Харри чувствовал, как маленькая тёплая ладонь сжимает его руку, пока они с Гертом скользили по льду в свете прожекторов на мачтах.

Когда Харри забрал его у Катрине, Герт уже был в коньках с защитными чехлами на лезвиях. Катрине рассказала, что едва удержала Герта от того, чтобы он лёг спать в коньках, и что он так радовался, что снова пойдёт с дядей Халли на каток, что его стошнило. Харри спустил Герта на спине на четыре этажа и усадил в «Эскорт».

— Мама говолит, что ты и папа были лучшими длузьями.

— Это правда, — сказал Харри и посмотрел на низкие трибуны за западным виражом стадиона «Фрогнер».

Они тонули в темноте, и свет отчасти слепил его, но не сидела ли на самом верхнем ряду какая-то фигура? Он заметил её ещё на втором круге. Если это был человек, место он выбрал странное. Слишком далеко от катка, чтобы общаться с кем-то на льду, и слишком холодно и темно, чтобы просто так там усесться. Первую, автоматическую мысль — что это Катрине шпионит за тем, как они с Гертом справляются одни, — он легко отбросил. Он знал, что она ему доверяет, знал, что, несмотря на свойственную родителям склонность ожидать худшего, она понимает: он никогда не потащит мальчишку в бар напиваться или что-нибудь в этом роде.

— А у тебя появился новый лучший длуг? — Герт посмотрел на Харри с выражением, похожим на тревогу.

— У меня есть Эйстейн, — сказал Харри. — Мы с ним дружим с детства.

— Он доблый?

— Добрый? Ну… наверное. И с ним весело.

— Как с тобой?

— Со мной?

— Ты доблый и смешной.

Харри улыбнулся и сжал руку Герта. Добрый и смешной. Пожалуй, неплохое резюме.

— А у тебя? — спросил Харри. — У тебя уже есть лучший друг?

— Да, — сказал Герт. — У меня есть ты.

— Мм.

У Харри что-то встало в горле, и ему пришлось пару раз сглотнуть, прежде чем он смог ответить.

— Хорошо. Значит, у меня теперь два друга.

— Это много?

— Не знаю, но если они хорошие, этого достаточно.

Зазвонил телефон.

— Какао? — спросил Харри.

— Да!

Они подъехали к скамейке, Харри расстегнул застёжки на коньках Герта и налил какао в пластиковый стакан из термоса, который Катрине дала Герту с собой. Звонил Эдди. Харри перезвонил.

— Отпечатки пальцев на внешней стороне стекла террасной двери, — сказал Эдди. — Большинство найденных нами отпечатков были стёрты солнцем и непогодой. Но один был свежим. Сегодня нам даже повезло: он дал совпадение по базе судимостей.

— Вот как?

Харри посмотрел на Герта, который с напряжённым вниманием смотрел на него снизу вверх; возможно, мальчик уловил ожидание в голосе дяди Халли.

— Это Тим Каландер, — сказал Эдди. — Живёт здесь, в Осло. Адрес — Блиндернвейен. Рабочий адрес — Ведель-Ярлсбергс-вей, 36.

— Это «Фильмпаркен». Что нашли в реестре судимостей?

— Только один приговор — за хранение наркотиков. Это было больше двадцати лет назад: он получил год, большую часть условно, так что, видимо, дело было не очень серьёзное.

— Мм. Сделаешь мне одолжение: позвони в «Дельту» и организуй задержание?

— Серьёзно? — сказал Эдди.

— Что ты имеешь в виду? Если он тот, кого мы ищем, он забрал с Яра несколько единиц огнестрельного оружия.

— Да, конечно, я просто подумал, не захочешь ли ты передать всё задержание кому-нибудь другому. Это же, насколько я слышал, самый лакомый кусок для сыщика. От одного человека в управлении. Который цитировал Харри Холе.

— Видимо, сейчас это уже не так важно, как раньше. Я занят, понимаешь.

Харри протянул Герту салфетку и жестом показал, чтобы тот вытерся вокруг рта, где всё было коричневым от какао.

— Как хочешь, — сказал Эдди. — Я всё устрою.

Они повесили трубки.

— Хочешь ещё немного покататься? — спросил Харри.

— Да, — сказал Герт.

— Сколько?

— Не знаю.

— Три круга?

Герт наклонил голову и сосредоточенно посмотрел на Харри, словно внимательно оценивал предложение.

— Три круга — хорошо, — сказал Харри, защёлкнул застёжки на коньках Герта и взял его за руку.

