором, выбившим лик Христа на своих монетах (на реверсе).

И вновь напомню: он был первым православным царем, приказавшим сжигать еретиков живьем.

А главное: этот император Юстиниан II — тоже святой (как и император Юстиниан I Великий).

Элладская православная церковь празднует память святого благоверного императора Юстиниана (не Юстиниана I, а Юстиниана II) 29 июля нового стиля.

Канонизация сравнительно недавняя (в святцах тех лет, когда Византия еще была жива, этого имени нет) и связана, по всей видимости, с тем, что в его царствование прошел столь любимый ревнителями православного благочестия Трулльский собор. Вселенские соборы святы — значит, созвать их мог только святой человек. Поэтому все цари, созывавшие Вселенские соборы — святые. Трулльский собор в Константинополе считался Вселенским — поэтому и Юстиниан Второй обречен был попасть во святые.

Канонизация задержалась по той причине, что Юстиниан II имел в Византии примерно такую же славу, какую в России имел царь Иван Грозный.

Отправить