Глава 10
«ЖИТИЯ СВЯТЫХ» О БОРЬБЕ С ЯЗЫЧНИКАМИ

Хорошо известна формула: христиане, уходящие в новый раскол, уносят с собою общее с православными наследие. У них оказалось разное понимание «вчера», но у них общее «позавчера». А поскольку теперь их задача в том, чтобы доказать, что ортодоксальны именно они, они тщательно консервируют всё, о чем они не спорят с официальной церковной властью. Потому нередко древнейшие общеправославные традиции и обыкновения сохранились именно у откольников (в т. ч. армян, эфиопов и т. д.). И чем позже происходит такой раскол, тем больше уже ранее оформленной ортодоксии уносится с собой.

Так вот, «в золотой век святоотеческой письменности», в начале V века, то есть во дни св. Кирилла Александрийского, начинается «монофизитский раскол». Это — спор о том, как изменилась человечность Христа в соединении с Его же Божественностью. Но это не спор об этике.

Этика православных и монофизитов ничем не отличалась.

И потому посмотрим на историю еще одного погрома.

Александрийский патриарх-монофизит Петр Монг (482–490 гг.), стремившейся ослабить влияние язычников-интеллектуалов в высших слоях александрийского общества, организовал погром, использовав как предлог конфликт христианских и языческих студентов:

«Ученики Гораполлона, охваченные безумием язычников, не могли смириться с насмешливыми обвинениями Паралия. Они напали на него в Школе, где они учились, подождав некоторое время, когда вокруг не было много христиан, а сам Гораполлон ушел. Они избили Паралия. С трудом сумев вырваться из их рук — поскольку он был здорового телосложения — он укрылся с помощью некоторых христиан, поскольку толпа язычников окружала его и бросалась на него. Мы оказались рядом в то время из-за урока философии. Итак, трое нас сблизились — я, Фома, софист, который любил Христа во всем — как и я, он был из города Газы — и Зенодот с Лесбоса. [Мы трое] регулярно встречались в святых церквях вместе с теми, кто известен как филопоны, которых в других местах называют „прилежными‟, а в иных местах „ревнителями‟ — это люди, от которых нередко трепетали язычники. Мы обратились к тем, кто совершал беспорядки, а их было много, и мы засвидетельствовали им, что то, что они делали, было неправильно, причиняя страдания человеку, который хотел стать христианином, — вот что выкрикивал Паралий. Желая ввести нас в заблуждение и успокоить нас своими заверениями, они говорили нам: „У нас нет претензий к вам (христианам); мы просто хотим вернуть себе этого человека, который является нашим врагом‟».

После этого патриарх «Петр, который был очень способным человеком и пылким в деле религии, возбудил многих ведущих людей города против язычников… Когда префект узнал о серьезности дела, он отдал приказ, что каждый должен записать в письменной форме то, что он хотел. Паралий изложил в письменном виде обвинение в том, что какие-то люди (совершали) языческие жертвы, и что они напали на него, как бандиты. После того, как префект дал указание прибыть обвиняемым, некоторые из духовенства и группы так называемых филопонов, узнав об оскорблении, нанесенном тем, кто был так ревностен в добром деле, а также о языческих жертвах, которые делались столь нагло, сразу же возмутились против властей об этих делах. В присутствии епископа Петра Паралий пообещал показать идолов вместе с жертвенником и жертвами и выявить жреца идолопоклоннической лжи. Архиепископ Петр предоставил нам некоторых своих священнослужителей и письменно дал указание монахам, жившим в монастыре под названием „Табенессиот‟, который находится в Канопе, помочь нам искоренить [зло] и избавиться от демонов, принадлежавших язычникам.

Помолившись за соответствующий исход дела, по прибытии в Менуфис мы пришли к зданию, на котором в то время были написаны языческие символы [иероглифы]. Увидев множество идолов и обнаружив алтарь, залитый кровью, он [монах] воскликнул на коптском языке: „Есть лишь один Бог‟, произнося это, словно чтобы изгнать заблуждения этого многобожия. Говорят, что эти идолы были тайно удалены из Храма Исиды, который ранее существовал в Мемфисе. Некоторые из идолов уже частично испортились из-за своего древнего возраста: их мы предали огню там же, в Менуфисе… Затем мы помчались вместе с монахами-табеннисиотами и, следуя указаниям архиепископа, полностью разрушили дом, где были найдены идолы и принесены жертвы… Жрец этой позорной языческой религии в дальнейшем содержался под стражей в целях более подробного расследования» (Захария. Житие Севера. 25–48).