На втором круге он посмотрел на трибуны. Никакой фигуры там больше не было. На третьем круге он заметил, что идёт так быстро, что скорее тащит Герта за собой, чем катается вместе с ним.

Они снова подъехали к скамейке, и Харри расстёгивал застёжки на коньках Герта, зажав телефон между плечом и щекой.

— Привет, Эдди. «Дельта»…

— Они уже едут.

— Какой номер на Блиндернвейен?

Он получил номер.

— Ты тоже можешь туда подъехать? — спросил Харри.

— Да.

Они повесили трубки, и Харри набрал «К» — Катрине Братт. Посмотрел на кнопку вызова. Вместо этого перешёл к «В» — Хильде Витт. В телефоне Витт прозвучали привычные три гудка, прежде чем она ответила.

— Почему? — спросила она, когда Харри объяснил, чего хочет.

— Потому что мне нужно твоё первое впечатление от этого парня.

— Приеду.

Харри убрал телефон обратно в карман и погладил Герта по голове.

— Хочешь прокатиться побыстрее?

— Да!

— На коньках или без?

— На коньках!

Герт взвизгнул от восторга, когда Харри поднял его и закинул себе на спину.

Адрес в Блиндерне находился в пяти минутах езды от стадиона «Фрогнер». Как и Дисен, Блиндерн был тихим жилым районом со старыми деревянными домами. Но это был запад Осло — с большими виллами, не изуродованными пристройками, просторными садами и изгородями, которым жильцы позволили вырасти высокими и густыми.

Когда Харри и Герт приехали, признаков «Дельты» не было.

Харри припарковался у тротуара и посмотрел на двухэтажную деревянную виллу выше по дороге. Югендстиль, вероятно, начала двадцатого века. Дом был тёмным, кроме одного окна на первом этаже. Свет падал на садового гнома — или, может быть, рождественского гнома. Тот, казалось, смотрел на них с широкой усмешкой и мёртвым взглядом. Харри посмотрел на часы.

— Мы не поедем быстлее?

Харри взглянул в зеркало на Герта, пристёгнутого в детском кресле.

— Сейчас мы поиграем в «Мой корабль загружен».

— Да!

— Готов? Начинаем с «К».

— К?

— Да. Буква «К». Как кекс. Котлеты. Кольраби.

— Я голодный.

Харри вытащил из кармана пакетик и протянул назад.

— Вот. Печенье.

— Это не К.

— Да, но… нет, ладно.

— Мой колабль заглужен о-кей!

— Мм. Мой корабль загружен… э-э…

— Чем?

Харри открыл рот, но ничего не сказал: мозг застрял на «кадаврах».

— Мой колабль заглужен тиглами, — сказал Герт, жуя печенье.

— Тигры — хорошо, но это не К, это Т.

— Да, Т намно-о-ого смешнее.

Он довольно посмотрел на Харри.

— Слу.

— Слу?

— Нет, слу-у! Полицейская машина.

И правда: теперь Харри тоже услышал далёкую сирену. Когда чёрный Mercedes-Benz Vito «Дельты» остановился у тротуара в пятидесяти метрах перед ними, сирена уже была выключена.

Ничего не произошло.

Свет в окне виллы погас.

— Мой колабль заглужен тиглиными зубами.

На миг Харри подумал, что их заметили, что они сидят здесь под уличным фонарём как на ладони. Но затем дверь машины «Дельты» открылась, и он понял, что всё наоборот. «Дельта» связалась с энергоснабжающей компанией и просто согласовала точный момент отключения электричества в доме. Даже в шлеме и забрале Харри сразу узнал Фалкейда, командира отряда, когда тот вышел из машины. Спокойная, уверенная манера двигаться. В чёрном, с MP5 на груди.

— Халли?

— Да. Мой корабль загружен тупицами.

— Ха-ха! Ты смешной!

Фалкейд пересёк пустую дорогу, открыл калитку и быстро двинулся по обледеневшей гравийной дорожке впереди шестерых своих людей. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причём двое исчезли за домом. Фалкейд и двое последних, подняв оружие, двинулись к входной двери.

— Мой колабль заглужен Тоне.

— Тоне?

— Тоне из детского сада. Я хочу её на моём колабле. Твой ход.

Харри разглядел в темноте, как таран, рассчитанный на одного бойца, качнули к замку входной двери, услышал хруст и увидел, как трое на крыльце исчезли в доме.

— Мой корабль загружен зубами.

— Это я уже сказал. Ты плоиглал.

В зеркале Харри увидел, как знакомая машина подкатила сзади и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.

— Они уже внутри, — сказал Харри.

— Кто ты?

