Глава 3
Уже на второй день Леха угодил на свое первое место преступления.
Он только вернулся с обеда и собирался засесть за компьютер, дабы продолжить чтение многостраничных отчетов о рутинных делах, завершенных Седьмым отделом в прошлом году. Изучение этих материалов могло бы представлять интерес для человека со стороны, но выпускник Высшей школы вряд ли бы обнаружил там что-то новое.
Не говоря уже о полезном для дела.
Леха даже предположил, что таким образом Бунге взялся воспитывать в нем смирение.
— Собирайся на выезд, — сказал Стас, едва Леха переступил порог кабинета. — Убийство, милиция запросила наше присутствие.
Сам Стас уже был готов. Нацепил наплечную кобуру (Леха еще раз с завистью заметил, что у него «вальтер». Видимо, Стас таки полгода в очереди на него простоял) и вытащил из шкафа выездной чемоданчик.
— А мне оружие брать? — спросил Леха.
Николай хмыкнул.
— Каждый раз, когда ты выходишь из здания по делам, — сказал Стас скучным голосом человека, разъясняющего прописные истины. — Потому что ты никогда заранее не знаешь, сколько продлится очередной выезд и не можешь предсказать, чем он закончится.
Леха открыл оружейный сейф, надел кобуру, накинул сверху ветровку свободного покроя — единственный оказавшийся в его гардеробе предмет, из-под которого эта кобура не выпирала.
— Пойдем, — сказал Стас и вручил ему чемоданчик со стандартной аппаратурой.
Они спустились в подземный гараж, где их уже ждала ведомственная «волга». А в ведомственной «волге», вольготно развалившись на до предела отодвинутом назад пассажирском сиденье, их ждал Бунге.
— Долго собираетесь, — заметил Бунге, посмотрев на часы.
— Виноваты, исправимся, — бодро сказал Стас.
— Могила исправит, — сказал Бунге. — Но тоже далеко не всех.
По праву старшего по званию и превосходящего по опыту Стас уселся позади водителя, где было больше свободного места, и Лехе пришлось втискиваться на задний диван за спиной Бунге. Кое-как разместив в салоне чемоданчик и собственные колени, он исхитрился закрыть дверь, и водитель тут же начал движение.
Поскольку вызов был не срочным, ни сирену, ни мигалку включать не стали, и «волга» держалась в общем потоке и двигалась без нарушения правил. Леха начал думать о том, кого же там убили, раз сам начальник столичного Седьмого едет посмотреть на труп, но фантазии о потенциально важном расследовании быстро разбились о реальность, когда он сообразил, что Бунге, скорее всего, едет посмотреть не на труп, а на самого Леху и его реакцию.
Ехать пришлось довольно долго, минут сорок.
В конце концов «волга» вкатилась в типичный московский дворик, со всех сторон стиснутый многоэтажками. Вдоль одного из домов выстроилась довольно внушительная кавалькада из машин — две патрульные, одна милицейская без опознавательных знаков, кроме выставленной на крышу крепящейся на магнитах «люстры», труповозка и фургон криминалистов.
— На этом празднике жизни только нас и не хватает, — констатировал Стас.
Водитель припарковал «волгу» позади всей колонны, и Леха с облегчением выбрался из машины. Бунге же выбирался из машины с трудом, скрипя и покряхтывая, и Леха задался вопросом, как полковник умудряется сдавать ежегодный обязательный норматив по физической подготовке, провалив который на пенсию отправился уже не один десяток сотрудников.
Когда Бунге наконец-то покинул салон и встал рядом, Леха, до этого наблюдавший начальство только в сидячем положении, внезапно для себя обнаружил, что они почти одного роста, и это «почти» работает не в пользу Лехи. Сидящий Бунге казался большим, стоящий Бунге был огромен.
У одного из подъездов стояли двое патрульных, и Бунге решительно направился туда.
— Какой этаж? — спросил он.
Патрульные то ли оценили, из какой машины вышла троица, то ли сразу распознали начальственный голос Бунге, поэтому проверять удостоверения не стали.
— Пятый.
— Лифт, я надеюсь, работает?
— Минут пятнадцать назад работал.
— И то хлеб, — решил Бунге.
