Тревога превратилась в твёрдый комок в животе. Куда все подевались?

Адам старался не обращать внимания на неприятное ощущение, но, тяжело пробираясь по снегу, то и дело оглядывался. Ему отчаянно хотелось найти хоть кого-нибудь, лишь бы больше не оставаться одному.

Он медленно двигался на запад. Здесь лес становился гуще и быстро темнело; тени, протянувшиеся за соснами, уже почти сливались друг с другом. Ветер завывал всё громче.

Адам вздрогнул. Застегнул куртку повыше и пожалел, что не взял шарф, о котором мама постоянно напоминала. Нерешительно перелез через небольшую сосну, выросшую под странным углом. Ствол искривился, чахлые ветви поднимались не выше метра над землёй. Если он скоро никого не найдёт, решил Адам, то пойдёт домой. Пусть остальные думают что хотят — один в лесу он больше не останется.

Вдруг издалека донеслись голоса, но определить направление не удалось. Кажется, он узнал Фабиана, хотя уверенности не было. Или ему почудилось?

Адам вытер варежкой текущий нос. Попытался прибавить шагу, насколько позволял снег, но, снова увидев кривую сосну, понял, что сделал круг. Он вернулся туда, откуда начал.

И тут за валуном мелькнула красная куртка брата. Адама затопило облегчение. Пыхтя и задыхаясь, он побежал через глубокий снег. Внезапно одна нога проломила ледяную корку и застряла, Адам рухнул лицом вниз и ударился носом о ветку. Во рту появился вкус крови; он с трудом сглотнул, чтобы не расплакаться.

Снова послышался голос Фабиана — теперь ближе, но всё ещё на некотором расстоянии.

Адам попытался вытащить ногу из ямы, однако ботинок заклинило под корнем. На секунду его охватила паника. Он дёргал и дёргал ногой, но ничего не получалось.

— Я сдаюсь! — крикнул он дрожащим голосом. — Сдаюсь!

Потом заорал во всю силу:

— Идите сюда, я застрял! Ребята, я сдаюсь!

Как раз когда появились Фабиан и Симон, Адаму удалось высвободить ногу, едва не оставив в яме ботинок.

Он с трудом поднялся. Остальные дети окружили его, но смотрели не на Адама, а на предмет, показавшийся в провале и резко выделявшийся на белом снегу. Что-то тёмное — чёрный полиэтилен?

— Что это? — спросила Агнес.

Адам покачал головой. Теперь ему было стыдно: чего он так испугался? Обычно сдавались малыши, а не тот, кому осенью идти в шестой класс. Он не понимал, почему без причины так себя накрутил.

Агнес продолжала смотреть на него, и Адам не хотел ударить в грязь лицом. Она была на год младше. На голове розовая шерстяная шапка, светлые косички перехвачены розовыми резинками. Милый чуть вздёрнутый нос и веснушки.

Он подобрал палку и присел у ямы. Она была довольно глубокой — около метра. Снег полностью скрывал её, и заметить провал можно было, только свалившись внутрь, как Адам. Он прищурился. Промёрзший песок смешался с сосновыми иглами, с одной стороны выпирал узловатый корень — тот самый, под которым застрял ботинок.

Что там внизу?

Похоже на завязанный полиэтиленовый мешок, довольно большой. Адам ткнул его палкой. Внутри что-то лежало.

Под взглядами остальных он осмелел, лёг на живот и протянул руку в яму. Но когда схватился за узел, дно мешка разошлось и что-то выпало обратно.

Адам поднялся и замер с разорванным полиэтиленом в руке, безмолвно глядя на то, что лежало перед ним.

— Оно настоящее? — прошептала Агнес; казалось, она вот-вот расплачется.

— Адам, — сказал Фабиан. — Я хочу домой. Мне уже не весело. Можно мы пойдём?

Эльса кивнула.

— Я тоже. Мне здесь не нравится.

Адам огляделся. Между деревьями почти стемнело, и он невольно содрогнулся. Глаза сами снова потянулись к яме. Только тогда он заметил, что всё ещё держит мешок, и отшвырнул его, словно тот обжёг пальцы.

Симон потянул брата за рукав.

— Пойдём, — тоненько попросил он. — Пойдём домой.

Адам посмотрел на остальных и поспешно стал ногой сгребать снег в яму.

— Никому об этом не рассказывайте, — сказал он. — Никому. Это наша тайна.

Отправить