Витт обернулась к заднему сиденью.

— Привет. Я Хильде. А ты кто?

— Угадай.

— Э-э… Уле?

— Его зовут Герт, — шепнул Харри.

— А. Привет, Герт.

— Мой колабль заглужен тюбиком зубной пасты.

— Ого, это уже целая фраза. Мой корабль загружен толстыми большими пальцами.

— Большими пальцами! — икнул Герт. — Хильде смешная. И класивая.

— Хорошо, — сказал Харри и в тот же миг увидел, как Фалкейд вышел на крыльцо с телефоном у уха, покачал головой и стал всматриваться в сторону дороги.

— Тима Каландера нет дома, — сказал Харри.

— Вот как, — сказала Витт. — Значит, мои услуги здесь не нужны, и я ещё успею на ужин с…

— Твои услуги нужны на десять минут, — сказал Харри и расстегнул ремень безопасности. — Если вы доиграете на Т, я скоро вернусь, и тогда возьмём С. Договорились?

Гертово «да!» заглушило прошептанное Витт «нет».

Харри бегом поднялся к дому и остановился у калитки. Фалкейд заметил его, кивнул и подозвал к себе.

— Дом проверен, никого нет, — тихо сказал Фалкейд. — Нет и признаков, что совсем недавно там кто-то был.

— Хорошо, — сказал Харри. — Криминалисты уже едут. Можете поставить кого-нибудь на пост на случай, если он всё-таки вернётся?

— Да.

Харри прошёл мимо Фалкейда и вошёл в прихожую.

Куртка на крючке.

Под ней — пара кроссовок, а рядом невысохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на этом пятне недавно стояла зимняя обувь. Тим Каландер оделся и вышел отсюда, а не бежал сломя голову. Харри прошёл через две гостиные и кухню, по пути включая свет. Чисто и прибрано. На стенах старые пейзажи. Унаследованная, ухоженная мебель. Пианино и книжная полка с несколькими книгами в кожаных переплётах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне — плакат Харриет Баккер. Никаких личных фотографий. Классический запад Осло. Никакой роскоши — просто добротный быт верхушки среднего класса тех времён, когда в Норвегии ещё не было достаточно богатых людей, чтобы они составляли отдельный класс.

Впечатление несколько изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Перегородки между комнатами, прежде служившими спальнями, были снесены, и теперь здесь было большое рабочее помещение, явно использовавшееся для монтажа фильмов.

Потёртое кожаное кресло с высокой спинкой стояло перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а за ними — закреплённый на стене огромный экран, наверное, девяносто дюймов. У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, на которых размещались разные электронные блоки и устройства почти антикварного вида. Несколько книг явно были о кино; во всяком случае, он узнал имя Уолтера Мёрча, монтажёра, работавшего над фильмами серии «Крёстный отец» и The Conversation. Он узнал и большинство VHS-кассет, заполнявших две полки под видеомагнитофоном Sony. Citizen Kane. All About Eve. Seven. Peeping Tom. Platoon. Sunset Boulevard. Night of the Hunter. Zodiac. «Семь самураев». Cure.

Он вытащил последнюю. Под названием и слоганом Madness. Terror. Murder. была наклейка с надписью Jansen Video — магазин, где работал Эйстейн. Так, по крайней мере, загадка о том, куда делась их единственная копия этого фильма, была решена.

Харри закрыл глаза и втянул воздух. Человек, живший здесь, не курил, не приносил сюда еду, принимал душ и переодевался. Но он провёл в этой комнате столько времени, что его запах всё равно въелся в стены. Когда они будут опрашивать соседей, те расскажут, что редко видели Тима Каландера выходящим из дома.

— Нашёл что-нибудь?

Харри открыл глаза. Это был Эдди.

— Нет.

— Я могу снять отпечатки и, может быть, взять ДНК-образцы с постельного белья, но здесь, похоже, действительно очень чисто и аккуратно. Хочешь, чтобы я сделал это сейчас, или подождём и посмотрим, не объявится ли он?

— Он не объявится, — сказал Харри.

— Да? Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — сказал Харри. — Но если ошибусь, с меня пиво.

— Вот как? Кто-то говорил, что ты…

Он резко осёкся.

— Верно, — сказал Харри и пошёл к лестнице. — Пиво выпьешь без меня.

 

— То есть ты взял Герта к дому… массового убийцы? — прошипела Катрине и упёрла руки в бока.

Харри чувствовал, как крошечные капли слюны попадают ему на лицо, пока они стояли друг напротив друга в её прихожей.