Гораполона подвергли пыткам и понудили принять христианство (Дамаский. Жизнь Исидора. 120)…

Далее Захария (автор вышеприведенного текста) едет изучать право в Бейрут, и там продолжает свою инквизицию — в том числе среди своих однокурсников: «Мы сообщили Иоанну, боголюбивому епископу города, о Георгии, Асклепиодоте из Гелиополя, Хрисаории из Тралл и Леонтии, который в то время был магистром — все они изучали право в городе — а также о некоторых других. Затем епископ предоставил нам некоторых представителей духовенства, поручив нам изучить книги всех этих людей, имея при себе некоторых государственных служащих. Весь город был взволнован всем этим, видя, что так много студентов изучают книги такого рода, а не закон… Чтобы дело не закончилось каким-то плохим исходом, когда Леонтий был схвачен некоторыми [чрезмерно] ревностными людьми и дело шло для него к тому, чтобы оказаться в опасности, лишь нам далось найти выход и обеспечить ему безопасность. Видя, что мы их подстрекали, нам было бы нелегко наказать этих людей за их рвение, если бы мы не смогли сдержать насилие, которое они совершали. И, в частности, (наша цель) состояла в том, чтобы обратить души этих людей (т. е. «банды») к страху Божию» (Житие Севера. 88–90).

Натолкнувшись на противодействие александрийского префекта Ентрехия, бывшего, по мнению Захарии Митиленского, криптоязычником (Житие Севера, 29), епископ Петр обратился за поддержкой к императорскому двору. Из Константинополя в Александрию был направлен чиновник Никомед, который устроил охоту на последователей традиционных культов среди представителей высшего александрийского общества. Язычников под пыткой заставляли отрекаться от отеческой веры и выдавать местонахождение своих скрывавшихся единоверцев (Дамаский. Жизнь Исидора, 117AC; 120HL).

Доселе — это жития еретических святых. А что у православных?

О событиях в Риме в 409 сообщает греческий текст «Жития Мелании», составленный в середине V в. пресвитером Геронтием: «Префект города (Рима), который был ревностным язычником, решил вместе со всем сенатом конфисковать их имущества в государственную казну. По Божьему промыслу случилось так, что народ восстал против него из-за нехватки хлеба. За это его стащили и убили посреди города» (Житие Мелании Римлянки, 19).

Среди историков нет согласия — был или нет мотив религиозной ненависти у толпы христиан, убивавших префекта Габиния Барбара Помпеяна. Но священник Геронтий, автор древнего Жития явно одобряет действия убийц. Безусловно, так же к этому относились многочисленные позднейшие переписчики и слушатели этого Жития.

Житие преподобного Никона Метаноита (память 9 декабря) сегодня звучит так:

«Преподобный Никон Метаноит родился в Понте, в семье богатых армянских землевладельцев. С детства вел подвижнический образ жизни, не имея никакого желания принять управление богатством его состоятельной семьи. Не желая обременяться мирской суетой, поступил в монастырь Хрисопетра, где подвизался в течение 12 лет, приобретя славу великого молитвенника и аскета, полностью посвятившего себя любви Господней. Был наделен Господом даром проповеди, слушатели его преисполнялись великим сердечным раскаянием и любовью к Богу. Его слова производили такой духовный плод в тех, кто его слушал, что просили его отправиться в путешествие, дабы проповедовать покаяние Господне. Он отправился с проповедью по всей Анатолии, неустанно повторяя: «Μετανοεῖτε» («покайтесь»). Отсюда и его прозвище — Метаноит. Затем святой 20 лет проповедовал на острове Крит. После того как Крит был отвоеван у арабов в 961 году, он семь лет ходил по острову, миссионерствуя. Обратил к христианству многих магометан, а между христианами старался восстановить строгую жизнь первых времен христианства.

С той же проповедью покаяния Никон прошел потом Ахаию, Эпир, Пелопоннес. Также некоторое время подвизался в Дамале, в округе Тризинийском, проповедуя общее покаяние. К концу земной жизни он обосновался в Лакедемоне (Спарте). Множество людей приходило к нему, дабы поучиться у преподобного духовной мудрости и изменить свою жизнь. Преподобным Никоном было совершено много чудес и исцелений. Скончался преподобный в Лакедемоне в 998 году».

Как всегда, житие благочестиво и стандартизировано. Но о чем же оно умолчало? Итак, последние годы жизни Никон провел в Спарте. А что там тогда происходило в том конкретном 985 году?

Начинаем искать.

«… процветала еврейская колония Спарты, первое упоминание о которой встречается в Житии святого Никона Метаноита. Евреи Спарты занимались изготовлением тканей. Под предлогом спасения Спарты от свирепствовавшей в то время эпидемии чумы проповедник добился изгнания спартиатами „нечестивцев‟ из их города».

«Никон отправился в Спарту. Тут он основался на жительство и, что особенно достопримечательно, нашел в Спарте афинянина Феопемпта в сане тамошнего епископа. Спарта, согласно „Житию‟, рисуется значительным городом, с могущественной знатью архонтов и трудолюбивой еврейской колонией, тогда как торговлю в городе вели итальянские купцы из Аквилеи, т. е. из Венеции. Для Никона нашлось в Спарте достаточно дела, ибо ему предстояло изгнать не только особенно ему ненавистных еврееви обратить в христианство обитавшие у Тайгета славянские племена мелингов и черитов, которыми правил Антиох, но искоренить еще и последние следы древнего язычества, удерживавшиеся в Майне, нагорной области южной Лаконии».

