Глава 7
ОТ ЗАКОНОВ — К ПРАКТИКЕ

Император Феодосий запретил язычникам критиковать христианство. При этом сам он позволял себе издеваться над святынями и чувствами любителей древних богов.

«Император Феодосий в этом году снес три [языческих] храма в Константинополе, на месте прежнего Акрополя. Он запер храм Гелиоса во внутренний двор, окруженный домами, и даровал его Великой Константинопольской Церкви. Этот двор называется „Двор Гелиоса‟ и по сей день. Храм Артемиды он обратил в игорный зал для игроков в кости. Это место называется „Храм‟ и по сей день, а ближняя улица называется „Пожарище‟. Храм Афродиты он обратил в штаб префекта претория; и также он построил рядом ночлежки и распорядился, чтобы нищие проститутки могли останавливаться там бесплатно» (Иоанн Малала. Хроника. Кн.13. Глава «Правление Феодосия», 39).

Конечно, и простым христианам император разрешал любым образом оскорблять чувства иноверных сограждан и разрушать их святыни.

Есть рассказ блаж. Феодорита Киррского о событиях 389 года:

«Благовернейший царь Феодосий застал всё это и до конца истребил и предал забвению. Первый из всех, отличный по всему архиерей Маркелл, быв уполномочен указом, разрушил капища во вверенном ему городе… Между тем в Апамею прибыл префект Востока и привел с собою двух тысяченачальников с их подчиненными… Тогда как, боясь воинов, народ оставался в покое, префект пытался разрушить капище Юпитера, величайшее и убранное разнообразными украшениями здание, но, видя крепость и твердость постройки, он понял, что людям невозможно расторгнуть связь камней, ибо они были величины огромной и прилажены один к другому плотно, да еще связаны железом и свинцом. Заметив раздумье префекта, божественный епископ Маркелл послал его в другие города, а сам начал молить Бога о ниспослании пособия к разрушению. И вот наутро сам собою пришел к нему некто — ни строитель, ни каменотес, ни знаток какого-либо другого искусства, а просто человек, привыкший носить на плечах камни и деревья. Пришедши к Маркеллу, он обещал легко разрушить капище и только просил платы двум работникам. Когда же блаженный архиерей обещал дать ее, тот человек придумал следующее: храм, расположенный на высоте, обнесен был с четырех сторон пристроенным к нему портиком. Колонны его были огромны и одной высоты с храмом; в окружности же каждая имела шестнадцать локтей, и камни в них, по своему свойству сохраняя какую-то особенную твердость, нелегко уступали орудиям каменотесов. Тот человек начал подрывать их кругом и подпирать оливковыми деревьями и, подрыв одну, тотчас переходил к другой. Подкопав таким образом три колонны, он подложил под дерева огонь. Но какой-то по виду черный демон препятствовал им по естественному порядку гореть и мешал действию огня. Когда же люди, сделав это несколько раз, увидели наконец свое усилие бесполезным, то донесли о том пастырю, который отдыхал после полудня. Маркелл тотчас побежал в святой храм и, приказав принести в сосуде воду, поставил ее под божественный жертвенник, а сам, повергшись челом на пол, умолял человеколюбивого Господа не уступать более тиранству демона, но обнажить его слабость и свою силу, чтобы отсюда для неверных не родилось повода к большему вреду. Сказав это и подобное и положив знамение креста над водою, он приказал некоему Экитию, удостоенному диаконства и огражденному верою и ревностию, взять воду и поспешить к капищу, с верою окропить дерева и подложить огонь. Когда это было сделано, демон не вынес влияния воды и убежал, а огонь, враждебною себе водою питаясь как бы елеем, обхватил дерева и в одну минуту пожрал их. Колонны же, когда подпор не стало, и сами пали и увлекли двенадцать других. Да и соединенная с ними стена храма была увлечена их силою и повалилась. Распространившийся по всему городу треск был столь силен, что собрал всех на зрелище. Между тем, как скоро сделалось известным бегство противника дьявола, язык каждого подвигался на песнопение Богу всяческих. Так разрушил этот блаженный архиерей и другие капища. Об этом муже мог бы я рассказывать и еще много весьма удивительного, ибо он и сам писал к победоносным мученикам, и от них получил ответы, и, наконец, лично украсился мученическим венцом» (Церковная история. 5, 21).