— Во-первых, Каландер только подозреваемый, — сказал Харри и посмотрел через её плечо на кухню, где довольный Герт сидел и уплетал кукурузные хлопья, постукивая ногой по ножке стола. — А во-вторых, не к дому, а на улицу, где живёт этот подозреваемый. Если правило такое, что нам следует избегать любой улицы в Осло, где живёт человек, когда-либо подозревавшийся в убийстве, то таких улиц останется немного…

— Харри! Сейчас ты замолкаешь и слушаешь меня, ясно?

Харри кивнул и провёл указательным пальцем по губам.

Она глубоко вдохнула. Заговорила тихо и отчётливо:

— Если ты когда-нибудь — и я имею в виду вообще когда-нибудь — снова поведёшь нашего сына куда-нибудь…

Она резко остановилась, и он на мгновение увидел в её взгляде растерянность, прежде чем она продолжила:

— Поведёшь моего сына туда, где есть хоть малейшая опасность, что с ним что-то может случиться, ты исчезнешь из нашей жизни. Понял?

— Понял, — сказал Харри и опустил голову.

— Да? Можно услышать, что именно ты понял?

— Я никогда, никогда больше не возьму нашего сына или твоего сына на улицу, где живёт массовый убийца.

Он продолжал держать голову опущенной. Услышал яростное фырканье.

— Ты думаешь, я шучу, Харри?

— О нет, определённо нет.

— Тогда почему шутишь ты?

Он изучал узор ковра и новые тапки Sportsklubben Brann, которые подарил ей на Рождество.

— Я просто пытаюсь придать серьёзному обещанию чуть менее смертельно серьёзный тон, — сказал он. — Это не значит, что я говорю неискренне. Меня понесло, когда я понял, что у нас, возможно, есть наш человек, и поехать туда было ужасной ошибкой в оценке ситуации, тут никаких сомнений.

Он рискнул поднять глаза. Катрине отчаянно покачала головой.

— Халли!

Они обернулись к Герту.

— Да?

— Мой колабль заглужен колаблём.

Была почти полночь, и Харри сидел на балконе, дрожа, с сигаретой в руке. Небольшие колебания температуры заставляли огни Хольменколлена казаться мигающими. Зазвонил телефон. Это был Олег.

— Похоже, Каландер ушёл в подполье, — сказал он. — Соседи говорят, он почти всегда дома и один. Никуда не ездит. Ходит в магазин, возится в саду, выносит мусор, чистит снег. И всё. Но теперь его никто не видел уже сутки.

— Мм. Может, он знал, что мы на подходе.

— Думаешь?

— Не знаю. Вы что-нибудь нашли?

— Нет, — сказал Олег. — Скорее то, чего мы не нашли. Мы проверили дом от подвала до чердака, и нигде нет оборудования для монтажа шестнадцатимиллиметровой плёнки. Он арендует маленький офис в «Фильмпаркене» на Яре, там есть кое-какое оборудование для проявки 16 мм, но монтажного нет.

— Он мог взять монтажное оборудование из дома и увезти куда-то ещё?

— Думаешь, он нашёл новую базу и собирается продолжать оттуда?

— Не исключено. Странно другое: как он мог узнать, что мы разоблачим его именно сейчас.

— Может, он всё равно собирался перенести всю операцию, и ему просто повезло.

— Мм. Может. Ты дома, я понимаю.

— Да?

— Ты говоришь тихо, потому что остальные в доме спят.

Олег хмыкнул.

— Много ты понимаешь, Харри. А кое-чего не понимаешь.

— Ты о чём-то конкретном?

Олег понизил голос до напряжённого шёпота.

— Я думаю о ней всё время. Это крутится в голове. Никакого покоя. Как опухоль мозга, которую я хотел бы вырезать. Это как…

— Я знаю, как это. Ты прав в том, что я многого не понимаю, но вот это понимаю.

Харри посмотрел на огонёк сигареты.

— Я знаю, легко сказать, но думай о том, что у тебя есть, думай о том, что ты потеряешь. Думай об этом каждый раз, когда накатывает тяга. Это единственный совет, который я могу дать.

В наступившей тишине он услышал далёкую полицейскую сирену.

— Ладно, — сказал Олег. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Они повесили трубки, а Харри остался сидеть и смотреть на один из далёких огней.

Примерно там раньше жила Ракель, и этот свет вдруг исчез на долю секунды.

Теперь он снова горел ровно.

Наверное, это было небольшое колебание температуры, изменившее преломление света, но Харри не мог избавиться от мысли: словно кто-то намеренно вырезал несколько из двадцати четырёх кадров, составляющих эту секунду.

Отправить