— Он здесь, в третьей комнате для допросов. — Томас появился в дверях кабинета Маргит. — Идёшь?

Якоб Сандгрен был высоким — по оценке Томаса, около метра девяноста трёх. Производил впечатление неглупого молодого человека. Волосы аккуратно зачёсаны на бок; на нём были модные потёртые джинсы и дорогой джемпер с V-образным вырезом.

Он вежливо пожал руки обоим полицейским.

Умеет себя подать, — подумал Томас. Неудивительно, что Сандгрен действительно учился в Стокгольмской школе экономики. И одежда, и манеры подтверждали все предубеждения Томаса об этом элитном заведении. Якоб не проявлял ни малейшей нервозности; сидел так спокойно, словно пришёл в участок на экскурсию.

Томас включил диктофон, назвал дату и перечислил присутствующих.

— Нам нужно поговорить с вами о Лине Русен, — начала Маргит. — Полагаю, вы знаете, что произошло?

Сандгрен кивнул.

— Она пропала ещё осенью.

— Новые обстоятельства дают основания полагать, что она мертва. Вы ведь знали Лину?

Сандгрен выпрямился и скрестил руки.

— Да.

— Насколько хорошо?

— У моих родителей дача в Трувиле. У её родителей тоже.

— Вы были близки?

Он пожал плечами.

— Возможно.

— Разве у вас не было отношений?

Томас внимательно разглядывал Якоба Сандгрена. Тот казался таким молодым. Томас уже не помнил, что чувствуешь, когда тебе чуть за двадцать. Перед ним сидел взрослый мужчина с телосложением завсегдатая спортзала, но на щеках ещё сохранялась юношеская округлость. У тебя блестящие перспективы. Неужели ты погубил всё, отняв жизнь у молодой девушки? Или тебе просто не повезло оказаться сейчас здесь?

Плечи Сандгрена едва заметно опустились.

— Прошлым летом мы встречались, но недолго.

— Почему? — спросила Маргит.

— Просто не сложилось.

— Никакой особой причины?

— Нет.

— Как бы вы описали ваши отношения?

— Нормальные, наверное.

— Можете рассказать подробнее?

— Мы нравились друг другу. Потом расстались.

— Она вас боялась?

Повисло молчание.

Якоб Сандгрен выглядел растерянным: разговор неожиданно повернул в другую сторону.

— С чего бы ей меня бояться? — наконец спросил он.

— Вот вы нам и скажите, Якоб, — ответила Маргит. — Ни одной причины не приходит в голову?

Маргит пошла в лоб. Мужчин, поднимавших руку на женщин, она терпеть не могла.

Томас попытался взглядом дать понять, чтобы она немного сбавила нажим. Не стоило спугивать Сандгрена; лучше усыпить его бдительность, а потом заставить выдать себя.

Разумеется, если ему было что скрывать.

— К чему вы клоните? — В голосе Сандгрена появилась агрессия. — Мы какое-то время были вместе, потом всё закончилось. Так бывает. Я встречался со многими девчонками на Сандхамне. Не моя вина, что я им нравлюсь.

Самоуверенности прозвучало слишком много, и Маргит не удержалась.

— Вы её били?

Сигнала Томаса она явно не заметила. Вопрос застал Сандгрена врасплох, но он быстро взял себя в руки.

— Нет.

— А у нас есть свидетели, утверждающие обратное. — Маргит сладко улыбнулась. — И не один раз.

— Это ложь. — Сандгрен отбросил волосы со лба. — И если вы собираетесь задавать такие вопросы, я требую адвоката. Я имею на это право.

— Разумеется, — сказала Маргит. — Но тогда вам придётся остаться здесь, пока мы кого-нибудь найдём. Не проще ли закончить эту короткую беседу прямо сейчас?

Томас решил вмешаться. Ему не хотелось получить официальный выговор за давление на допрашиваемого в отсутствие адвоката.