Стоит отметить, что император Феодосий возлагает карательно-разрушительную функцию прямо на епископа, а не на светскую госструктуру.

А несколько позже произошла такая история:

Заря пятого века. Империей правит Аркадий. Архиепископ Второго Рима — Иоанн Златоуст. В палестинском же городе Газа появился новый 40-летний епископ св. Порфирий. Большинство населения и правители Газы оставались язычниками.

Житие Порфирия Газского хорошо показывает, сколь нетолерантны были отношения между разными религиозными группами в римских городах конца IV века.

У Порфирия был молодой прислужник по имени Вароха. «Раз, когда он ушел за церковным сбором в одну весь недалеко от города (а тот, кто подлежал сбору, был идолопоклонник), когда стали требовать сбора, и тот хотел протянуть и отсрочить уплату, а богочестный Вароха не соглашался, произошел вследствие этого спор между ними, и нечестивый земледелец призвал нескольких подобных ему поселян, и они начали бить палками блаженного Вароху; затем, подняв его полумертвым, бросили вне веси в пустынное место, где он лежал безгласен и недвижим. На другой день, по человеколюбию Божию, проходил через это место диакон Корнилий с двумя другими христианами и, обретя боголюбивого Вароху и признав его, поднял и внес в город. Когда же идолопоклонники увидели его несомого, то подумав, что он мертв, обратились в бешенство, полагая, что преступно вносить в город мертвеца… Услышав шум, боголюбивый Вароха одушевился и наполнился ревностью о Боге: он встал, схватил палку и начал бить попавшихся и продолжал, гоня их до святилища Марны; возвратился с великою победою новый наш Сампсон, и сам поразив тысячу иноплеменников. С того времени идолопоклонники боялись его, не будучи в состоянии слышать его имя. Немного времени спустя я и боголюбивый Вароха были удостоены рукоположения во диаконы, я, будучи весьма недостоин, он же, прияв этот дар достойно и праведно».

Тут важны не столько взаимные избиения, сколько «канонизация» насилия автором Жития. Тот, кто избивает палкой язычников, достоин стать христианским священнослужителем…

При населении города в 27 тысяч человек Порфирий нашел всего 280 христиан (Марк диакон. Житие св. Порфирия Газского. 19).

Молитвы св. Порфирия прекратили длительную засуху — и еще 232 человека стали христианами (Глава 21).

И всё же св. Порфирию такие миссионерские успехи показались слишком скромными. И в 398 году он отправил в Константинополь посланника просить у императора помощи для борьбы с язычеством. Порфирий просил разрушить языческие храмы и за счет государства построить христианский собор. Император «объявил божественный указ, чтобы капища города Газы были заперты и не действовали, и это повеление было вручено некоему Иларию». Прибыв в Газу, «тотчас он захватил трех знатных и, получив от них удовлетворение, предъявил им царскую грамоту, повелевавшую, чтобы капища города Газы были заперты под опасением смерти первых этого города, и, свергнув в них всех идолов, запер их. Святилище же Марны („владыки дождей‟) он оставил тайком действовать, взяв за это весьма большие деньги. И идолопоклонники стали опять, по обыкновению, творить беззакония» (Глава 27).

Епископ счел это полумерами, и в 401 году посольство Порфирия в столицу повторилось.

Но император Аркадий считал, что раз Газа исправно платит налоги и лояльна ему, то не стоит лишний раз озлоблять ее жителей. «Если же мы внезапно их испугаем, то они обратятся в бегство, и мы потеряем столь значительный доход. Но, если хочешь, будем теснить их постепенно, отнимая у идолопоклонников должности и другие государственные обязанности, и прикажем, чтобы капища их были заперты и не действовали. Ибо власть, соединяемая с внезапностью, тяжка для подчиненных» (Глава 41).

