Без четырёх минут полночь Грип отпер студию «A». Стряхнул снег с ботинок, достал миниатюрный LED-фонарик и, освещая себе дорогу, пошёл к самой большой студии. Остановился в дверях.

Там, в небольшом оазисе света посреди тёмного помещения размером примерно с половину гандбольной площадки, сидел Кристиан — в высоком режиссёрском кресле. Перед ним стояли круглый стол и пустое режиссёрское кресло.

— Кристиан?

Бетонные стены подхватили голос Грипа эхом.

— Рад, что ты пришёл, Кнут.

Казалось, Кристиан Боэнг говорит почти не напрягаясь, но голос всё равно заполнял огромное помещение.

— Но оборудование для копирования не…

— Подойди и сядь.

Грип сделал, как он сказал. Предмет на столе между ними был накрыт красным платком. Грип попытался угадать, что там, но это могло быть что угодно.

— Что происходит? — спросил он, оглядываясь.

Мощный, сфокусированный свет ламп Френеля превращал окружающую темноту в стены.

— Я солгал, — сказал Кристиан.

— Солгал?

— Никакой фильм я копировать не собираюсь.

Грип почувствовал, как сердце забилось быстрее. Теперь уже не было сомнений: что-то не так. Только он не понимал, что именно.

— А что ты собираешься делать?

— Рассказать тебе, почему они должны были умереть. Все, кто собирался делать «Final Cut».

Грип сглотнул.

Кристиан поднял дрожащий указательный палец.

— Потому что они обещали. Поклялись в верности тому, что должно было стать нашим юношеским шедевром. А потом предали нас. Помнишь это предательство, Кнут? Кто, когда, как. И почему.

— Я всё помню, Кристиан, но…

— Тогда поговорим о предательстве. Помоги мне вспомнить, Кнут. Мне это сейчас нужно.

Грип поёрзал в кресле, безуспешно пытаясь разглядеть что-либо в темноте.

— Если хочешь — ладно.

Кристиан соединил кончики пальцев.

— Джона Дейла я нашёл в баре во время Каннского фестиваля. Он был болваном, который хотел попасть в кино, потому что думал, будто кино — это гламур, слава и женщины. Он представлял себе кино как бесконечный Каннский фестиваль. Он пообещал финансировать «Final Cut» сверх тех денег, которые двое из нас уже вложили сами. Особенно когда узнал, что Трюм Хауген обещал бесплатное дополнительное финансирование от Кинофонда, если мы обеспечим первоначальные инвестиции. Но когда мы вернулись домой и Антон познакомился с богатым папиком, которого я раздобыл, он убедил Дейла, что его собственное детище, «Проповедник», коммерчески гораздо перспективнее. Вместе они пошли в Кинофонд, и Хауген сказал: хорошо, поддержку можно перенести с «Final Cut» на их проект, если они найдут не менее сильную исполнительницу главной роли и не менее сильного сценариста. Тогда Антон и Дейл по-тихому пошли к нашей Фелисии и нашему Роберту и втянули их в мятеж. И вот Антон Вам из оператора «Final Cut» превратился в режиссёра собственного фильма. Пять лет мы строили «Final Cut». Им хватило недели, чтобы всё разрушить. Ведь так всё и было?

Грип кивнул.

— Предатели, все до одного.

Кристиан плюнул на пол.

— Но ты ведь тоже потом снялся в «Проповеднике»? — сказал Грип.

— Это было гораздо позже, когда «Final Cut» уже лежал в руинах. Если режиссировать не дают, приходится заниматься тем, для чего ещё годишься. У меня был кое-какой актёрский талант, как у тебя — талант к кранам, тележкам и всей практической части. Но это не значит, что надо отказаться от мечты. Терренс Малик потратил тридцать лет, чтобы снять «Древо жизни», Кубрик — примерно столько же на «С широко закрытыми глазами», верно? Та версия «Final Cut», которую Тим почти успел смонтировать, заняла всего двадцать с небольшим лет.

— Получилось так, как ты надеялся? — спросил Грип.

Кристиан покачал головой.

— Фильмы никогда не становятся в точности такими, какими ты их представлял. Иногда, очень редко, получаются лучше. Обычно хуже. Я «Final Cut» не видел. Знаю только, что там нет моей сцены — той, ради которой я и согласился стать сорежиссёром. Мэрион в душе из «Психо». Без неё проект… ампутирован.

— Помню, ты был на ней помешан.

— Я рассказывал почему?

— Ты говорил, что мальчишкой подглядывал за тётей в душе в пансионе.

— Про тётю я сказал потому, что признаться, что это была моя мать, показалось слишком уж жёстким. В любом случае тогда мы собирались делать фильм со знаковыми серийными убийцами из истории кино. Сначала лишились финансирования и участников, а когда попытались снова поставить «Final Cut» на ноги, вышел этот проклятый венгерский фильм с той же идеей и тем же названием. Так что дальше всё было неизбежно. Идея life imitates art. Реалити-фильм, где настоящие убийства подражают киноискусству.

— Твоя идея?

— Хотел бы я сказать, что моя, но ты прекрасно знаешь — нет.

— Значит, Тима.

Кристиан Боэнг рассмеялся.

— Хватит ходить вокруг да около, Кнут. Мы с тобой должны были режиссировать «Final Cut». Это тебя мы все предали. Это ты их убил.

Грип уставился на него.

— Что ты несёшь? Ты сошёл с ума?

Кристиан коротко рассмеялся.

— Нет, я не сошёл с ума. Я всегда был сумасшедшим. Сошёл с ума ты.

— Ч-чего ты хочешь, Кристиан?

Кристиан Боэнг откинулся в кресле.

— Я хочу продолжить с того места, где мы остановились. Хочу снова быть твоим сорежиссёром на «Final Cut». Ведь у тебя осталось ещё одно убийство, которое надо снять?

Отправить