Глава 11
ЕПИСКОП И ИМПЕРАТОР. АМВРОСИЙ И ФЕОДОСИЙ

От 388 года до нас дошло слово резкого пастырского увещевания, обращенное св. Амвросием Медиоланским к св. императору Феодосию:

«Не подобает императору препятствовать свободе речи, а священнику — умалчивать о том, что он должен сказать. Ничто к вам, императорам, не вызывает большего расположения и благожелательности, чем ваша любовь к прямоте у подчиненных вам по долгу службы.

Именно она отличает мудрых правителей от своенравных, поскольку мудрые любят искренность, а своенравные — раболепие. Также и для епископа нет ничего опаснее перед Богом и постыднее перед людьми, чем не заявлять свободно о том, что ему велит долг.

Твоей благости должно быть не по нраву молчание епископа, а прямота — по душе. Ведь молчание подвергнет тебя опасности, а благая прямота поможет.

Но если моя вина в молчании и лицемерии станет и мне в тягость, и тебе не послужит оправданием, то я предпочитаю, чтобы ты счел меня дерзким, но не бесполезным и не презренным… Кто осмелится сказать тебе правду, если не осмелится епископ? Я прихожу в сильное волнение и тревогу, что ты потом осудишь меня собственным приговором за то, что мое лицемерие и угодливость стали причиной твоего падения» (Письма. Кн. 10. 74 (40)).

Контекст этих великих слов, правда, трудно назвать столь же великим.

В 388 году в городе Каллиник (Месопотамия; ныне Аль-Ракка) чернь по наущению местного епископа, предводительствуемая несколькими монахами, разгромила синагогу и храм гностиков-валентиниан… Отметим: тут инициатива погрома идет именно от церковных властей.

Император Феодосий Великий был настолько возмущен совершившимся фактом, что приказал вновь отстроить синагогу за счет погромщиков, и в их числе — епископа.

Св. Амвросий немедленно обратился к императору с горячим протестом: в данном случае речь идет «о славе Божией». Разве можно принуждать епископа к восстановлению синагоги? «Истреблена синагога, место зловерия, дом нечестия, вместилище безумия, виновность же ее признана Господом Богом» (Письма. Кн. 10. 74 (40) 14).

Религиозное чувство христианина не могло примириться с этим. Если епископ исполнит волю императора, он станет изменником вере своей; если же не будет повиноваться Феодосию, то обратится в мученика. Амвросий отождествляет самого себя с этим епископом: он ведь не скрывает своего искреннего желания, чтобы все решительно синагоги подверглись разрушению и чтобы впредь вовсе не существовало этих «рассадников богохульства». «Насколько важно, император, чтобы ты согласился, что не надо ни расследовать, ни наказывать то, что до сего дня никто не расследовал и не наказывал» (Письма. Кн. 10. 74 (40) 26).

Амвросий не только послал письмо, но и произнес проповедь в присутствии императора. «Когда я спустился с кафедры, он сказал мне: „Ты проповедовал о нас‟. Я ответил: „Я говорил о том, что тебе полезно услышать‟. Тогда он сказал: „Действительно, я судил чересчур сурово о том, что синагогу надо восстановить епископу, но это правильно. Монахи совершают много преступлений‟. Тогда магистр конницы и пехоты Тимазий принялся гневно осуждать монахов» (св. Амвросий. Письма. 1 (41), 27)…

Сильно: еще не прошло и ста лет от рождения христианского монашества, но их агрессивное поведение возмущает даже боевого генерала вместе с императором!

Но главное: Амвросий (а вслед за ним и вся церковь) получили чудесное подтверждение того, что они правы: «Император сказал, что исправит свою ошибку, а я начал настаивать на том, чтобы он вообще прекратил дознание, дабы под видом дознания комит не причинил христианам никакой обиды. Он пообещал, что так и будет. И вот я пошел к алтарю, но не пошел бы, если бы он мне не дал твердого обещания. И действительно, когда я совершал возношение, была такая благодать, что я и сам почувствовал: Богу оно было особенно угодно» (Письма. 1 (41), 28).

 

Ну а по сути — грустно, что великий и святой Амвросий не вспомнил золотое и евангельское правило этики: не делай другим того, чего не желал бы для себя самого.

Этот конфликт епископа и императора не стоит путать с другой их стычкой, где прав был именно епископ.

На совести имп. Феодосия — резня в Фессалониках.

В 390 году начальником местного гарнизона был гот Бутерик (Вуферих; Ботерих). Кумир местной публики, гонщик-возница, воспылал немужской любовью к юноше-виночерпию. Грубый гот не оценил прелести «греческой любви» и приказал арестовать домогателя (тем паче, что вышедший накануне эдикт императора Феодосия запрещал как пассивный, так и активный гомосексуализм).

(«У тогдашнего начальника над войсками в Иллирии, Вуериха, возница, питая постыдное чувство к виночерпию, искушал его и, за то будучи взят, содержался в тюрьме». Созомен. Церковная история. 7, 25).