Столичный епископ св. Иоанн Златоуст поддержал намерение Порфирия и подсказал выходы на императрицу (поговорить с кубикуларием (спальничим) государыни, который по просьбе Златоуста и устроит приезжим просителям аудиенцию у Евдоксии). Беременная императрица нуждалась в молитвах и поддержала просьбу епископа.

Порфирий написал хитрое прошение. В начале свитка он изложил банальную просьбу о пожертвовании средств для небогатой церкви в Газе. А после того дописал главное — ходатайство о разрушении храмов.

И вот наследник престола (будущий имп. Феодосий Второй) родился. Вскоре его крестили в храме Святой Софии. Царица с Порфирием составили и реализовали необычный план.

Придворный вельможа нес новокрещеного принца обратно во дворец. Но прежде чем процессия вышла из церкви, к будущему императору приблизился св. Порфирий со своим диаконом Марком, протянул грамоту и воскликнул, обращаясь к ребенку: «Просим твое благочестие!»

Вельможа, что нес младенца (Евтропий), принял прошение, прочел его первую часть, затем подложил свою руку под голову новокрещеного и покачнул ее как бы в знак его согласия. После этого он провозгласил во всеуслышание: «Ваша держава повелела быть тому, что в этом прошении!» Все были изумлены, однако император Аркадий умилился («Все, видя это, поклонились царю, ублажая его по поводу того, что он удостоился увидеть при жизни сына своего царствующим; и он, слыша это, ликовал и дал свое согласие»). Конечно, в день крестин наследника престола принято разбрасывать деньги.

Лишь во дворце Аркадий попросил зачитать ему полностью принятую и уже утвержденную бумагу. Узнав о том, что в прошении была и вторая часть, он сказал: «Тяжела просьба, но тяжелее отказ, потому что это первое повеление нашего сына».

Уже на следующий день Евдоксия вызвала к себе Порфирия, и в его присутствии приказала чиновнику переписать содержание прошения в виде императорского указа. Императору осталось лишь подписать его (см. Марк диакон. Житие св. Порфирия Газского. 48).

