13. Магнитогорск. Февраль 1934 г

Окунув Аврору несколько раз, Шпак начал совершенствовать методику. Его рука лениво лежала на рукояти лебедки. Он обнаружил, что может поднять Аврору настолько, чтобы ее глаза были над поверхностью, а нос и рот – в воде. Тогда она смаргивала воду и уставлялась на его руку. Если бы эта рука сдвинулась еще чуть-чуть, ноздри Авроры оказались бы над водой. Сама она при этом билась в путах, пытаясь вскинуть голову и глотнуть воздуха. Однако женщина, привязавшая ее к кровати, сделала свою работу на совесть. Напрягаясь, Аврора лишь увеличивала свой кислородный долг. Ей следовало принудить себя к неподвижности, что было почти невозможно в начале, когда у нее еще оставались силы, и почти неизбежно потом, когда ее легкие наполовину заполнились водой, а мир сузился и обесцветился до серого.

Определить, как долго можно продержать ее в таком состоянии без непоправимого ущерба, стало для Шпака чем-то вроде научного изыскания. Когда Аврора вдыхала воду, брови у нее сходились, и этот сигнал Шпак научился узнавать. Иногда после этого он резко поворачивал рукоятку, так что голова Авроры целиком оказывалась над водой. Он давал ей проблеваться и вдохнуть. Это со временем тоже привело к новым усовершенствованиям в хронометраже. Освободив легкие от воды, она, разумеется, жадно втягивала воздух, и, если в этот миг окунуть ее снова, к панике добавлялась боль.

Все эти эксперименты означали, что остальная часть ее тела значительную часть времени скрывалась под водой. Чтобы Аврора не умерла от переохлаждения, Шпак время от времени выдергивал ее целиком и оставлял болтаться в воздухе, согретом раскаленной докрасна буржуйкой. А может, ему было плевать, выживет ли Аврора, но он хотел, чтобы к следующему раунду замачивания она находилась в сознании.

В любом случае «технические методы», вероятно, действеннее всего, когда помимо кнута включают пряник – блаженное тепло печки.

И был еще третий элемент: высшая мера или ее угроза. Перочинный нож. Одно движение – и веревка лопнет, Аврора рухнет в полынью, вес железной кровати утащит ее вниз, течение унесет под лед. Рыбы объедят мясо с Аврориных костей, и даже след ее простынет.

Первые минуты после того, как Шпак выдергивал ее наверх, она существовала в смутной нереальности. Затем, по мере того, как температура тела поднималась выше почти смертельной, Аврору начинала бить предательская дрожь. Думать в это время было невозможно. Однако дрожь постепенно утихала, и дальше Аврору смаривало подобие полусна, когда тепло печки наполняло ее и тело расслаблялось. Во время этих передышек Шпак курил трубку и занимался бумажной работой. Документы он разложил на коленях и на столиках по бокам от кресла. Всякий раз, как Аврора приходила в сознание, Шпак был здесь, курил трубку и перебирал записки, сдвинув очки для чтения на кончик носа.

– Столько наговорила, а все равно работы непочатый край! – воскликнул он. – Очень неприятно, что товарищи из Москвы требуют ответа сегодня. «Шпак, нам нужно знать, безопасно ли ее использовать?» – Он крутанул лебедку, подняв Аврору на несколько дюймов выше. – «Или вы ее ликвидировали?» – Он взял нож и провел острием по натянутой веревке, с любопытством наблюдая, как рвутся отдельные волокна. – «Оба ответа вполне приемлемы, промедление – нет».

– Я не приехала бы в СССР по собственной воле, не будь я искренней революционеркой.

– Или шпионкой.

– Господи. Вы прямо как мой отец.

Шпак и впрямь выглядел очень по-отечески, сидя в кресле с трубкой и авторучкой.

Эти слова его, по крайней мере, немного удивили.

– Как так?

– Я вам рассказывала. Он отправил меня в Форт-Майер собирать разведданные. А когда я вернулась с разведданными, объявил, что я поддалась на обман Паттона. Что передаю дезинформацию.

Шпак, шурша документами, пролистал заметки.

– Вы нашли Паттона омерзительным. И тем не менее вы согласны с его оценкой вашего характера.

– Лучше сказать, что я согласна с его оценкой Соединенных Штатов. Мне там не место. Здесь – другое дело.

– О, мне это больше нравится. – Он зажал трубку в зубах, чтобы вычеркнуть строчку в документе, вписать фразу. – Видите? Преимущество того, что мы беседуем с глазу на глаз. Я могу изменить формулировку. Никто не узнает.

Что-то подсказало ей пока не соглашаться. Так трудно было сохранять бдительность. Так легко было принять слова Шпака за обычный разговор.

– Это похоже на ловушку, – сказала она.

– Почему?

– Если я соглашусь, то докажу, что обманываю. Бултых. Пожалуйста, запишите все как есть.

Начало этого разговора со Шпаком, казалось, было несколько дней назад. Несколько важных деталей плавали где-то под самой поверхностью ее памяти. Пытаться их вспомнить – все равно что зубами ловить яблоки в тазу с водой. Нет, неверная аналогия – слишком здоровая и уютная американская забава. Как ловить зубами куски льда в реке Урал. Или рыбу ртом.

Он сказал, что в город на несколько дней приехали важные люди. Те, что требуют от него ответов.

Магнитогорск до собственной газеты еще не дорос. Однако в любом месте, где собирались люди, имелся красный уголок, в котором на стену вешали что-то вроде газеты. Если ты грамотный, можно стоять рядом и читать. Если неграмотный, можно попросить, чтобы тебе ее прочитали или просто смотреть на грубо отретушированные фотографии Сталина и металлургических заводов. В последние дни перед тем, как Аврору забрали, все новости были о XVII съезде партии в Москве. Серго Орджоникидзе, разумеется, присутствовал там как глава Наркомата тяжелой промышленности. Его друг, тоже грузин, Виссарион Ломинадзе, фактический руководитель Магнитогорска, поехал в Москву на съезд. Аврора потеряла счет дням, но, может, съезд уже закончился? Может, кто-то из этих людей приехал в Магнитогорск с инспекцией? И кто-то из них – тот странный человек, наблюдавший за ней в дверную щель?

В реальность ее вернул скрип блока. Через него скользила веревка. Аврора открыла глаза и увидела руку Шпака на лебедке.

– Нет, – сказала Аврора. Сил орать или молить у нее не было, так что тон получился самый будничный. – Вам не нужно этого делать. Я все вам скажу.

– Откуда ты знаешь? – спросил Шпак. – Кто сообщил тебе, что нас в такой мере интересуют стратостаты?