«Спартиаты, простые люди и знатные горожане, устремились к преподобному с мольбой избавить их от эпидемии чумы, охватившей город. Никон объявил, что болезнь обрушилась на Спарту, т. к. там проживает много иудеев. Преподобный призвал изгнать их из города и сказал, что, если жители последуют его совету, он согласится навсегда остаться у них. Наказ был исполнен, чума отступила… Вскоре Никон решил построить на древней агоре Спарты церковь… Возведение храма было завершено, несмотря на противодействие знатного спартиата по имени Иоанн Арат. Он был решительно настроен против Никона и, в частности, не соглашался с выдворением иудеев. Вопреки запрету Иоанн привел в город одного иудея, чем страшно разгневал Никона, который схватил дубину и прогнал иноверца из города».

«Когда в Спарте вспыхнула чума, монах Никон Армянин (Метаноит) в конце X века отказался прийти на помощь селению, пока евреи, которые были препятствием в распространении христианства, не были изгнаны оттуда. Св. Никон нападал на местную еврейскую общину, утверждая, что именно она ответственна за эпидемию в городе. Он изгнал виновников порчи и не позволил вернуться к их работе — они были ткачами и отделочниками, пока они не примут христианства. Никону пытались возражать жители города и правитель, говоривший, что еврей, на которого Никон без всякой причины набросился с палкой, является златоткачом, и очень нужен для выполнения государственных заказов. Синагога Спарты была разрушена. Местный правитель, Иоанн Аратос (около 930 года — около 986/987 годов), пытался защитить евреев от преследования. Видимо его смерть и позволила выгнать евреев. Таким образом, до Никона население Спарты состояло в основном из евреев и пришлых язычников-славян. Изгнанные Никоном спартанские евреи переселились в Мистру, недалеко от Спарты. Правда, в Мистре-акрополе, по всей вероятности, не было ремесленников, но за стенами акрополя ремесла развивались — Плифон писал, что всё необходимое («кроме железа») находится там. За стенами акрополя было расположено около 1000 домов евреев, бывших, очевидно, ремесленниками или торговцами: ведь еврейское ремесло и торговля были развиты в Спарте еще при Никоне Метаноите, который изгнал евреев из Спарты».

В поисках информации о Никоне я попал на греческий церковно-исторический форум. Там 26 июня 2013 года была в двух частях была опубликована статья «Преступления евреев против эллинизма» (Τα εγκλήματα των Εβραίων κατά του Ελληνισμού):

«Православных иерархов, за убийство которых несут ответственность иудеи, было бесчисленное множество. Как поименные, так и безымянные греческие священники были убиты иудеями, подвергнуты ужасным пыткам. Даже во времена Византийской империи иудеи, когда им представлялась возможность, убивали наших священников, а затем, когда императоры их наказывали, жаловались, что их якобы преследуют. Приведу в пример Патриарха Антиохийского Анастасия (609). Иудеи схватили его и послушайте, что они с ним сделали, как описано в энциклопедии „Гелиос‟ (Т 2, с. 720, глава „Анастасий‟): „Они сначала отрезали ему половые органы, а положив их ему в рот, сожгли его заживо‟!!! Евреи и сегодня продолжают признавать все эти отвратительные преступления и утверждают, что поступали правильно. Когда-нибудь евреи поймут, что они не могут бесконечно эксплуатировать доброту греческого народа. Никон Кающийся — святой покровитель Спарты, чья церковь отмечает его память 26 ноября. Никон Метаноите — святой покровитель Спарты. тот святой понимал, кто такие иудеи и «вел в Спарте борьбу с поселившимися там евреями, которых ему в конце концов удалось изгнать» (Εγκυκλοπαίδεια ΗΛΙΟΣ τόμος 14ος, σελ. 457, λ. «Νίκων»).

Так что память о святом погромщике живет и вдохновляет на новые погромы.

Дальнейшие примеры византийского убивающего народного религиозного энтузиазма приводить не буду.

Готовность христиан переходить в драку с теми, кого они считал еретиками, была столь очевидной, частой и скандальной, что римский языческий историк конца IV века Аммиан Марцеллин влагает в уста императора Юлиана Отступника фразу «дикие звери не проявляют такой ярости к людям, как большинство христиан в своих разномыслиях (ересях)» (Римская история. 22, 5, 4).

Просто, когда адепты тезиса «церковь никогда никого не преследовала и не понуждала» встречаются с отпором, они начинают юлить: «Это были отдельные эксцессы!» Но законы православных государей и государств трудно расценивать как частный случай.

«Но это же светские законы, а не церковные!» Что ж, приходится напоминать православным про их же каноны и про то, что императоры были «епископами внешних дел церкви» и ее инструментами.

«Но не было же таких повелений от церковной власти!» И этого, увы, в истории есть немало.

«Но святые так не учили!» Учили. О чем в данной книге глава «Святые инквизиторы».

«Но славянофилы давно уже пояснили, что у нас народ — хранитель благочестия!» Ну вот для ответа на этот аргумент и приведены в этой книге примеры именно народных благочестивых возмущений.

Отправить