«И был найден человек благоверный и боящийся Бога в лице некоего Кинегия… Через десять дней (в мае 402 года) прибыл и чудный Кинегий, имея с собою консуляра и дуку, и большую помощь военную и гражданскую. Многие из идолопоклонников узнали об этом наперед и ушли из города — одни в селения, другие же в иные города, и это в большинстве были богатые жители города. Упомянутый Кинегий отдал дома бежавших под военный постой. На следующий день, призвав жителей города, в присутствии дуки и консуляра, он объявил им царский указ, приказывавший низвергнуть идолов и капища и предать огню. Идолопоклонники, узнав это, тотчас громогласно застонали, так что начальники вознегодовали и с угрозами выслали против них воинов, которые били их жезлами и палками, а христиане с великою радостью прославляли царей и власти. И тотчас устремились с властями и воинами и разрушили капища. В городе было восемь общественных идольских храмов: Солнца, Афродиты, Аполлона, Коры, Екаты, так называемый Ироон, Счастия города, зовомый Тихион, и Марнион, посвященный, как говорили, рожденному на Крите Зевсу, и который считали наиболее славным из всех повсюду храмов. Было же множество и других идолов по домам и в весях, счёта которым никто подвести не мог. Воины с христианами из города и из морской его части устремились в капища, но были отражены от Марниума, ибо жрецы этого идола, услышав заранее, загородили большими камнями изнутри двери внутреннего храма. Будучи, они обратились к другим капищам, и одни разрушили, другие же предали огню, хватая в них все драгоценные сосуды. После этого были произведены обыски по домам (во многих дворах находилось много идолов) и то, что было находимо, предавалось огню или было бросаемо в грязь. Были находимы и книги полные волшебства, которые они называли священными и по которым идолопоклонники совершали таинства и другие беззакония; и эти книги подверглись той же участи, как и их боги. Разрушение идольских храмов продолжалось десять дней. По истечении упомянутых дней они стали совещаться и о Марнионе, как с ним поступить: одни говорили, что его надобно разрушить, другие — сжечь, третьи — очистить место и освятить под церковь Божию, и об этом было большое недоумение. Наконец, иже во святых епископ объявил народу пост и молитву, дабы Господь открыл им, как следует поступить, и постившись в этот день и молившись Богу об этом, окончили святое собрание вечером. По окончании собрания, дитя около семи лет, стоявшее со своею матерью, внезапно закричало, говоря: Сожгите внутренний храм до земли, ибо в нем совершалось много ужасов, в особенности человеческие жертвы. Сожгите же его следующим образом: принесите жидкой смолы, серы и свиного сала: смешайте эти три и обмажьте бронзовые двери, и подожгите их; таким образом сгорит весь храм; иначе же невозможно. Внешний же храм оставьте вместе с оградой. И, сжегши, очистите место и постройте святую церковь. Он сказал и следующее: свидетельствую вам перед Богом, не поступайте иначе; говорю не я, но говорит во мне Христос… Многие прибегали к святой вере: одни от страха, другие, раскаиваясь в прежнем образе жизни, и всем отверзала двери святая церковь. Некоторые из верных говорили преподобному епископу, что не следовало принимать тех кто приходит из страха, но тех, кто с добрым намерением. Преподобный епископ отвечал так: есть добродетели, которые являются у людей вследствие обстоятельств. Подобно тому, как купивший раба нерадивого, по необходимости устрашает его, бьет, связует и тому подобное, не желая его погубить, но сохранить и научить должному, таким разумейте и Бога, который, когда мы не повинуемся, то всячески желая приобрести нас, а не отвергнуть, устрашает и наказует нас, призывая нас с нуждою к признанию должного. Почему и говорит Божие Писание: егда убиваше я, тогда взискаху его и обрящахуся и утреневаху к Богу (Пс. 77, 34); и паки говорит ради отклоняющихся и отказывающихся от ига Божия: браздами и уздою челюсти их востягнеши не приближающихся к тебе (Пс. 31, 9). Необходимо, чада мои, чтобы человечеству было напоминаемо страхом, угрозами и наказанием. Это сказал я ради желающих приступить к святой нашей вере. Ибо если они приблизятся и с колебанием, время, Христу благоволящу, может умягчить их; и другое возвещу вам, что если они не окажутся достойными веры, то родившиеся от них могут спастись» (Марк Диакон. Житие Порфирия Газского, 63).

Потом, понятно, было восстание обозленных язычников (407 год) и, конечно, карательная экспедиция имперского христианского войска («Через несколько времени ипатик (имя ему было Клар), узнав о случившемся в городе, послал коментарисия с большою помощью и забрал тех, на которых указали ему правители, и привел в Кесарию: одних он казнил, других, наказав плетьми, отпустил, и нагнав не малый страх, так восстановил порядок в городе»). По повелению епископа Порфирия одна из площадей города была вымощена осколками мраморных украшений эллинского храма «дабы их попирали не только мужи, но и жены, и свиньи, и звери» (Глава 76).

Уличные драки, хитрый обман царя, полиция, конфискации, казни…

И это лишь один рассказ о торжестве православия лишь в одном городе…

Важно, что это насилие нормализовано и канонизировано как прославлением местного епископа в лике святых, так и текстом его Жития.

Впрочем, сегодня на сайте московской патриархии неудобные детали жизни св. Порфирия пропущены:

«Язычники по-прежнему притесняли христиан, устраняли их от общественных должностей, обременяли налогами. Святитель Порфирий и митрополит Кесарии Иоанн отправились в Константинополь, чтобы просить защиты у императора. Их принял св. Иоанн Златоуст и оказал действенную помощь. Святители Иоанн и Порфирий были представлены императрице Евдоксии, которая в то время ждала ребенка. И действительно, в императорском семействе, по молитве святителей, родился наследник. В 401 году последовал указ императора о разрушении в Газе идольских капищ и предоставлении христианам привилегий. Кроме того, императрица дала святителям средства на построение нового храма, который был построен в Газе на месте самого главного капища».