Любители конских скачек вступились за своего кумира-гомосексуалиста, освободили его и в ликовании пошли на стадион… Можно ли считать это первым гей-парадом в истории?..

А вот на стадионе сбылась мечта тех, кто сегодня мечтает «проводить гей-парады в день ВДВ»:

«Между тем, по случаю имевшего быть в цирке знаменитого бега фессалоникский народ потребовал, чтобы его освободили, как такого человека, который необходим для предстоящего состязания, и когда в этом было ему отказано, то поднял сильное смятение и наконец убил Вуфериха. Получив о том донесение, царь крайне разгневался и приказал предать смерти известное число первых встречных» (Созомен. Церковная история 7,25). «Феодосий, придя в негодование от неожиданного известия, приказал вести народ в цирк, окружить солдатами и рубить мечами без разбора всякого, кто там будет, карая не по греху, а по ярости» (Руфин. Церковная история 2,18).

«Семь тысяч человек было умерщвлено, говорят, без всякого суда и без улики в сделанном преступлении: их подрезали всех вместе, будто колосья на жатве» (блаж. Феодорит Киррский. Церк. История. 5, 17). «Военные силы, которые были с ним, вызвали бурю негодования в городе за постой, и так жители Фессалоники взбунтовались и оскорбили императора, и когда он наблюдал за гонками в городе на ипподроме, полностью заполненном, он приказал своим лучникам стрелять в толпу, и целых 15 000 человек были убиты» (Иоанн Малала. Хроника. Кн.13, Глава «Правление Феодосия», 43)

Репутация Феодосия как беспредельщика была столь очевидна, что св. Иоанну Златоусту (еще диакону) пришлось произносить «Слова о статуях», чтобы успокоить народ Антиохии, ожидавший тотальных репрессий от своего императора за снос его статуй.

Солунская же трагедия оставила и такой отголосок: «Епископ Амвросий был зол на него из-за этого и наложил на него отлучение [от церкви]. Он действовал много дней, [и император] не входил в церковь, пока епископ не убедил принять его на праздник Рождества Христова» (Иоанн Малала. Хроника. Кн.13, Глава «Правление Феодосия», 43).

«Об этом достойном плача событии узнал св. Амвросий, когда царь, прибыв в Медиолан, хотел по обыкновению войти в храм Божий, встретил его в преддверии, и воспретил ему вступить в священный притвор, говоря так: „Ты, как кажется, не ведаешь, Государь, великости учиненного убийства; разум твой, и по успокоении гнева, не помыслил об этом: высота сана, может быть не позволила ему сознать грех могущества; напротив, она-то может быть, и омрачила силу рассудка. Но ты должен знать природу, ее смертность и тленность, должен знать и прародительскую персть, из которой мы сотворены и в которую обращаемся, и не обольщаясь блеском порфиры, ведать немощь покрываемого ею тела. Ты властвуешь, Государь, над единоплеменными, даже над сорабами; ибо один Владыка и Царь всех Творец всяческих. Какими же очами будешь ты созерцать храм общего Владыки? Какими стопами станешь попирать этот святой помост? Как прострешь руки, с которых еще каплет кровь неповинного убийства? Как этими руками примешь всесвятое тело Господа? Как к этим устам поднесешь честную кровь, когда исшедшее из них слово гнева несправедливо пролило столько крови? Отойди же и не пытайся прежнее беззаконие увеличивать другими; приими вязание, которое Бог, Владыка всех, утверждает горе: оно целительно и доставляет здоровье‟» (Феодорит Киррский. Церк. История. 5, 18).

Амвросий поставил императора перед выбором: если ты придешь ко мне на литургию — я сам уйду из храма: «Так что мне было делать? Не слушать? Но я не мог залепить уши воском. Молчать? Но это была бы самая жалкая участь из всех: совесть была бы связана, язык вырван. И что тогда? Если священник не скажет заблудшему, тот умрет со своей виной, и священник будет подлежать наказанию, потому что не увещевал заблуждавшегося… Я действую по отношению к тебе не из строптивости, но из страха; я не осмелюсь принести жертву, если ты захочешь присутствовать [в церкви]. Или то, что не дозволено из-за крови одного невиновного, из-за крови многих дозволено? Не думаю» (Письмо 11(51), 3 и 13).

Под епитимьей император был лишь два месяца. Потом последовало прощение. Позже в надгробной речи Феодосию св. Амвросий предложит универсальное оправдание царских грехов: «… сложив с себя царские знаки, публично в Церкви оплакивал грех свой, сотворенный по обману и хитрости других, со стонами и слезами просил прощения» (На смерть Феодосия 34). Тезис про хорошего царя и плохих бояр готов.

В последующие века за кровавые репрессии против собственного населения никто из епископов более не отлучал императоров, князей и генсеков от причастия.

Отправить