Вторник, 27 февраля 2007 года

Заснуть было невозможно. Нора часами лежала с открытыми глазами и не могла перестать представлять Хенрика с другой женщиной.

Перед ней возникало его тело — знакомое до последней черточки. Она видела, как он занимается любовью с той медсестрой: медленно, наслаждаясь каждым мгновением, как любил Нору в первые годы, когда они не могли оторваться друг от друга.

Издавал ли он те же звуки? Стонал ли ей в ухо с тем же удовлетворением, когда они приближались к финалу? Нора представляла, как потом они лежат обнявшись, шепчутся о будущем, планируют захватывающие путешествия. Всё то, чего Хенрик уже никогда не станет делать с Норой.

Горькие слёзы выдавливались наружу, хотя она презирала себя за слабость. Лицо и без того распухло; мальчики наверняка заметят. И всё же картины Хенрика с медсестрой не исчезали. Мысль, что он спал с любовницей, а потом возвращался в её постель, вызывала физическую тошноту.

Первым делом по приезде в дом на Сандхамне Нора сменила бельё. Постелила новый комплект, на котором Хенрик никогда не спал. И никогда не будет. Старые простыни отправила в мусор.

Но унижение не проходило. Насколько глупой и доверчивой нужно быть, чтобы ничего не заподозрить?

Наверное, он над ней смеялся. Скорее всего, считал, что она получила по заслугам и сама виновата в крахе брака.

Их интимную жизнь той осенью трудно было назвать бурной; напряжение между ними не исчезало у дверей спальни. И всё же несколько раз они занимались любовью, и было довольно хорошо. По крайней мере, Нора хотела в это верить, убеждая себя, что они смогут найти путь назад. В конце концов, они семья.

Каждый раз, когда возникала мысль о расставании, Нора отшатывалась и говорила себе, что всё наладится. Со временем. Как-нибудь.

Теперь она жалела, что оказалась такой трусихой. Жалкой трусихой. Нужно было уйти ещё летом, сразу после того, как Хенрик поднял руку и ударил её по лицу. Больше никогда не позволять ему себя касаться.

Наивно было верить, будто всё станет хорошо, если молчать и дать времени сделать своё дело. Как в дешёвом любовном романе, где благородная героиня с достоинством переносит испытания, а в награду получает счастье и вечную любовь. Но такое случается только в книгах. В реальности остаётся лишь ошеломляющее чувство предательства.

Нора снова повернулась в постели, пытаясь устроиться удобнее. Глаза жгло от усталости, но сон не приходил.

Мысли вернулись к утренним событиям. Она хотела всего лишь несколько дней тишины и покоя, а теперь сидит здесь с двумя перепуганными детьми, пока разворачивается масштабная полицейская операция.

Почему это должно было случиться именно на этой неделе? Разве у неё сейчас мало проблем? И тут же Нору обожгла вина при мысли о несчастных родителях Лины Русен. Эгоистично так думать: её дети живы.

Нора села и включила лампу. Безнадёжно. Взяла книгу — удостоенный премии детектив с оттенком сверхъестественного, действие которого происходило на острове Эланд. Она обожала этого автора, но сегодня чтение не помогало. Через некоторое время Нора поняла, что трижды прочитала одну страницу и по-прежнему не знает, о чём там речь.

Может, бокал вина поможет расслабиться? Тело натянуто как пружина, болят плечи и шея. С другой стороны, за вечер она уже выпила почти целую бутылку; больше точно не стоит.

Хенрик снова звонил с мобильного, но она не ответила. Одна мысль о разговоре с ним была отвратительна. Вместо этого Нора рухнула перед телевизором. В поздних новостях показали сюжет о находке на Сандхамне, и, поскольку оба мальчика уже спали, она смогла посмотреть.

Новых сведений у репортёра почти не было, но Нора знала: Хенрик придёт в ярость. Господи, только бы он не воспользовался этим как поводом приехать. Она отложила книгу и решила сделать кружку тёплого молока с мёдом — старый дедушкин способ укладывать переутомлённых детей. Не так заманчиво, как красное вино, зато, возможно, полезнее.

Она слегка улыбнулась, вспомнив деда по матери. Артур Экман был настоящим воплощением жителя архипелага. Он умер, когда Норе было двадцать пять, и оставил ей этот дом. Бабушка большую часть детства Норы провела в доме престарелых: страдала диабетом, как и внучка, и у неё рано развилась деменция.

Артур родился на Сандхамне, в этом самом доме. Его отец, прадед Норы, был лоцманом, как и отец Сигне Бранд, её названой бабушки. Артур много лет прожил на острове и уехал лишь после того, как начал работать в судоходной компании в Стокгольме.

Нора надела халат и сунула ноги в разношенные тапочки. В доме не было слышно ни звука. Она почти пожалела, что не увезла мальчиков в город: внезапно почувствовала себя беззащитной и одинокой. Напомнила себе, что по возвращении заперла входную дверь, оставила свет на кухне и дважды проверила замок на двери веранды.

Она плотнее запахнула халат и постаралась прогнать тревогу. Впервые ей стало не по себе оттого, что она единственный взрослый в доме; обычно Нора чувствовала себя совершенно безопасно, как бы поздно ни заканчивался сезон.

Но сейчас ничто не было обычным.

Спустившись на кухню, она обрадовалась, что оставила свет. Там было прохладно, и Нора немного прибавила отопление. Машинально взглянула в окно — и замерла. В нескольких сотнях метров стояла фигура, едва задетая краем света единственного фонаря.

Человек не двигался; казалось, смотрел на дом дальше по улице, в сторону школы.

Нора точно знала, кто там живёт: Марианна и Андерс Русен. Родители убитой девушки. Их дом был тёмным; не горел даже свет у крыльца.

Она содрогнулась. Почти половина первого ночи — слишком поздно для вечерней прогулки. Почему этот человек смотрит на окна дома Русенов?

Инстинктивно Нора отступила, чтобы её не заметили. Щёлкнула выключателем, и кухня сразу стала такой же тёмной, как улица. Несколько мгновений она ждала, не шевелясь.

Одинокая фигура оставалась на месте.

У Норы застучали зубы — от холода или страха, она не знала. Человек повернулся и ушёл. Мужчина или женщина? Капюшон был натянут, определить невозможно.

Продолжая стучать зубами, Нора бросилась наверх и накрылась одеялом с головой. Свернулась клубком и закрыла глаза. В человеке, караулившем снаружи, было нечто жуткое.

Что ему понадобилось от семьи Русен?

Отправить