Лифт, разумеется, оказался обычным типовым, рассчитанным на людей стройных и подтянутых, а потому когда Бунге в него зашел, места для остальных осталось не так уж много. Прикинув перспективы, Леха заявил, что он поднимется по лестнице.
— Составь ему компанию, — сказал Бунге Стасу. — А то он молодой еще, вдруг заблудится.
Леха почти уже привычно пропустил оскорбительное высказывание мимо ушей и ринулся вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Стас последовал за ним с куда более умеренной прытью.
На лестничной площадке пятого этажа курили и переговаривались опер, два криминалиста и санитары из труповозки, ожидающие своей очереди заняться телом.
— Семерка, — представился Стас.
— Вам туда, — опер махнул рукой в сторону приоткрытой двери. — Ваш старший уже внутри.
Леха заметил, что опер и криминалисты отреагировали на их появление совершенно спокойно, а вот санитары скривили лица. Хотя, казалось бы, их сферы деятельности никак не пересекались.
Стас с Лехой вошли в квартиру. Миновав крошечную прихожую, они оказались в комнате, где все и случилось.
Леха огляделся.
Обычная малогабаритная двушка, обставленная в стиле «все как у всех». Диван, телевизор, светлая чехословацкая стенка, ковер на полу. На ковре лежало тело молодого человека, вокруг которого расплылась лужа крови. Чуть поодаль от него, чтобы не испачкать кроссовки, стоял Бунге.
— А где менты? — поинтересовался Стас. — Кто здесь главный?
— Здесь, — из кухни вышел немолодой человек с тронутыми сединой висками. — Я главный. Капитан Колпаков.
— Полковник Бунге, Седьмой отдел.
Начальство обменялось рукопожатиями.
— А это мои орлы, — сказал Бунге. — Один-то точно орел, а насчет второго мы еще не выяснили. Что за пассажир?
— Дмитрий Сидоров, двадцать два года, студент, — сказал Колпаков.
— А нас-то зачем позвали?
— Так вон же, — Колпаков указал на плечо трупа. Там, чуть выше бицепса, рядом со шрамом от оспы, красовалась татуировка. Голубая снежинка в красном круге.
Стас достал планшет, вбил данные.
— Наш клиент, — возвестил он, хотя это было и так очевидно.
— Чем знаменит? — поинтересовался Бунге.
— Дед мороз, пятая категория.
— Шелупонь, — констатировал Бунге. — Аналог холодильника фабрики «Восход». Для народного хозяйства совершенно бесполезен, но такого неплохо иметь поблизости, потому что он может охладить водку прямо в стакане. Что там по криминалу?
— Ничего, — сказал Стас. — Вполне законопослушный гражданин.
— Родители кто?
— В нашей базе их нет, — сказал Стас. — Он же Сидоров. Детдомовский.
— Но он же не в детдоме из плесени зародился, — заметил Бунге. — Там, конечно, черте что завестись может, если не следить, но не до такой же степени.
— Я уже говорил, наша база данных несовершенна, — сказал Стас. — Вернемся в контору, там раскопаю.
— Возраст инициации?
— Инициации толком и не было, — сказал Стас. — Выявлен на обязательном тестировании по окончании среднеобразовательной.
— Короче говоря, никто, — сказал Бунге и перевел взгляд на Колпакова. — Как его убили?
— Сначала ударили по голове вот этим, — сказал Колпаков, указывая на небольшой бюст Сталина, стоящий на столе в прозрачном пакете для вещественных доказательств. — А потом перерезали горло. Ножа в квартире нет. Возможно, убийца воспользовался одним из кухонных и унес его с собой.
— То есть, оглушил и перерезал глотку, — сказал Бунге.
— Череп сильно поврежден. Наш криминалист высказал подозрение, что удар по голове был смертельным, — сказал Колпаков. — Но точнее мы сможем сказать только после вскрытия.
— Значит, убийца врезал ему по голове, а потом для верности еще и нож в дело пустил, — сказал Бунге. — Ярость? Аффект? Кто-то такую сильную неприязнь к нему испытывал, что даже кушать не мог?
Колпаков пожал плечами. Дескать, он мент, а не ясновидящий.
— Следы борьбы? — спросил Бунге.
