— Так что на самом деле происходит между тобой и Хенриком?

Нора только вошла на кухню, чтобы заняться ужином, когда зазвонил телефон. Голос свекрови она узнала сразу.

Моника Линде.

Вот чего ей сейчас не хватало. Разумеется, Хенрик побежал жаловаться мамочке. Чему удивляться? Он всегда втягивал мать в их отношения. Моника гордилась тем, в каком выдающемся обществе вращается, и никогда не считала Нору достойной своего сына.

Отношения со свекровью оставались внешне корректными, но в действительности Нора терпеть её не могла — и с годами это чувство только крепло.

Обязательные визиты к родителям Хенрика заставляли Нору стискивать зубы до боли в челюстях. Сам Хенрик сразу превращался в избалованного подростка, а она носилась за Адамом и Симоном, слушая наставления о том, как плохо воспитывает детей.

Моника считала своим долгом постоянно поправлять мальчиков и сравнивать их с внуками своих замечательных друзей, чем доводила Нору до бешенства. Хенрик, однако, отказывался видеть недостатки матери и приходил в ярость, стоило Норе поднять эту тему. В конце концов она перестала пытаться открыть ему глаза на то, как Моника обращается и с ней, и с детьми. Вместо этого молчала и терпела, считая часы до конца визита.

В этом заключалось одно из немногих преимуществ расставания: после развода больше не придётся проводить время с ненавистной свекровью.

— Ты слышала, что я сказала, Нора?

Нора понятия не имела, о чём говорила Моника, да и знать не хотела.

— Нет, я не совсем…

— Я сказала Хенрику, что о разводе не может быть и речи. В семье Линде никогда ничего подобного не случалось. Что, скажи на милость, подумают люди?

Нора не знала, смеяться или плакать. Как можно быть настолько высокого мнения о себе, как Моника Линде? Как она вообще способна считать нормальным позвонить невестке и диктовать, что той можно делать, а что нельзя? Границ для Моники не существовало. Она почему-то была уверена, что имеет право управлять жизнью всех окружающих.

— Вообще-то решать не вам, — как можно вежливее сказала Нора.

— Тебе и Хенрику просто придётся разобраться со своими проблемами. У вас двое чудесных детей — как ты можешь даже думать о разводе и подвергать их такому позору?

Стисни зубы, — приказала себе Нора. Не выходи из себя. Она того не стоит.

— Я бы не стала называть это позором. Очень многие дети прекрасно живут с разведёнными родителями. Мы найдём подходящий порядок, как находят все остальные.

— Не говори глупостей. Детям нужны оба родителя, особенно мальчикам. Как ты справишься без мужчины в доме — об этом подумала? Ты знаешь, как трудно одиноким матерям растить сыновей?

Моника точно знала, на какие кнопки нажимать. Нора и без того тревожилась, как будет одна справляться с мальчиками, особенно с Адамом — явным папиным сыном, который стремительно приближался к переходному возрасту.

— Хенрику следовало подумать об этом, прежде чем трахаться с Мари, — резко ответила она.

Нора не собиралась рассказывать об измене Хенрика, но злость взяла верх. Пусть сам объясняется с матерью. Почему она должна его защищать?

Высокомерный смешок Моники застал её врасплох.

— Дорогая моя, мужчины веками так себя ведут. Они пытаются забыть свои недостатки с помощью мимолётных связей — одной-другой молодой девочки, которая смотрит на них снизу вверх и тешит их самолюбие. Нам остаётся это терпеть. Как, по-твоему, я прожила все эти годы?

Цинизм свекрови ошеломил Нору, хотя она всегда понимала: для Моники важна лишь внешняя сторона. Пока общественное положение не страдает, всё остальное не имеет значения.

Нора на мгновение пожалела бедного свёкра — в общем-то вполне приятного человека. Когда Моника начинала нудно рассуждать за обеденным столом, он часто заговорщически подмигивал Норе. Если пару раз изменил старой мегере — неудивительно.