Но для времен самого Порфирия это были вполне привычные сюжеты.

В 391 году «Епископ Феофил хлопотал, — и царь издал повеление разрушить языческие храмы, а в Александрии попечение об этом деле возложил на Феофила. Опираясь на такое полномочие, Феофил разрушил храм Сераписа» (Сократ. Церковная история. 5, 16).

Серапеум был построен в период правления Птолемея I Сотера (323–283/282 гг. до н. э.). Его строительством занимался архитектор Пармениск. Храм был сооружен в эллинском, а не египетском стиле, однако, строения включали некоторые египетские элементы. Аммиан Марцеллин в своей «Истории» пишет, что в Александрии были очень высокие храмы, среди которых Серапеум особенно выделялся: «Обширные, окруженные колоннадами дворы, статуи, дышащие жизнью, и множество других произведений искусства, всё это украшает его настолько, что после Капитолия, которым увековечивает себя достославный Рим, ничего более великолепного не знает Вселенная» (XXII.16.12–13). В этом храме была и библиотека.

Христиане, расширяя свой храм, вскрыли древние египетские могильные склепы. Язычники возмутились (Руфин. Церковная история, 23)

В городе начались кровавые столкновения. Язычники спрятались внутри Сераписа. «Из-за отсутствия сил для штурма храма о происшествии было доложено императору. На это тот предписал, что следовало уничтожить причину злодеяний и корень разлада, которые появились из-за защиты идолов, ибо, когда они [идолы] будут уничтожены, также исчезнет и причина для войны» (Там же).

«Александрийский префект и начальник египетских войск предложили Феофилу свое содействие к разрушению капищ, и капища были срыты, кумиры богов перелиты в умывальницы или обращены на другие потребности александрийской Церкви» (Сократ. Церковная история. 5,16).

Тут полное единство в действиях императора, патриарха и народа: «Наш народ был готов к низвержению источника заблуждений» (Руфин. Церковная история, 23). Руфин сообщает, что множество христиан боялись уничтожать языческие статуи, опасаясь «божественного возмездия». И лишь после того как архиепископ Феофил сам нанес первый удар, толпа осмелела и приступила к погрому.

И, конечно, нашелся святой, который восторженно отозвался об этом событии: «уже египетский Серапис сделался христианином» (Иероним Стридонский. Письмо 107,2).

Мнение язычников было другим:

