Вахольмский паром почти поравнялся с ними, и Томас понимал: волна подойдёт через несколько секунд. Нос судна рассекал воду, стальной корпус раздвигал море надвое.

По льду прошла первая дрожь — слабое движение, приподнявшее поверхность. Под телом Томаса сразу побежали трещины. Удерживать Эстермана он больше не мог; тот неумолимо выскальзывал из пальцев.

На лице Эстермана появилась странная улыбка. Холод уже затуманивал сознание.

— Они ждут меня, — пробормотал он и исчез под водой.

Тёмная поверхность сомкнулась над головой.

— Нет! — закричал Томас, хватая пустоту.

Он не спас сына, а теперь отец умирал прямо перед ним. Это было невыносимо.

В тот же миг раздался треск, какого Томас никогда прежде не слышал. Зловещий, оглушительный звук; инстинкт подсказал, что он предвещает смерть.

Томас попытался отползти назад, но лёд продолжал рушиться. Нужно выбраться, иначе он тоже утонет.

Слишком поздно.

С глухим грохотом лёд раскололся, и Томас провалился. Потрясение было настолько сильным, что сначала он не почувствовал холода. Казалось, гигантская рука схватила тело и сдавила изо всех сил.

Невозможно было понять, где верх, где низ. Томас беспомощно шарил руками, ища опору.

Затем тело всплыло, и он ударился головой о край льда.

Воздух. Нужно вдохнуть.

Пальцы заскребли по ледяной поверхности, и внезапно Томас снова смог дышать: голова оказалась над водой. Он цеплялся за скользкий край, пытаясь подтянуться, но всякий раз соскальзывал обратно. Что бы ни делал, ухватиться не получалось.

Страх смерти пронзил тело, как нож.

Только не сейчас. Не так.

Перед глазами возникло лицо Перниллы. Небо было абсолютно чёрным, и никогда ещё Томас не чувствовал себя таким маленьким и одиноким.

Теперь холод стал невыносимым. Он понимал: долго не продержится. Руки немели, удерживаться за лёд становилось всё тяжелее.

— Пернилла, — пробормотал Томас, чтобы не позволить себе сдаться. — Пернилла.

Сколько времени прошло? Ноги уже ничего не чувствовали, лёгкие не могли снабжать кислородом всё тело. В мозгу всплывали обрывки сведений. В ледяной воде человек способен прожить пятнадцать минут. Или пять?

Желание разжать пальцы росло. Ему было так холодно. Где-то Томас читал, будто утонуть — приятная смерть. Зачем продолжать бороться?

— Помоги мне, — прошептал он. — Помоги, Пернилла.

Внезапно сквозь туман в сознании он вспомнил отвёртку, которой чинил ножку стола Норы. Когда позвонил Саксен, Томас сунул её в задний карман джинсов. Она всё ещё там?

Он отпустил лёд правой рукой и зубами стянул перчатку. Если всё равно умирать, обмороженные пальцы уже не имеют значения. Они почти не сгибались, но каким-то образом Томас сумел просунуть руку в карман. Кончики пальцев коснулись металла.

— Господи, пусть выдержит, — произнёс он и вонзил отвёртку в лёд.

Вопреки всему ему удалось вытащить себя из воды. Каждый вдох причинял мучительную боль, одежда за секунды покрылась льдом. Расстояние до берега казалось бесконечным. Томас пытался тащить себя дальше, подальше от открытой воды, которая всё ещё находилась всего в нескольких сантиметрах. Он двигался медленно, невыносимо медленно.

А затем сил не осталось совсем.

Отправить