Мысль о предстоящей вечером встрече с Перниллой не давала Томасу покоя, даже когда он пытался сосредоточиться на работе.

Он подумывал позвонить и сказать, что не сможет прийти, но передумал. Отказываться на этом этапе было бы нелепо. И всё же в животе стянулся тревожный узел. Томас свалил вину на жирный гамбургер, схваченный по дороге из морга, и решил до конца недели есть меньше вредной еды.

Как будто это поможет, — подумал он с гримасой.

К началу совещания все уже собрались в переговорной. Маргит сидела напротив Эрика Блума и Калле Лидвалля, Старик — во главе стола, рядом с ним Карин Эк, приготовившая ручку и блокнот. Она была чрезвычайно организованной и быстро нашла своё место в группе.

Томас кивнул коллегам из специального поискового подразделения: для помощи выделили дополнительные силы. Прямо сейчас около дюжины полицейских в форме находились на Сандхамне и искали новые части тела в промёрзшей земле.

Старик уже видел заключение патологоанатома, остальная группа ничего не знала. Томас кратко изложил выводы Саксена.

— Более чем вероятно, что Лина Русен мертва, — заключил он, — хотя мы всё ещё ждём анализа ДНК. Следует сообщить семье, что теперь расследование исходит из этой версии.

— Сделайте это, как только сможете попасть на Сандхамн, — сказал Старик.

Томас кивнул.

— Бедные люди, — пробормотала Маргит. У неё самой было две дочери-подростка.

— От населения что-нибудь поступило? — спросил Старик.

— Практически ничего, — ответил Эрик Блум. — Во всяком случае, ничего существенного.

Он только что вернулся после недели на горных лыжах в Альпах — загорелый и отдохнувший. Рядом с измученными коллегами с запавшими глазами выглядел непростительно свежим.

Старик прочистил горло.

— Нужно спросить себя, почему кто-то захотел лишить Лину Русен жизни.

Этот вопрос занимал Томаса ещё после её исчезновения. Они не нашли ни одной причины, по которой девушку могли похитить или убить, и отчасти поэтому приняли версию самоубийства.

— Мы снова проверили её компьютер, — сказал Калле Лидвалль.

Он был самым молодым в группе и редко подавал голос, но после ухода Карины стал неофициальным специалистом по информационным технологиям.

Кто-то мог бы сказать, что недостаток сообразительности Калле восполняет добросовестностью, однако он всё равно приносил пользу — особенно когда получал конкретную ограниченную задачу.

— В почте ничего нового не нашли, но при проверке избранного обнаружился сайт, который я раньше пропустил: анонимный форум.

— О чём? — спросил Томас.

— Похоже, там собралась довольно странная компания, увлечённая древнескандинавской мифологией. Я наткнулся на множество непонятных символов и выражений.

Эрик сразу ухватился за идею.

— Это мог быть ритуал? Кровавое жертвоприношение, которое решил устроить какой-нибудь псих?

— Я тоже об этом подумал, — ответил Калле. — Мерзость.

Он провёл рукой по светло-каштановым волосам; они были так коротко острижены, что Калле походил на американского морского пехотинца.

Эрик перелистал записи.

— Разве в выходные, когда исчезла девушка, на Сандхамне не сгорел сарай?

— Сгорел, — подтвердил Томас.

Местные добровольные пожарные сообщили полиции о небольшом пожаре в южной части острова. Место тщательно осмотрели, но ничего, что связывало бы возгорание с пропавшей девушкой, не нашли. При этом было ясно: пожар устроили намеренно. Обнаружились следы горючего, маленькое строение превратилось почти целиком в груду пепла. В конце концов происшествие списали на опасную шалость, вышедшую из-под контроля.

— Кровь и огонь, — медленно произнёс Старик. — Классическое сочетание для больного рассудка. Может, стоит изучить подробнее?

Томас задумался. Могли ли на Сандхамне скрываться последователи германского неоязычества, готовые зайти так далеко, чтобы совершить кровавое жертвоприношение? На острове постоянно жило едва ли сто двадцать человек. Все знали всех. Реально ли скрыть такую тайну?

А может, именно в этом и заключалось объяснение. В изолированных сообществах за закрытыми дверями происходили самые чудовищные вещи.

Что мы вообще знаем о других людях?

Прошлым летом Томас расследовал дело Оскара Юлиандера, заместителя председателя Королевского шведского яхт-клуба, которого застрелили во время старта Готландской кругосветки. Вскоре выяснилось, что знаменитый адвокат был патологическим лжецом, изменял жене и получил миллионы в виде взяток. Правда потрясла и родных, и друзей.

— Думаю, направление стоит проверить, — сказал Томас. — Калле, найди всё, что связано с кровавыми ритуалами, особенно с теми, которые могут иметь отношение к архипелагу.

В этот момент в дверь постучали.

— Сегодня я пригласил к нам особого гостя, — сказал Старик. — Аналитика из группы профилирования преступников. Он поможет с делом.

Аббревиатуру Старик произнёс на американский манер, и Томас поднял голову. Обычно начальник не любил привлекать посторонних; его нежелание обращаться к Национальному подразделению криминальной полиции было хорошо известно. Но на этот раз помощь специалистов казалась разумной: преступник, мягко говоря, был необычным.

— А что это за группа? — спросила Карин Эк.

Старик вздохнул, но Томас одобрительно посмотрел на неё. Лучше спросить, чем сидеть и гадать. Карин была прямым человеком.

— Группа профилирования преступников, — пояснил Старик. — Она входит в Национальное подразделение криминальной полиции.

