Томас открыл дверь дома Норы, не постучав.

— Есть кто-нибудь?

— Заходи и скорее закрывай дверь! — донёсся сверху голос Норы, и тут словно из ниоткуда появился Симон.

— Ну и как сегодня поживает мой крестник? — Томас подхватил мальчика сильными руками. — Хочешь полетать?

Насколько позволяла тесная прихожая, он покружил ребёнка, а потом сделал вид, будто роняет. Симон сиял. Томас крепко обнял его и поставил на пол.

— Тяжёлый ты становишься, молодой человек. Скоро я уже не смогу тебя поднять.

Нора спустилась по лестнице и легко поцеловала Томаса в щёку.

— Привет. Кофе почти готов. Где Маргит?

— Уже идёт. Мы разделились.

Они прошли на кухню, где на столе стояли три кружки, тарелка булочек с корицей и имбирное печенье. Сели, и Нора разлила кофе.

— Адам где? — спросил Томас.

— У друга. Взрослеет — иногда я почти его не вижу. — В улыбке Норы мелькнула печаль. — Но хорошо, что он не сидит дома и не мучается из-за того, что случилось в лесу. Помнишь мою подругу Анни, психолога?

Томас покачал головой.

— Она сказала, что важно сохранять как можно более привычный уклад, чтобы страшные воспоминания постепенно поблекли. — Нора взяла коробок спичек и зажгла свечу в стеклянном фонаре посреди стола.

 

В дверь постучали, и она пошла открывать. Томас услышал, как вошла Маргит. Та повесила куртку, затем появилась на кухне и села рядом с ним.

Маргит поёжилась.

— Господи, какой сегодня холод!

Нора наклонилась к термометру за кухонным окном.

— Почти рекорд.

— Ты знаешь семью Сандгренов? — спросил Томас, беря печенье.

— Сандгренов? — Нора на мгновение задумалась. — У них дом на берегу в Трувиле. На острове они не так давно.

— Что на Сандхамне означает «не так давно»? — поинтересовался Томас. — Лет двадцать?

— Скорее пять-шесть. Их не очень любят. Они поставили забор до самой воды, и теперь там трудно пройти. Здесь постоянно спорят о праве свободно ходить по острову.

— Но ведь это их участок? — заметила Маргит.

— Да, однако по берегу всегда можно было пройти. Когда новые владельцы пытаются это запретить, все страшно возмущаются.

— Злить людей на таком маленьком острове, как Сандхамн, кажется не самой разумной идеей, — сказала Маргит.

— Так и есть.

— Ты с ними когда-нибудь общалась? — спросил Томас.

— Нет. Им за пятьдесят, их дети гораздо старше наших.

— У них есть сын Якоб. Ты его знаешь?

Нора нахмурилась.

— Ему около двадцати?

— Да.

— Он занимается парусным спортом?

— Понятия не имею.

— Я подумала, не тот ли это Якоб, который несколько лет назад попал в аварию во время регаты. Хенрик рассказывал. Парня ударило гиком по голове, и его пришлось вертолётом доставить в стокгольмскую больницу. Хенрик участвовал в гонке и помогал, пока ждали вертолёт. — Она помешала кофе. — А почему ты спрашиваешь?

— Его имя всплыло в нашем расследовании, — объяснил Томас. — Что-нибудь ещё о нём знаешь?

Нора потянулась за печеньем.

— Не особенно. Но я хотела рассказать тебе кое-что другое. — Она ненадолго замялась. — Похоже, кто-то поздно ночью следит за домом Русенов.

Отправить