Заместитель генерального директора страховой компании «Эгенольд» Софи Гулльстранд открыла дверь переговорной.

Собеседование уже началось. Для найма сотрудников на высокие должности компания привлекала рекрутинговые агентства, но следователей подбирала сама.

— Продолжайте, — сказала она и села на стул у стены позади Клементса, начальника следственного отдела, и директора по персоналу.

Отсюда, между ними, она видела мужчину, проходившего собеседование. Его возраст было трудно определить. Лицо резкое, почти измождённое, обезображенное шрамом, тянувшимся от уголка рта к уху. В светлых волосах пробивалась седина, но они оставались густыми и были подстрижены так коротко, что торчали щёткой. Радужки голубых глаз напоминали выцветшую джинсовую ткань, на коже носа виднелись красные пятнышки, как у бездомного алкоголика. Что-то подсказывало ей: к собеседованию он побрился, а костюм, с виду сшитый на заказ, — хотя и сидел достаточно хорошо — шили не для него. Костюм выглядел так, будто достался ему с распродажи вещей покойника.

— У большинства сотрудников отдела, как и у вас, опыт работы в полиции, — сказал директор по персоналу. — Наши методы тоже довольно похожи на обычное полицейское расследование. Задача следственного отдела — установить фактические обстоятельства, а не только избавить компанию от выплат. То есть теоретически расследование может оказаться выгодным страхователю, и мы выплатим больше, чем без расследования. Которое сами же и оплатили.

Клементс полуобернулся, кивнул Софи и одарил её весёлой, ироничной улыбкой, будто директор по персоналу только что озвучил понятную им обоим шутку. Но с Клементсом Софи мало что объединяло. Она не улыбнулась, лишь коротко кивнула в ответ.

— В полиции, полагаю, то же самое, — продолжил директор по персоналу. — Не менее важно установить, кто невиновен, чем кто виновен.

Последовавшее молчание длилось достаточно долго, чтобы стало ясно: это был вопрос, а не утверждение. Соискатель спокойно откашлялся.

— Ну…

Новая пауза. Мужчина отвёл взгляд от двоих сидевших напротив и встретился глазами с Софи. Голос у него был хриплым, слова звучали медленно, но отчётливо:

— На поиски виновных мы тратили больше времени.

Софи невольно улыбнулась.

Начальник отдела схватил лежавший перед ним лист.

— Резюме, которое вы нам прислали, довольно краткое, Холе. Вы изучали право, окончили Полицейскую академию, после чего работали следователем в отделе убийств в Осло. Но ваше имя известно по нескольким делам об убийствах. Полагаю, это далеко не всё, что вы можете рассказать о своей почти тридцатилетней карьере?

— Верно, это не всё, — сказал он и повернулся к окну, будто уже рвался отсюда. — Но это всё, что я собирался рассказать.

Софи изучала его. Разумеется, она читала о его жене, убитой в их доме, — читали все. Эту боль она видела сейчас в его глазах или лишь ту усталую меланхолию, которую некоторые мужчины носят с собой, а иные даже холят?

— Дела, о которых вы читали, — в основном те, что мы раскрыли. Были и другие, нераскрытые. Позвоните указанным мною рекомендателям — наверняка они скажут больше.

— Полагаю, вы дали нам контакты людей, настроенных к вам благожелательно, — сказал директор по персоналу. — О чём они умолчат?

— Не думаю, что они станут слишком меня расхваливать. — Уголок рта на стороне без шрама чуть приподнялся. — Но, возможно, не расскажут, что я алкоголик.

Снова воцарилась тишина, но на этот раз её нарушил далёкий хлопок, непривычный для Софи. Она выглянула в окно. Где-то над Осло-фьордом в уже угасающем дневном свете мерцали искры взорвавшейся ракеты — должно быть, залежавшейся с кануна Нового года, два дня назад. Софи ненавидела новогоднюю ночь. Эрик, как обычно, напился ещё до прихода гостей.

Директор по персоналу откашлялся.

— Но сейчас вы не пьёте, полагаю?

— Верно.

Директор по персоналу и Клементс кивнули, словно услышали хорошую новость. Похоже, они не знали, что спросить дальше.

— Семья? — спросила Софи. — Простите, я Софи Гулльстранд, заместитель генерального директора.

— Одинокий вдовец, — ответил Харри Холе.

— Дети?

— Взрослый пасынок…

Холе умолк. Софи предположила: возможно, есть дети, которых он сам не знает, вправе ли считать семьёй. Да, нетрудно было представить, что у этого мужчины бурная любовная жизнь. Несерьёзный тип, как неодобрительно называли таких её подруги.

— Родились и живёте в Осло, — сказала она, кивнув на резюме.

— Родился в Оппсале, живу на улице Турвальда Мейера.

Ист-эндер. Это слово подруги выплёвывали с ещё большим неодобрением, чем «несерьёзный».

— Почему вы хотите работать следователем, то есть ловить тех, кто обманывает нас? — спросила Софи.

Она заметила, как застыли две спины перед ней и смягчился взгляд Харри Холе. Так она и думала: ему понравится прямота.

— Потому что вы за это платите, — ответил Холе.

— В полиции тоже платят.

— Те, кто там принимает решения, не хотят меня, а я не хочу их. И у вас платят больше.

— Уверены?

— Если захотите меня нанять, придётся.

Она рассмеялась. Двое впереди обернулись с удивлёнными лицами. Софи Гулльстранд смеялась нечасто.

— Как скоро вы сможете приступить? — спросила она.

Холе пожал плечами и посмотрел на часы.

Отправить