— Жертву зовут Биргер Неслунд, пятьдесят пять лет, — сказал Олег, обводя взглядом временную следственную группу из шести человек, которую сумела собрать начальник отдела Катрине Братт.

Было первое января, и многие сотрудники отдела убийств должны были вернуться с рождественских каникул только вечером.

— Он владел строительной фирмой, в штате — восемнадцать постоянных работников. Женат на Ламай Неслунд, двое детей — четырёх и шести лет. По словам жены, когда мужа застрелили, она с детьми находилась в подвале. Она поднялась в квартиру только за водой для собаки и обнаружила взломанную дверь и мёртвого мужа на полу. Пропажи каких-либо вещей в квартире не заметила, криминалисты не нашли следов обуви. Возможно, потому, что полы только что вымыли, но на улицах сейчас достаточно грязно, так что взломщик или взломщики либо разулись, либо, как мы, надели бахилы.

— Они были в подвале? — спросил Скарре, пригладив набок прилизанный чуб. Это был мелкий человек. Во всех смыслах, как уже понял Олег. — У нас тут новый Фрицль?

Олег иногда думал: если бы те же шутки отпускал кто-нибудь другой, не так отчаянно жаждущий реакции окружающих, они, возможно, даже вызывали бы смех.

— Ну, — начал Олег и по чуть приподнятой брови Катрине Братт понял, что она услышала, у кого он позаимствовал манеру говорить. Олег не знал почему, но с первого дня подозревал, что между ней и Харри что-то было. Может, лишь потому, что у Катрине, как и у Ракель, были тёмные волосы, стройная фигура и высокие скулы. Или потому, что при каждом упоминании Харри её щёки чуть ярче вспыхивали, словно Олегу следовало сделать вид, что он ничего не замечает. — Жена говорит, дети очень любят собаку. Каждый Новый год около полуночи она уводит их вместе с собакой в звуконепроницаемое и затемнённое помещение.

— Из-за фейерверков, — сказал Вульф, не такая горластая и, к счастью, более обаятельная тень Скарре. — Я со своей собакой делаю то же: запираю её в гараже, когда начинается грохот. Знаете, у собак бывает ПТСР? Они…

— Расскажи о жене, — перебила его Катрине Братт.

— Она и старшая сестра приехали в Норвегию из Таиланда, когда им было восемнадцать и двадцать, — сказал Олег, заглянув в записи. — Работали в массажном салоне, отправляли деньги семье. Там Ламай познакомилась с Биргером Неслундом, и они поженились. Она немного работала гримёром и на кухне тайского ресторана в Энерхаугене, но после рождения детей стала домохозяйкой. Судимостей нет. По её словам, конкретных врагов мужа она не знает, но он был должен деньги. В связи со строительным проектом иностранного инвестора выдвинуто требование о возмещении ущерба: там, похоже, почти всё пошло не так. Сегодня её вызовут на допрос, и мы, надеюсь, узнаем больше.

— Что ты о ней думаешь? — спросил Скарре.

— Ничего.

Это, конечно, было неправдой, но таков был принцип, которому учил его Харри. На начальном этапе нужно собирать факты и только факты, не слушая того, что подсказывает нутро. Стоит однажды посмотреть туда, куда оно указывает, — и обычно перестаёшь глядеть по сторонам, истолковывая всю новую информацию так, чтобы она соответствовала выводу, который ты, сам того не сознавая, уже сделал. Confirmation bias — ловушка подтверждения. По словам Харри, лишь когда факты больше никуда не ведут, можно отпустить интуицию с поводка. Сказать легче, чем сделать. Когда Олег спросил, следует ли сам Харри собственным правилам, тот лишь улыбнулся в ответ.

— Да брось, малыш, — сказал Скарре, улыбаясь остальным. — Должен же ты что-то думать.

— Почему должен?

Скарре склонил голову набок.

— Уровень убийств в смешанных браках выше. И белые, и чернокожие мужчины чаще убивают жену, если у неё другой цвет кожи.

— Главное слово — мужчины, — сказала Братт и посмотрела на часы. — Но сейчас забудем о статистике и сосредоточимся на том, что имеем. Прошло четыре часа, осталось сорок четыре. Давайте выложим на стол несколько основанных на фактах версий, но не будем влюбляться ни в одну из них, хорошо? Сири, начинай.

Сири Хеймен выпрямилась на стуле.