Дверь открылась, и вошёл мужчина с коротко остриженными седыми волосами и чашкой кофе в руке. Из-за седины он выглядел старше, но Томас предположил, что они примерно ровесники. Мужчина был заметно невысоким, одет в джинсы и синий твидовый пиджак.

— Это Матс Ларссон, — представил Старик.

Ларссон обошёл стол и пожал каждому руку. Было очевидно, что он привык оценивать людей: острый взгляд на несколько секунд задерживался на каждом. Рукопожатие крепкое, ладонь сухая, отметил Томас. Человек, внушающий доверие.

Старик указал на свободный стул, и Ларссон сел.

— Матс и его коллеги получили материалы осеннего расследования, их также ознакомили с событиями последних дней. Матс — психолог с большим опытом профилирования. Он прошёл подготовку в Академии ФБР в Куантико, штат Виргиния. Уверен, он и его группа окажут нам большую помощь.

Старик оглядел стол.

— Вопросы?

Никто не ответил, но тишина была наполнена любопытным ожиданием. Все смотрели на Матса Ларссона, который достал из кармана платок и высморкался. Затем снял очки и заговорил.

— Прежде всего должен сказать: профилирование не является точной наукой. Шведская полиция использует этот подход лишь несколько лет; до того его считали почти полной ерундой. — Он криво улыбнулся. — Разумеется, многие думают так до сих пор.

Возражений не последовало, и Ларссон продолжил:

— Мы не скажем, совершил ли конкретный человек конкретное преступление, но можем помочь быстрее выйти на убийцу.

— Каким образом? — спросила Карин.

Вопрос Матса Ларссона не задел.

— Мы составим профиль преступника, чтобы сузить круг поисков. Сейчас вы, откровенно говоря, блуждаете в темноте.

Томасу пришлось признать, что Ларссон прав. В некоторой степени территория была ограниченной, но убийца вовсе не обязательно происходил с Сандхамна.

— Мы очень рады вашей помощи, — сказал он. — Что вы думаете на данный момент? С каким больным разумом мы имеем дело?

Мужчина устремил на Томаса острый взгляд.

— Можно уверенно сказать, что мы ищем одного или нескольких людей, не вполне здравых, по крайней мере по обычным меркам. Но нам нужно понять, что могло спровоцировать событие и почему убийство совершили именно таким способом.

— Полагаю, вы знаете, что тело расчленили ножом? — спросил Томас.

— Да. Нож — лучший инструмент для такой работы, если не считать, возможно, цепной пилы, — буднично ответил Матс Ларссон. — Топор, вероятно, худший.

Он замолчал и отпил кофе.

— В сегодняшней Швеции насчитывается около двадцати пяти осуждённых убийц, расчленявших тела жертв. И каждый из них был знаком с убитым. Самое известное нераскрытое дело, вероятно, связано с Катрин да Коста — проституткой, которую убили и расчленили, используя среди прочего скальпели.

— Ужас, — сказала Карин Эк и поморщилась.

Ларссон кивнул.

— Есть и несколько недавних дел, привлёкших большое внимание. В одном случае восемнадцатилетнюю девушку из Люкселе нашли задушенной и расчленённой; в другом мужчина убил и разрубил невесту, когда она пригрозила уйти и увезти детей домой, в Финляндию.

— Я работал по второму делу, — сказал Эрик. — Помогал с поквартирным обходом, когда её искали. Я только окончил академию.

Ларссон снова отпил кофе.

— Так или иначе, причины, по которым преступник расчленяет жертву после убийства, различны, но это не обязательно столь ужасно, как звучит.

Странное замечание привлекло внимание всех.

— Во-первых, преступник обычно знает, что делает: знаком с необходимой техникой. Во-вторых, расчленение почти всегда служит сокрытию преступления. Речь не о человеке, чья цель — надругаться над телом или отомстить. В действиях преступника есть логика, пусть и извращённая. Нужно уничтожить улики, а разделить тело — наиболее рациональный способ.

— Значит, наш преступник умеет это делать? — спросил Калле.

— Именно. Типичные профессии — мясник или хирург: человек, знакомый с телами и знающий, как рассекать мышцы и ткани.

— А охотник? — спросил Томас, вспомнив слова Саксена.

— Тоже возможно. Охотник определённо умеет разделывать тушу.

— И обычно носит нож.

— Совершенно верно.

— В архипелаге охотятся многие, — продолжил Томас. — Главным образом на мелкую дичь и морских птиц, но на крупных островах добывают лосей и иногда оленей.

— Значит, нашим преступником может быть человек, регулярно занимающийся охотой, — сказала Маргит. — Нужно проверить, у кого на Сандхамне и соседних островах есть охотничья лицензия. Эрик, займёшься?

Эрик Блум кивнул и сделал запись в блокноте.

Рассуждения Матса Ларссона звучали разумно, подумал Томас, но один вопрос не давал покоя.

— Это единичное преступление или, по-вашему, он может убить снова?

— Хороший вопрос. Проблема в том, что ответа у меня нет.

— Почему? — с оттенком нетерпения потребовала Маргит.

Прежде чем ответить, Ларссон ненадолго замолчал.

— Потому что мы ещё слишком многого не знаем. Например, мотив. Неизвестно, собирался ли он убивать девушку или ситуация вышла из-под контроля. Мы также не знаем, расчленили ли тело ради уничтожения улик или это было самостоятельной целью, хотя, как я сказал, склоняюсь к первому.

Он посмотрел на Томаса и развёл руками.

— Поэтому сейчас я не могу ответить. Простите.

— Понимаю.

Томас не удивился, но надеялся услышать больше. Смерть Лины и без того была страшна; мысль о новом убийстве казалась невыносимой.

Отправить