Кнут Грип сидел в режиссёрском кресле и пытался думать.

Одновременно он пытался прочитать лицо человека, который когда-то был его лучшим другом. Тогда, когда они работали над «Final Cut», прежде чем все разбежались. Включая Кристиана Боэнга.

Он сейчас сидит там и блефует?

Если нет, откуда Кристиан мог знать, что он, Грип, — Киноубийца? Ведь он не допустил ни одной ошибки.

Наоборот, единственный раз, когда всё едва не пошло наперекосяк, Грип сумел выкрутиться. Полиция отправила Тиму плёнку с записью повешения Роберта, и Тим увидел в отражении на стёклах очков Роберта своего брата по отцу.

Когда Тим стоял в темноте за дверью на веранду с плёнкой в руке, Грип испугался. Испугался, что всё рухнет. По Тиму было видно: он что-то понял. Тим показал ему разоблачительные кадры и попросил самому пойти в полицию.

В ответ Грип приставил к виску Тима револьвер «Webley Mk VI».

Тим был робким, нервным человеком, совсем не из тех, кто станет сопротивляться. Грип забрал сценарий и исходную плёнку с убийствами, и они поехали в «Пайнвуд». Там Грип запер Тима вместе с плёнкой, сценарием, револьвером, из которого предварительно вынул патроны, и предложением, от которого тот не мог отказаться.

Смонтировать «Final Cut».

Странным было то, что Грип знал: Тим, каким бы отвратительным ни казался ему материал, сделает блестящую работу. Тим-человек захотел бы сжечь фильм, но Тим-монтажёр — и страх смерти — победят.

Грип поехал домой и долго всё обдумывал.

Близилось утро, когда он принял две таблетки Тима — специальную смесь бензодиазепинов и опиума — и выстрелил себе в грудь, туда, где, как он знал, находилась пластина. Он использовал один из трёх украденных револьверов — тот, в барабане которого были холостые патроны. Но хлопок оказался таким громким, а боль такой сильной, что на мгновение он был уверен: выстрелил боевым. Должно быть, на пару секунд потерял сознание, потому что следующее, что помнил, — Джеронимо стоял рядом и лаял.

Грип раздвинул края раны, чтобы крови было побольше, выпустил часть крови на диван, сделал на паркете следы волочения, а затем лёг в ванной. Там он попросту заснул под действием таблеток, уверенный, что тревогу поднимут, когда утром он не явится к назначенному времени на съёмочную площадку.

Проснулся он уже днём, а над ним стоял Харри Холе.

Грип, конечно, понимал, что подозрение падёт на Тима. Тем более если он сам не станет показывать на него пальцем, а сделает вид, будто защищает брата по отцу. Так и вышло: полиция быстро решила, что Киноубийца — Тим. А если они вопреки ожиданиям найдут его в «Пайнвуде», то, если сомнения ещё останутся, обнаружат там и один из украденных револьверов «Webley Mk VI».

— Как ты догадался? — спросил Грип. — Что это я.

Кристиан пожал плечами.

— Впервые эта мысль пришла мне после третьего убийства. Антон. «Зодиак». Я ведь единственный прочитал готовый тритмент, который ты написал для «Final Cut», так что да, мне бросилось в глаза, что убийства похожи на фильмы, которые тогда собирались включить в коллаж. «Подглядывающий». «Семь». И «Зодиак». Но всё это казалось настолько абсурдным, что я решил: совпадения. Пока не прочитал, что Тим выстрелил в тебя в твоей гостиной, а позже ты привёл полицию к «Пайнвуду», потому что думал, что Тим может быть там. Но…

Кристиан сделал паузу. Долгую.

Он всегда умел рассказывать истории, Кристиан. И женщин этим брал — что было, то было.

— …я совершенно случайно стоял у окна гостиной и видел, как в тот же вечер, когда Тим якобы должен был в тебя стрелять, вы вдвоём пошли к «Пайнвуду». А немного позже я увидел, как ты вернулся оттуда один. Тогда я сложил два и два.

Грип кивнул.

— Почему же ты не сказал полиции? И если понял, что я одного за другим убиваю всех, кто нас предал, разве не боялся, что убью и тебя?

Кристиан широко улыбнулся.

Улыбкой лучшего друга. Той самой, в которую Грип когда-то верил.

— Потому что они предали и меня, Кнут. Я должен был стать режиссёром, а не актёром, который прыгает по команде режиссёра. Посмотри на меня. Я превратился в продажного актёра, который делает всё, что велят всё более молодые режиссёры, ещё и кричащие: «And now with feeling».

Голос Кристиана задрожал.

— Я ненавижу их, Кнут. И ненавижу себя. Я больше не могу. «Final Cut» — не только дело твоей жизни. Я лучше умру, чем останусь за бортом режиссуры этого фильма. Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Грип. — Возможно, лучше, чем ты думаешь.

— Значит, возьмёшь меня?

Грип кивнул.

— Да. Возьму.

— Да! — Кристиан вскинул кулак. — Какое следующее убийство?

— Следующее будет последним. Это человек, которого полиция должна принять за настоящего Киноубийцу.

— Кто?

— Том.

— Том?

— Всё началось с начала «Подглядывающего» и должно закончиться, как этот фильм. Серийный убийца Том убивает себя тем же сверлом, которым убивал других.

— Фантастика! А сверло у тебя всё ещё есть?

— Конечно.

— Где?

Грип улыбнулся.

— Прямо там. — Он указал в темноту. — В ящике с инструментами у крана.

— Что? Серьёзно?

— Если хочешь что-нибудь спрятать, положи прямо перед теми, кто ищет.

— Ты невероятен! — рассмеялся Кристиан. — Но кто он? Кто Том?

— Разве не очевидно?

Кристиан растерянно улыбнулся.

— Э-э…

Грип нажал record на телефоне, сунул руку за пазуху и вытащил нож.

— Главный предатель, конечно. Ты. Готов к контрольному выстрелу?

Он смотрел, как глаза Кристиана Боэнга широко раскрылись и словно почернели от страха, расширившего зрачки. Возможно, Кристиан узнал нож Джона Дейла — тот самый, которым Дейл всегда хвастался как одним из двух ножей из бальзы, использованных в «Психо», хотя все знали, что на самом деле он был из «Психо 2».

Кристиан словно примёрз к креслу, когда Грип поднял нож для первого удара. Он уже собирался со всей силы опустить его, когда его собственный зрительный нерв пронзило.

Лучом света от HMI-лампы мощностью 1800 ватт с трёх метров.

Грип зажмурился и в следующий миг почувствовал удар по предплечью. Нож выпал. Он заставил себя открыть глаза; световые пятна плясали по сетчатке, а обе его руки уже заламывали назад и вверх. Металл сомкнулся на запястьях, послышался мягкий щелчок хорошо смазанного механизма.

Что-то заслонило ослепительный свет, и Грип наконец снова смог видеть.

Большой человеческий силуэт.

Включился верхний свет.

Теперь Грип понял, кто это.

— Х-х-Харри?

— Да. И со съёмочной группой.

Высокий полицейский шагнул в сторону. Грип моргнул и посмотрел на тех, кто молча наблюдал за ним. Полковник стоял за световой стойкой. Черно сидел на табурете за камерой. Эрнст — за мобильным звуковым микшером, Сверре держал микрофонную удочку. А Кида сидела в режиссёрском кресле за монитором.

Она вдохнула.

— И… снято.

Наступила тишина.

Грип посмотрел на молчавших коллег. Криво улыбнулся. Прокашлялся.

— Всё записали?

Отправить