«Было уничтожено почитание богов в Александрии и в храме Сераписа. Но исчезло не только почитание богов, но и сами здания, и всё произошло, словно в поэтических мифах, повествующих о победе гигантов. Подобное рассказываемому в этих мифах претерпели и храмы Канобуса. Произошло это, когда императором был Феодосий, а Феофил руководил непосредственными преступниками, напоминая Евримедонта, бывшего прежде властителем буйных гигантов, Евагрий был префектом города, а Роман командовал войсками в Египте. Эти люди, ополчившись на святилища, словно на камни и на каменотесов, без всякого повода и без объявления войны совершили на них набег и разрушили храм Сераписа. Они победили, повоевав с храмовыми дарами, не встретив серьезного сопротивления и не вступив в открытый бой. В этом смысле они с таким рвением сражались против статуй и посвятительных даров, что не только одержали над ними верх, но и взяли «в плен» (как захватывают в плен свою добычу воры), а единственным их тактическим замыслом было получше спрятать награбленное. Не смогли грабители унести только фундамент, потому что камни в основании храма Сераписа оказались очень тяжелыми и их было нелегко сдвинуть. Разрушив и разорив все, эти „благородные и отважные воины‟, обагрившие свои руки кровью, но не пожелавшие очиститься, говорили после, что победили богов и считали свое святотатство и нечестие достойными восхваления. Затем в эти священные места они привели так называемых монахов, которые по виду были люди, но жили как свиньи и открыто совершали тысячи преступлений, о которых невозможно даже и говорить. Но именно поэтому их и считали благочестивыми — за то, что они презирали божественное. Ибо тогда любой одетый в черные одежды человек, желавший публичных беспорядков, обладал тиранической властью: столь низко пало человечество в своих добродетелях! Впрочем, об этом я рассказал в своей „Всеобщей истории‟. Этих монахов поселили также и в Канобусе, и здесь вместо подлинно сущих богов они заковали людей в кандалы почитания рабов, причем рабов никчемных. Они собирали кости и черепа преступников, казненных за многочисленные преступления по приговору гражданского суда, объявляли их богами, посещали места их захоронения и считали, что становятся лучше, валяясь в грязи на их могилах. Люди, о которых я говорю, называют этих мертвецов „мучениками‟, некоторых из них — „диаконами‟ и „посланцами‟, вымоленными у богов — этих гнуснейших рабов, наказанных бичом, чей внешний облик был покрыт шрамами, символами рабского достоинства. Тем не менее, именно таких богов произвела тогда земля. Описанные события укрепили славу Антонина как великого пророка, потому что он всем предсказывал, что святилища превратятся в могилы» (Евнапий. Жизни философов и софистов).

Дата первой казни язычника по обвинению в колдовстве по указу православного императора — 337 год.

Тогда по приказу Константина был казнен языческий философ неоплатоник Сопатр, который ранее помогал ему в основании Константинополя. «В то время произошло то, что часто случается в соответствии с природой времен года [то есть не было нужного ветра, и корабли с продовольствием не могли прийти в Константинополь]… Давние же клеветники нашли, что время для выступления самое лучшее, и сказали ему: „Это Сопатр, которому ты оказал такие почести, задержал ветры своим непревзойденным искусством, которое ты хвалил, и с помощью которого он также хочет занять императорский трон“. Когда Константин это услышал, то поверил всему и приказал отрубить Сопатру голову» (Евнапий. Жизнь софистов).

Позже авторы византийской энциклопедии «Свида» («Су́да») пишут, что Константин приказал казнить Сопатра, чтобы доказать своему окружению, что сам он более не язычник (Sud. Sigma, 845).

Дата первой казни еретика толпой христиан — 345 год.

«Магистр милиции Гермоген в Константинополе замучен народом из-за епископа Павла, которого, по приказанию императора и крамоле ариан, он гнал… По жестокости префекта Филиппа (ибо он был покровителем партии Македония) и по козням ариан Павел удушается» (блаж. Иероним Стридонский. Хроника. 345)

«О Павле, епископе Константинополя, знает, думаю, всякий. Обвинитель его Македоний, сделавшийся теперь епископом на его месте, в присутствии моем во время обвинения был в общении с ним и служил пресвитером у самого Павла. Павел, в первый раз, сослан Константином в Понт; во второй раз, Констанцием, окованный железными узами, заточен в Сингару месопотамскую, и оттуда переведен в Емесу; а в четвертый раз в Кукузу каппадокийскую у таврских пустынь. Там, как рассказывали бывшие при нем, задушен арианами и кончил жизнь» (св. Афанасий Великий. История ариан. 7).

Афанасий пишет о поступках христиан (ариан) в 356 году:

«Преследовав же и отыскав Константинопольского Епископа Павла, приказали явно задушить в так называемой Каппадокийской Кукузе, употребив на это дело Филиппа, бывшего епархом; потому что был он покровителем их ереси и служителем лукавых совещаний… Все епископы благочестивые и проповедники истины, вдруг похищены и заточены без всякого на то предлога, кроме того, что не присоединились к арианской ереси… В Александрии воины внезапно окружили церковь, и место молитв заступило то, что делается только на войне. Потом прибыл посланный ими из Каппадокии [епископ] Георгий и увеличил злодеяния, каким научился у них. После недели Пасхи дев ввергали в темницы, епископов связанных уводили воины, расхищали жилища и хлебы сирот и вдовиц, врывались в дома, ночью выгоняли из них христиан, дома опечатывались, и братья клириков бедствовали за братьев своих. Ужасно всё это; но еще ужаснее, на что отважились после этого. В неделю по святой Пятидесятнице постившийся народ вышел молиться на кладбище, потому что все отвращались от общения с Георгием. Но, узнав о том, этот вселукавый возбуждает военачальника Севастиана, манихея, и сам уже, ведя множество воинов с оружием и с обнаженными мечами, луками и стрелами, устремляется на народ в самом храме Господнем. И, нашедши немногих молящихся, потому что большая часть удалилась уже по причине позднего времени, произвел такие дела, какие только приличны ученику ариан: зажег костер и, поставив дев к огню, принуждал их говорить, что Ариевой они веры. Когда же увидел, что девы непобедимы и не заботятся об огне, обнажив, до того бил по лицу, что несколько времени едва узнавали их. Захватив сорок человек мужчин, мучил их новым способом: только что срезав ветви с финиковых дерев, пока они были еще с иглами, ими до того иссек хребты, что у иных нужно было не раз вырезывать вонзившиеся иглы, а иные не перенесли этого и умерли. Всех же, внезапно захваченных, даже и дев, заточили в великий Оазис; а тела скончавшихся не позволяли вначале отдавать своим, но скрывали, где хотели, бросая непогребенными; потому что думали утаить такую жестокость» (Апология бегства, 3–7).

Скажете, что это еретики-ариане, и православные тут лишь жертвы.

Но спор между арианами и никейцами не касался вопросов этики. Что было нравственно приемлемо для ариан, то было допустимо и для никейцев.

Скажете, что ересь лишила ариан Христовой благодати, и потому они действовали так безблагодатно-язычески. Но очень скоро точно так станут действовать и сами православные. Вы готовы сказать, что и их тоже оставила благодать? Да и епископские апелляции к гражданским властям начались еще до арианских споров.

Дата первого массового инквизиционного процесса — 359 год.

Это Скифопольский судебный процесс. «Но так как обвинения распространялись всё дальше, и сети козней растягивались без конца, то одни приняли смерть во время пытки, другие приговорены были к самым тяжелым наказаниям с конфискацией имущества. Нотарий Павел являлся душой этих жестокостей; у него был неисчерпаемый запас всяких ухищрений и зловредных козней, и я готов сказать, что от его кивка зависела жизнь всех обитателей земли. Носил ли кто на шее амулет от перемежающейся лихорадки или другого недуга, подавали ли на кого зложелатели донос, будто он вечерней порой переходил через могилу, тотчас привлекали его к ответственности, как отравителя или колдуна, имеющего дело с ужасами мира мертвых и блуждающих по свету душ, — и над ним произносился смертный приговор. Дело велось с такой серьезностью, как будто множество людей обращались в Кларос, к Додонским дубам и в славные некогда Дельфы, злоумышляя на жизнь императора. А шайка придворных изощрялась в измышлениях отвратительной лести, утверждая, что Констанций окажется недосягаемым для бедствий, которым подвержены обыкновенные люди, и восклицая громким голосом, что его счастье, всегда мощное и бодрое, блистательно проявило себя в подавлении покушений на его особу» (Аммиан Марцеллин. Римская история. Кн. XIX).

Дата первого сожжения еретика (правда, толпой, а не по решению суда) — 365 год.

«После того как Георгий, рукоположенный арианами на место Афанасия, при народном возмущении был сожжен» (Иероним Стридонский. Хроника. 345). То есть православные сожгли арианского архиепископа Александрии.

В этом случае, правда, его сожгли, предварительно уже убив его. «Его вытащили, подвергли всякого рода истязаниям, волокли по земле и до смерти затоптали ногами» (Аммиан Марцеллин. История. XXII, 2, 2).