— Не обнаружены.
— Вас кто вызвал?
— Младшая сестра, — сказал Колпаков. — Она и обнаружила тело.
— Где она сейчас?
— В больницу отправил. У нее шок.
Бунге вопросительно посмотрел на Стаса. Тот заглянул в планшет и покачал головой.
— У нас на нее ничего нет. Она обычная.
— Или была такой до сегодняшнего дня, — заметил Бунге. — Шок мог вызвать инициацию. Пусть через пару дней кто-нибудь из наших ее навестит и проведет тесты.
— Сделаем, — сказал Стас.
— Ладно, — сказал Бунге. — Капитан, вы здесь закончили?
— Да, — сказал Колпаков. — Только вас и ждали.
— Мы не задержим, — сказал Бунге. — Далее по протоколу. Идентифицируйте.
Стас взял из рук Лехи чемоданчик, надел тонкие латексные перчатки, вытащил сканер отпечатков и прокатал пальчики Сидорова.
— Личность подтверждена, — сказал он.
— Тогда контроль его.
До Лехи с некоторым опозданием дошло, что «контроль» — это глагол.
Стас вздохнул, убрал сканер и достал из чемоданчика «стечкин». Проверил магазин, деловито принялся накручивать глушитель на ствол.
Полностью звук выстрела «стечкина» убрать невозможно, но даже если снизить процентов на тридцать, соседям уже будет меньше беспокойства.
Народу не нужны нездоровые сенсации.
— Мужики, может, не надо? — почти жалобно попросил Колпаков. — Он уже несколько часов так лежит. Да и всего пятая категория…
— Есть правила, — скучающим голосом сказал Бунге.
— Забрызгает же все.
— Можно подумать, сейчас тут Эрмитаж, — сказал Бунге. — Капитан, эти правила написаны кровью. Были, знаешь ли, очень неприятные прецеденты.
— Неужели это нельзя сделать в морге?
— Задай этот вопрос вдовам экипажа «скорой помощи», который покрошил один такой молодчик как раз-таки по дороге в морг, капитан, — сказал Бунге. — Регенерация идет в комплекте далеко не всегда, меньше чем в десяти процентах случаев, и риск, что этот парень восстанет после черепномозговой, минимален, но, к сожалению, не равен нулю. А поскольку чудес не бывает, и мозг уже мертв, восставшие обычно тупы, как овощи, и агрессивны, как бешеный гризли. Нас ни в труповозке ни в морге не будет, как, кстати, и тебя там не будет, капитан. Там будут обычные, совершенно не подготовленные к такому люди. Готов ли ты рисковать их жизнями, капитан, только ради того, чтобы тут все не забрызгало?
Колпаков покачал головой.
Стас закончил крутить глушитель, перевел флажок предохранителя в положение одиночной стрельбы, прицелился мертвому Сидорову в основание шеи. Что-то прикинул, сделал пару шагов назад.
Видно, не хотел, чтобы и его забрызгало.
— Всем лучше выйти, — сказал Стас.
Колпаков поспешно удалился. Поскольку конкретно Лехе никто ничего не говорил, он закрыл выездной кейс и посмотрел на Бунге. Полковник махнул головой, дескать, вали отсюда.
— А вы? — спросил Стас.
Бунге достал сигареты.
— Тут постою, — сказал он, отступая в угол комнаты. — Сюда не долетит.
Леха вышел из квартиры.
Народу на лестничной площадке поубавилось. Сейчас там был только мрачный капитан Колпаков в окружении еще более мрачных санитаров.
Леха и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно же, он читал про особые протоколы Седьмого отдела, но одно дело — читать, и совсем другое — наблюдать их воочию.
«Семерка» перестраховывалась.
В союзе было задокументировано всего два случая «воскрешения», и второй инцидент как раз и привел к тем кровавым последствиям, о которых говорил Бунге.
Это случилось в небольшом провинциальном городке в Ленинградской области. Труп, который везли в морг на автомобиле «скорой помощи», восстал из мертвых и повел себя крайне агрессивно. Одному медику из экипажа он перегрыз горло, второму — проломил голову ударом о стену. Водитель попытался вмешаться в происходящее, но не справился с управлением и вылетел на встречку, а на встречке образовался грузовик…
Свидетели на месте аварии были шокированы, когда из искореженных обломков автомобиля вылез натуральный окровавленный зомби. Ему попытались оказать помощь, но он набросился на толпу и ранил еще двух человек.
