Во входную дверь постучали.

— Симон, откроешь? — крикнула Нора из кухни.

Она пекла булочки с корицей, и руки были в муке.

Томас ушёл встречать вертолёт, а Нору переполняла энергия. Он всерьёз отнёсся к её теории о семейной вражде, и впервые за, казалось, целую вечность она чувствовала себя собранной и ясно мыслящей, а не глупой женщиной, которую легко обмануть. От одного облегчения захотелось испечь что-нибудь вкусное к полднику для себя и мальчиков.

— Тут какой-то мужчина хочет с тобой поговорить. — В дверях появился Симон.

— Хорошо, сейчас приду.

Нора наспех вытерла руки, но муки на них всё равно осталось немало. В прихожей стоял Пелле Форсберг с длинным шарфом, несколько раз обмотанным вокруг шеи. Он явно обрадовался, увидев её, и протянул белый бумажный пакет. Судя по запаху, внутри было что-то съедобное.

— А, это ты. Привет.

Что он здесь делает? После разговора с Юханной Гранлунд Нора чувствовала себя рядом с ним неловко и совсем не хотела впускать в дом.

— Я подумал, может, выпьем кофе, если у тебя найдётся время?

При виде его ожидающего лица отказать было трудно, и Нора сдалась. Похоже, отступать он не собирался: предлагал кофе уже не раз, а ей не хотелось грубить.

— Конечно, заходи. Только предупреждаю: я пеку, поэтому на кухне беспорядок.

— Видела бы ты мою квартиру, — весело сказал он. — Будто бомба взорвалась.

Пелле снял куртку, повесил и пошёл за ней. Нора указала на стул и убрала со стола противень.

— Садись, поставлю чайник. Надеюсь, растворимый подойдёт? Здесь я другого не пью.

— Я тоже.

Они беседовали, пока Нора раскатывала тесто, формировала булочки и оставляла их подниматься. Пелле Форсберг не касался полицейского расследования, и Нора решила, что гость, пожалуй, не так уж плох. Несколько раз он даже её рассмешил.

— Тебе теперь лучше? — спустя некоторое время спросил Пелле. — На пароме ты выглядела такой несчастной, что я всерьёз забеспокоился.

Нора задумалась. Да, ей действительно стало лучше. Накануне она выплакалась на плече Томаса, и теперь на сердце было легче.

Она достала две чашки и налила кофе. В пакете, который принёс Пелле, оказались три датские слойки. Нора выложила их на тарелку, села и откусила большой кусок от той, у которой была самая большая золотистая серединка. Настоящее преступление против диеты, но позже она будет особенно внимательна с инсулином.

— М-м, какая вкусная, — произнесла Нора с набитым ртом.

Пелле рассмеялся.

— Рад, что нравится. Слушай, мне нужно кое в чём признаться.

По спине Норы пробежал холодок. Что он собирается сказать? В нём всё-таки было что-то подозрительное — она знала это с самого начала. Улыбка застыла, и Нора настороженно посмотрела на гостя.

— Это я приходил и стучал к тебе ночью. Увидел свет и хотел предложить стакан виски.

Нора выпрямилась.

— Я до смерти перепугалась! — воскликнула она. — Решила, что кто-то пытается вломиться!

— Прости, я не хотел тебя пугать. Только после того, как постучал, понял, насколько поздно. А когда никто не ответил, решил, что ты уже легла. — Он покачал головой. — Очень глупо получилось, но клянусь: намерения у меня были самые добрые.

Пелле выглядел таким расстроенным, что Нора невольно улыбнулась.

— Всё в порядке, только больше так не делай. — Она помедлила, затем решилась. — Мне нужно спросить ещё кое о чём. Почему на днях ты сказал, что ужинал у Гранлундов?

Пелле удивился.

— Потому что я у них ужинал.

Нора нахмурилась.

— Я встретила Юханну в магазине, и она сказала, что они приехали только вчера.

Она смотрела ему прямо в глаза, словно бросая вызов: попробуй солги ещё раз.

Пелле улыбнулся.

— Всё верно. Юханна с детьми приехала вчера, а Хассе всю неделю был здесь, ремонтировал ванную. Спроси у него сама, если не веришь.

Нора покраснела. Господи, скоро мне начнут мерещиться призраки, — подумала она. Чтобы скрыть смущение, склонилась над чашкой и откусила ещё кусок слойки.

Она навоображала неизвестно что. Всему находились простые объяснения. Мужчина у берега, скорее всего, был островитянином, вышедшим прогуляться. Какая же она дура, что так перепугалась.

Пелле посмотрел сочувственно.

— Всё нормально, Нора. И правда, поговори с Хассе, если хочешь.

Она покачала головой.

— Не нужно.

Нора набралась смелости задать последний вопрос. Она уже выставила себя полной идиоткой — хуже едва ли станет.

— Значит, это не ты стоял поздно ночью и смотрел на дом Русенов?

Недоумение на его лице само по себе было ответом.

— Нет. С какой стати мне это делать?

Он обезоруживающе улыбнулся и отпил кофе. Нора всё ещё смущалась, но от этой улыбки стало легче.

Зазвенел таймер. Она поднялась, чтобы смазать булочки яйцом и поставить в духовку.

Если возле дома стоял не Пелле Форсберг, тогда кто? Нора попыталась яснее представить фигуру.

Может быть, несчастная Ингрид Эстерман? Стояла там, словно привидение, и мечтала повернуть время вспять, не допустить случившегося?

Нора открыла духовку и задвинула противень.

Это могла быть Ингрид, но теперь уже неважно.

Она умерла, и вскоре поисковая собака покажет, хранилось ли расчленённое тело Лины Русен в её доме.

Пелле прочистил горло.

— Очень приятно вот так посидеть. Может, как-нибудь придёшь ко мне на кофе?

Нора повернулась к нему. Его открытость тронула её.

— Почему бы и нет?

Отправить