— Ничто из того, что вы скажете или сделаете, не повлияет на моё решение, Моника. Думаю, разговор пора закончить.

— Тогда повторю ещё раз: о разводе не может быть и речи. Возьми себя в руки, Нора. Нравится тебе или мне это или нет, ты член семьи Линде.

Нора сглотнула. Унижаться и плакать перед Моникой она не собиралась. Почему всё это её вина? Не она нарушила брачную клятву.

— Я больше не могу жить с Хенриком. Всё кончено.

— Слушай меня очень внимательно, Нора. По-моему, ты не понимаешь, во что ввязываешься. Если будешь настаивать на разводе, мы поддержим Хенрика во всём.

Нора закрыла глаза и прислонилась к столешнице. Из соседней комнаты доносилось, как Симон отдаёт приказы игрушечным солдатикам.

— Дом в Сальтшёбадене останется Хенрику. Он оформлен на него. Мы позаботились об этом, когда он использовал наследство деда для покупки.

— Я знаю, что дом его.

Она знала, но предпочитала не думать. Когда свёкор со свекровью настояли, чтобы недвижимость записали только на Хенрика, Нору это особенно не обеспокоило. Они ведь собирались провести вместе всю жизнь — какая разница, чьё имя стоит в документах?

— И в интересах мальчиков остаться там, в привычной обстановке. Поверь, со стороны Хенрика никакого пространства для компромисса не будет.

— О чём вы говорите?

— Мальчики, разумеется, останутся в доме с отцом. Иной вариант исключён.

— Хенрик не получит единоличную опеку над Адамом и Симоном! — возразила Нора.

— Я бы не была так уверена. — Тон Моники изменился; голос стал низким и враждебным. — Не забывай, в прошлом году ты была на больничном. Насколько я слышала, замкнулась в себе и много плакала. Ещё ходила к психологу. Была довольно неуравновешенной. — Моника сделала паузу, давая словам впитаться. — А детям, конечно, нужен стабильный родитель. Их благополучие должно быть на первом месте. Ты ведь это понимаешь.

Нору обдало холодом. Значит, Моника знала о психологе. Хенрик предал её столькими способами.

— Я сходила к ней всего несколько раз.

Едва слова сорвались с губ, Нора пожалела. Незачем оправдываться. Почему она это позволяет?

— Как я уже сказала, нужно думать о том, что лучше для детей. Если меня попросят высказаться о твоей пригодности как матери, отказаться я не смогу. Например, я помню, как Хенрику пришлось уйти из больницы, потому что Симон ударился головой об угол стола в детском саду. Бедному ребёнку наложили несколько швов. А ты была слишком занята, чтобы даже приехать.

Это неправда, — подумала Нора. Она отлично помнила тот случай. Несколько месяцев работала над крупным кредитным соглашением в банке. Все стороны уже собирались подписывать документы, когда позвонили из сада. Обычно именно Нора занималась любыми проблемами, но тогда покинуть настолько важное совещание было невозможно. Просто невозможно. Она сумела дозвониться Хенрику и уговаривала его поехать. Несколько дней после этого он раздражался, но выбора не было.

За один день, когда её карьера оказалась важнее его, Нора уже расплатилась потоком извинений и навязанным Хенриком чувством вины. Неужели теперь из-за этого лишится детей?

— Подумай очень хорошо, Нора. Не начинай то, о чём потом пожалеешь. У нас много хороших друзей, способных помочь Хенрику: выдающиеся адвокаты, влиятельные судьи…

Нора не сомневалась, что Моника готова задействовать эти связи. Когда ей было нужно, свекровь становилась безжалостной.

И вдруг тон Моники смягчился.

— Не думаешь, что вам с Хенриком было бы полезно уехать на несколько дней и разобраться в проблемах? Мы с Харальдом с радостью присмотрим за мальчиками, если захотите устроить романтическую поездку. Только скажите — мы всегда к вашим услугам, ты же знаешь.

Нора положила трубку, но ещё долго стояла на месте, не в силах вытеснить из головы голос свекрови.

Отправить