Люди разбежались, а окончательную точку в этой истории поставил случившийся неподалеку экипаж ГАИ, который на нервной почве разрядил в неупокоенного мертвеца два рожка автомата Калашникова и магазин ПМ.
Проведенное впоследствии доскональное расследование восстановило события буквально по секундам и исключило возможность медицинской ошибки. В тот момент, когда его грузили на носилки, пациент определенно был мертв, он получил несколько ножевых ранений в область груди, одно из которых задело сердце. Ну, как задело…
Пробило насквозь.
Так что речь шла именно о воскрешении, но не в полном смысле этого слова. Человек не восставал из мертвых той же личностью, которой он был раньше. Мозг функционировал на самом примитивном уровне, некоторые функции организма тоже были нарушены.
В архивах были найдены результаты исследований, проводившихся еще в дореволюционные времена. Были описаны несколько случаев аналогичного характера. «Восставшие» всегда вели себя агрессивно, не узнавали никого из родственников, не реагировали на попытки установить контакт и проявляли агрессию.
Если их не трогать, через несколько часов они упокоивались сами, на этот раз уже окончательно.
Внятного объяснения этому феномену, в те времена носившему название «последний всплеск», найти не удалось.
«Воскрешение» никак не коррелировало с категорией, которой обладал пациент при жизни и не имело прямой зависимости от направления его способностей.
Такова была теория.
А на практике…
Из квартиры донеслось два приглушенных, но все равно хорошо различимых хлопка. Потом третий.
Человек несведущий мог и не определить, что это были именно выстрелы. Может быть, кто-то просто бюст Сталина на паркет случайно уронил.
Три раза подряд.
— Сука, — сказал один из санитаров. — Мясники, сука. Ничего святого.
Иронично, подумал Леха. Ведь речь шла именно о его безопасности, а он все равно этого не оценил.
— У них свои правила, — рассудительно сказал Колпаков.
— Ты еще скажи, что им самим это не нравится. Ты их главного хорошо рассмотрел? Рожа уголовная…
Бунге с невозмутимым видом переступил через порог квартиры Сидорова.
— Сделаю вид, что я этого не слышал, — объявил он.
Леха подумал, что делать вид, будто он этого не слышал, разумнее всего молча, не акцентируя на этом внимания. Но у начальства свои причуды.
Вслед за полковником из квартиры вышел Стас, уже открутивший глушитель и тщательно рассматривающий свои светлые джинсы, видимо, опасаясь, что их все-таки забрызгало.
Бунге вызвал лифт.
— Возьмите машину и возвращайтесь в контору, — сказал он. — Меня не ждите. Я прогуляюсь.
Дверцы лифта открылись и закрылись. Бунге уехал.
— Кейс, — сказал Стас.
— Ах, да, — Леха открыл чемоданчик, Стас убрал в него пистолет, глушитель и использованную пару перчаток.
— Он полностью ваш, — сказал Стас санитарам, указывая рукой вглубь квартиры. — Капитан, мне понадобится копия отчета о вскрытии и прочих материалов дела. Особой спешки в этом нет, присылайте по готовности.
Колпаков кивнул.
— Сестра в какой больнице?
— В Боткинской.
— Ага, — сказал Стас. — Есть какие-нибудь версии?
— Его убили дома, дверь не взломана, следов борьбы нет, — сказал Колпаков. — Скорее всего, он был знаком с убийцей, так что мы начнем прорабатывать его ближний круг.
— Звучит разумно, — сказал Стас.
— Я, так-то, не первый день на службе, — сказал Колпаков.
— Надеюсь, и не последний, — сказал Стас. — Леха, вызови лифт. Не хочу я снова по лестнице идти.
Леха вдавил кнопку.
Санитары подхватили раскладные носилки и исчезли в квартире Сидорова. Спустя пару мгновений оттуда донесся сдавленный мат.
— Советский человек должен быть выше нецензурной брани, — равнодушно заметил Стас. — Но иногда все-таки можно.