Он легко представлял, как богатые родители Сандгрена перевернут небо и землю, если сочтут, что полиция перегнула палку с их драгоценным сыном. Наверняка у них были прекрасные связи, которыми они без колебаний воспользуются; у таких семей обычно именно так. Полиция уже выяснила, что отец Якоба — преуспевающий застройщик, а мать — пластический хирург. Жили они явно в достатке, пожалуй, даже слишком большом, если судить по привычкам сына и тому, в чём его обвиняли.

— Мы хотим задать вам ещё несколько вопросов, Якоб, — примирительно произнёс Томас. — Например, где вы находились с третьего по пятое ноября прошлого года?

Сандгрен стал бледнее, чем в начале беседы. Снова убрал волосы и обнажил розовый шрам на правом виске — неровный, длиной чуть больше двух с половиной сантиметров.

— Был на Сандхамне с родителями, — пробормотал он.

— Все выходные?

— Да. Младший брат тоже был там.

— Вы, конечно, знаете, что именно тогда исчезла Лина Русен.

— Да, но ко мне это не имеет отношения.

Глаза широко раскрыты. Невинный взгляд. Однако за показной откровенностью Томас почувствовал расчёт.

— Теперь я хочу позвонить родителям, — сказал Сандгрен. — Пусть отец приедет сюда.

Томас и Маргит переглянулись: отказать они не могли.

— Только один последний вопрос, — сказала Маргит. — Откуда у вас шрам на виске?

Правая рука Сандгрена тут же взлетела к голове; пальцы провели по всей длине шрама.

— Я участвовал в парусной гонке. Мы пошли на поворот и ошиблись в манёвре. Меня ударило гиком.

— Должно быть, удар был страшный, — сказала Маргит.

Мягкость её голоса заставила Сандгрена расслабиться, и он кивнул.

— Ещё какой. Я потерял сознание, кровь была повсюду. Пришлось сойти с дистанции, меня на вертолёте доставили в больницу.

— Когда это случилось?

— Примерно четыре года назад.

— Последствия остались?

Он поморщился.

— Если нервничаю, сильно болит голова. А так всё нормально.

— После алкоголя замечали какие-нибудь изменения? — спросил Томас.

Якоб Сандгрен помедлил с ответом.

— Пожалуй. Теперь я не могу пить столько, сколько раньше. Если не слежу за собой, иногда творю глупости, а потом ничего не помню. — Он криво усмехнулся. — Зато друзья обязательно всё перескажут.

— Можете привести пример?

— Не знаю… — Он ухмыльнулся. — Ну, говорил какую-нибудь ерунду.

— Точно не можете вспомнить ни одного примера? — Глаза Маргит вдруг стали ледяными, и она наклонилась к Сандгрену. — Может быть, кому-то угрожали? Например, Лине? Вы ведь время от времени давали ей пощёчины, верно? Когда она заслуживала, а вы были так пьяны, что не могли остановиться.

Слова рассекли комнату, словно лезвие.

Якоб Сандгрен судорожно сглотнул, но прежде, чем успел заговорить, зазвонил мобильный Томаса. Тот сбросил вызов, однако паузы хватило, чтобы Сандгрен пришёл в себя. Молодой человек сменил позу и примирительно развёл руками.

— Я уже говорил: я никогда не бил Лину и не угрожал ей. И больше ни на один вопрос не отвечу, пока не приедет отец.

Томас мысленно выругался. Почему он не выключил телефон? Худшего момента для звонка придумать было невозможно. Они почти застали Сандгрена врасплох, но теперь шанс упущен. Его самообладание впечатляло, хотя Томас не слишком удивился. Детей из такого слоя с малых лет приучают демонстрировать уверенность, которая остаётся с ними на всю жизнь. Ни презрения к полиции, обычного для неблагополучных районов, ни нервозности, вполне естественной для молодого человека в подобной ситуации.

Томас понял: сейчас они дальше не продвинутся. Но мы с тобой ещё не закончили, — подумал он, поднимаясь. И близко не закончили.

Отправить