— Самое простое объяснение — ограбление. Кто-то решил воспользоваться вечером, когда люди обычно празднуют в гостях, чтобы обчистить пустую квартиру. Выбрал большую квартиру на верхнем этаже: решил, что там выше всего вероятность найти что-нибудь ценное. Прислушался у двери и, не услышав голосов, рискнул, полагая, что дома никого нет. Но ошибся, запаниковал, выстрелил и убежал ни с чем. Как я сказала, всё просто, но…

— Спасибо. Самое простое объяснение обычно лучшее, — сказала Братт. — Малик?

— Согласен с Сири, — сказал Малик Хан. — Но хорошо, попробуем такую версию.

Он поднял руки перед собой, словно боялся испачкать рукава свежевыглаженной белоснежной рубашки. Хан проучился два года в Норвежской школе бизнеса, и этого хватило, чтобы получить работу в Экукриме и быстро счесть весь отдел совершенно некомпетентным. Во всяком случае, именно так он объяснил своё желание перейти в отдел убийств. А ещё, как он признался Олегу, следователи по убийствам пользуются у женщин большим успехом.

— Итак, — сказал Малик. — Один из инвесторов понимает: если он хочет вернуть деньги, которые должен ему Неслунд, нельзя ждать банкротства, после которого всё оставшееся поделят между множеством кредиторов. Поэтому он посылает вышибалу. Тот заставляет Неслунда подписать личную долговую расписку — желательно под залог квартиры второй очереди. Чтобы потом Неслунд не мог признать расписку недействительной, заявив о принуждении, вышибала убивает его.

— Именно, — сказал Скарре. — А после взламывает дверь ломиком, чтобы всё выглядело как работа грабителей. И когда расписку предъявят, никто ничего не заподозрит. Кроме меня и Малика.

Катрине Братт посмотрела, как они дали друг другу пять.

— Вульф?

— У соседа роман с женой Неслунда, — начал Вульф, обводя взглядом собравшихся и проверяя реакцию. — Они договариваются, что он войдёт и убьёт Неслунда, пока она с детьми в подвале, чтобы обеспечить ей алиби, а всё выставит ограблением. Они решают сделать это перед самой полуночью, чтобы соседи, услышав выстрелы, приняли их за новогодние фейерверки и не вышли проверить.

— Хорошо, — сказала Братт. — Во всяком случае, соответствует первой заповеди Холе.

— Это сделал любовник, — сказал Вульф.

— При всём уважении… — начал Скарре. — Нет, при полном отсутствии уважения: может, хватит цитировать этого пьяницу, будто он понимал что-то, чего мы и без него не знаем? Я…

Скарре внезапно умолк, глядя на Олега, который лишь теперь заметил, что сжал кулаки и, вероятно, весь покраснел.

— Прости, если тебя это задело, малыш, — продолжил Скарре. — Но не все здесь считают, что твой отчим… приносил пользу. Он работал один. Когда вообще был в состоянии работать. А дела так не раскрывают.

Телефон Катрине Братт завибрировал на столе.

— Кроме тех дел, которые он раскрыл, — сказал Олег и услышал дрожь в собственном голосе.

Хильде Витт, психолог-консультант отдела, объясняла ему: голос первым выходит из-под контроля, когда эмоции усиливаются; давление в животе передаётся наверх. Чтобы это скрыть, человек — особенно мужчина — машинально повышает голос. Наверняка так и есть. Во всяком случае, Олег заговорил громче и уже знал, что пожалеет о следующих словах.

— А я слышал, ты вообще мало что раскрывал, Скарре. Даже кроссворды в «Дональде Даке», как рассказывал Харри. Надеюсь, тебя это не заденет.

Олег увидел, как вздулась артерия на тонкой шее Скарре и его лицо приобрело тот же цвет, что и лицо самого Олега. Низкорослый мужчина вскочил и тихо прошипел:

— Ну, сейчас ты у меня…

Олег видел, как маленький рот открывается и закрывается, пока маленький мозг тщетно пытается наскрести слов хотя бы на одно законченное предложение.

— Сейчас ты… — повторил Скарре.

— Тихо! — крикнула Братт, подняв одну руку над головой. Другой она прижимала телефон к уху.

Остальные пятеро повернулись к ней.

— Спасибо, — сказала она, закончила разговор и тяжело вздохнула. — В вагончике у парка Миддельалдер нашли мёртвую женщину. Похоже, у нас второе убийство.

Олег машинально посмотрел на часы. Не для отчёта — просто хотел узнать, сколько часов продлился новый год.

Отправить