«Говорит Филосторгий, что в то самое время, когда Георгий, епископ Александрийский, председательствовал в соборе и принуждал единомышленников Аэция подписать ему осуждение, внезапно ворвались язычники и, схватив Георгия, долго ругались над его телом, а под конце предали огню. Нечестивый же сей писатель утверждает, будто бы руководителем сего злодеяния был Афанасий, ибо после гибели Георгия он возвратил себе прежний престол и с радостью принят был александрийцами» (Филосторгий. Церковная история. 7)

Также Филосторгий пишет, что «Афанасий, прибыв к императору Западных областей и щедрыми дарами расположив к себе придворных вельмож, в особенности же некоего Евстафия, начальника частных дел, лицо, особо приближенное к императору (ὃς κόμης ἦν τῶν λεγομένων πριουάτων καὶ τῷ βασιλεῖ πιθανώτατος), добился, чтобы Констант направил к Констанцию письмо следующего содержания: «Афанасий пришел к нам и доказал, что по праву занимал Александрийский престол. Посему надлежит тебе вернуть ему епископство, или я сделаю это сам силою оружия»» (Филосторгий. Церковная история. 3,11).

Дата первой казни еретиков по приказу императора — 370 год.

Император Валенций (арианин, то есть христианский еретик) предал смерти 80 духовных лиц православного исповедания, пожаловавшихся ему на насилие ариан; правда, это не было казнью по суду, но префекту Модесту было дано тайное приказание заманить указанных лиц на корабль и сжечь его в открытом море (Сократ. Церковная история. 1,9; Созомен. Церковная история. 1, 21. 2, 20, 23, 30; 3, 5).

Дата первой казни еретика православными по суду — 385 год. Это была казнь гностика Прискиллиана (Присциллиана) с четырьмя его учениками.

В 447 году, через шестьдесят два года после казни Прискиллиана и его единомышленников св. папа Римский Лев I Великий в послании епископу оправдал казнь Прискиллиана — etiam mundi principes ita hanc sacrilegam amentiam detestati sunt, ut auctorem ejus cum plerisque discipulis legum publicarum ense prosternerent («Даже мирские правители так отвергли сие святотатное безумие, что предали казни его виновника и многих учеников по публичным законам» — Послание 15. Турибию из Асторги).

Дата первого массового сожжения множества еретиков православной толпой — 12 июля 400 года (подробнее об этом — в следующей главе).

Дата первого известного мне сожжения живого не еретика, а колдуна православной толпой — в 581 году близ Антиохии в городе Феополис некий Анатолий был обвинен в колдовстве. Губернатор отпустил его. Но христианский народ восстал. «Выслушав приговор ссылки, а не смерти, народ, воспламененный какой-то божественной ревностью, в негодовании и досаде всё перевернув вверх дном, схватил осужденных в ссылку и, возведя их на костер, живых предал огню; потому что такой приговор произнесен был народом. Чернь вопияла также против царя и своего епископа Евтихия, как бы против предателей веры» (Евагрий. Церковная история. 5,18).

Дата первой массовой казни еретиков по приказу епископа — 600 год. «В семнадцатом году царствования Маврикия, пожелал Маврикий подражать императорам прежним. Он послал призвать Домициана, митрополита Мелитены. Он дал ему власть преследовать [гнать] последователей Севера и выгонять их из их церквей. Когда он достиг Эдессы, учинил в ней великое гонение на православных (автор Хроники — сам монофизит, и православными называет своих единоверцев — А. К). Он послал призвать монахов из монастыря и многих смущал, чтобы они отвратились от православия, но они не перешли. После того как он им еще угрожал, и они не испугались, он приказал начальнику солдат. Этот взял и вывел их ко рву за южные ворота, которые назывались [воротами] храма солнца и всех их умертвил одинаково. Было же их числом четыреста мужей».

Вообще же в переходную эпоху «Большинство известных открытых конфликтов между христианами и язычниками развивались по инициативе самих христиан, часто монахов, или местных властей, поддерживавших прохристианские настроения».

Отправить