В кабинете Тань Юн протянул Су Сяотун салфетку, а Ли Бинь налил ей горячего чая:

– Выпей немного, это поможет.

– Спасибо.

После минутного молчания Су Сяотун спросила:

– Вы слышали наш разговор?

– Да, – вздохнул Тань Юн. – Дело закрыто, но оно натолкнуло меня на мысль. Не кажется ли тебе, что трагедии Фань Кэ и Гу Лэя связаны с очень важными людьми в их жизни?

– Вы имеете в виду… их матерей? – еле слышно спросила Су Сяотун.

– Именно так. Гун Ямэй своей слепой любовью и вседозволенностью воспитала из Фань Кэ равнодушного, расчетливого эгоиста. – Тань Юн тяжело вздохнул. – Знаешь, что он сказал на допросе? Помимо карточных долгов, он требовал наследства потому, что детстве мать, уделявшая все свое время работе, постоянно твердила: «Все мои деньги когда-нибудь достанутся тебе». Эти слова засели в его голове. Он искренне верил, что не крадет, а просто забирает свое.

Ли Бинь с горечью покачал головой:

– Ты бы видела, сколько в нем гонора. Даже сейчас не признает вины.

– Ошибки родителей могут сломать жизнь ребенку, – тихо заключил Тань Юн.

– Адвокат Фэн тоже говорил, что у Гун Ямэй были проблемы с воспитанием сына, – согласилась Су Сяотун.

Тань Юн кивнул.

– А услышав историю Гу Лэя, я подумал: если бы его мать, когда ее вызвали в школу, разобралась в ситуации и сказала учителю: «Я верю своему сыну», а потом его поддержала… Одни действия учителя не нанесли бы парню такой травмы. Он вырос бы уверенным в себе человеком, а не таким ранимым и одержимым. Правильная реакция матери предотвратила бы эту трагедию.

Су Сяотун долго молчала, потом согласилась:

– Ты прав. Лао Тань, я устала, пойду.

– Хорошо. – Тань Юн проводил ее за порог.

От здания угрозыска до жилого комплекса «Юэхайвань» было минут десять на машине. Пешком гораздо дольше. Су Сяотун шла одна, и путь домой казался бесконечным. Слова Тань Юна эхом звучали в ее сознании.

Вернувшись в «Юэхайвань», Су Сяотун сначала поднялась на четырнадцатый этаж, чтобы забрать сына из квартиры Фань Линь, затем спустилась к себе на двенадцатый. Она отвела Сяоляна в спальню:

– Сяолян, что ты хочешь на ужин?

– Куриную ножку и гамбургер.

– Хорошо, тогда скоро пойдем в кафе. Но сначала ответь мне на один вопрос, хорошо?

Сяолян кивнул.

– Ты ведь видел, что произошло той ночью, правда?

В глазах мальчика мелькнул испуг, он опустил голову и покачал ею.

В этот момент Су Сяотун все поняла. Брызнули слезы.

– Ты притворялся… Иначе откуда бы ты знал, о какой ночи и каких событиях я говорю?

Сяолян остолбенел, его лицо исказилось от мучительного напряжения. Су Сяотун больше не нуждалась в подтверждениях. Она крепко обняла сына, сквозь рыдания выговаривая:

– Прости… прости, Сяолян! Мама давно догадывалась… давно хотела спросить… но боялась… Боялась правды, вот и убегала от нее. Я даже думала: может, и хорошо, что ты «отстал»? Не надо в школу, не надо к психологу, не надо общаться… Так мой секрет останется при нас… Какая же я эгоистка! Чтобы сохранить свою тайну, я готова была поверить, что ты и правда слабоумный! Но теперь я поняла… Трагедия не должна повториться. С сегодняшнего дня мы встречаем правду лицом к лицу! Я отведу тебя к врачам, помогу стать обычным ребенком… Надеюсь, еще не поздно… Сяолян, прости меня…

Сначала на лице мальчика читались лишь страх и растерянность. Но в конце концов он не выдержал – обхватил мать и разрыдался.

В тот день Су Сяотун сделала две важные вещи. Сначала она отвела сына в лучшую клинику Лиши на консультацию к психологу. Отбросив все страхи, она подробно рассказала врачу о событиях годичной давности и попросила провести полное обследование.

Перед тестами мать взяла с Сяоляна обещание:

– Будь честным. Больше никакого притворства.

Мальчик серьезно кивнул.

Результаты не заставили себя ждать.

– Интеллект полностью сохранен, – сообщил врач. – Очень смышленый ребенок.

Оказалось, Сяолян детально описал врачу все, что видел и пережил год назад…

Той ночью он поужинал и уснул, а проснулся, когда мама уже перенесла его на балкон. Папа все еще лежал без сознания в гостиной, в комнате стояла жаровня. Сквозь стеклянную дверь он увидел, как мама сначала хотела перетащить папу на балкон, но передумала. Вместо этого она взяла диванную подушку и… Сяолян все понимал, но не мог пошевелиться. Произошедшее стало для мальчика ударом: папа хотел убить их всех, а мама убила папу у него на глазах. События той ночи вызвали посттравматическое стрессовое расстройство. Врачи в Цзинчжоу ошибочно связали состояние мальчика с отравлением угарным газом и даже заподозрили умственную отсталость.

На самом деле Сяолян закрылся в себе, не сумев принять ужасную правду. Услышав диагноз врачей, он начал притворяться слабоумным – так ему было легче избегать реальности. Это была чисто психологическая проблема, никак не связанная со слабоумием.

Су Сяотун спросила врача:

– Можно ли исправить ситуацию?

– К счастью, вы не затянули, – ответил психолог. – Ребенок как раз в критической фазе развития. Длительное притворство могло изменить его самоидентификацию – он бы и правда начал верить, что слабоумный.

Су Сяотун с облегчением вздохнула: они подошли так близко к краю, но, к счастью, сумели удержаться. Еще немного, и было бы поздно. Она договорилась о курсе терапии для сына.

Затем мать с ребенком пришли в уголовную полицию. Су Сяотун добровольно созналась Тань Юну во всем.

Через два месяца городской суд Лиши вынес решение: Гу Лэя за предумышленные убийства приговорили к смертной казни, Фань Кэ за организацию и соучастие в преступлении получил десять лет лишения свободы, Шэнь Фэнся за покушение на убийство с учетом смягчающих обстоятельств (явка с повинной) дали четыре года, Су Сяотун осудили за предумышленное убийство, но с учетом исключительных обстоятельств (попытки мужа убить ее и ребенка) и явки с повинной дали пять лет.

Все четверо признали приговор.