— Кому кофе?

Ханна Хаммарстен поднялась из-за стола и вопросительно посмотрела на мужа и дочь. Они доели лазанью, было почти половина восьмого. За большим окном, выходившим к берегу Трувиля, стояла непроглядная темнота.

— Чарли? — спросила она, начиная убирать со стола.

— Да, спасибо. — Он потянулся к пульту.

— Обязательно включать телевизор прямо сейчас?

— Скоро новости. Мы уже поужинали, я только хочу услышать заголовки.

Ханна скорчила гримасу. Чарли хотел, чтобы телевизор работал постоянно, а она предпочитала выключать его хотя бы за едой. Она открыла воду в раковине.

— Поможешь мне, пожалуйста, Луиза?

— Ладно.

— Прямо сейчас?

Луиза неохотно встала и взяла тарелку.

От стола до раковины было всего несколько шагов. Дом в Трувиле они купили в начале девяностых, потом отремонтировали и расширили. От старого дачного домика пятидесятых годов остался лишь каркас; теперь здесь была большая кухня, объединённая с гостиной, и камин, построенный на заказ. Новые складные стеклянные двери выходили на юго-запад и вели на широкую деревянную террасу у самого берега.

Ханна обожала этот дом. Когда они искали дачу в архипелаге не слишком далеко от Стокгольма, о нём сообщил хороший знакомый. Сандхамн подходил идеально. Из Броммы до Ставснеса можно было доехать за час, оттуда круглый год регулярно ходили паромы. Меньше двух часов от двери до двери.

Единственным недостатком Трувиля была пятнадцатиминутная поездка на велосипеде до посёлка с магазинами, ресторанами и, конечно, знаменитой пекарней. С другой стороны, так они получали необходимую физическую нагрузку: летом было слишком легко набрать пару килограммов на пончиках, барбекю и свежих ягодных пирогах.

Но в это время года жизнь напоминала пребывание на далёкой планете. Кроме родных, Ханна за весь день не встретила ни души; тащиться в посёлок по серой пасмурной зимней погоде не было сил, и она устроилась с книгой.

— Твою мать!

Ханна вздрогнула. Крик Чарли прозвучал внезапно; она обернулась, всё ещё держа форму из-под лазаньи.

— Что случилось?

Чарли указал пультом на экран, где крупными жёлтыми буквами горел заголовок последних новостей:

НА САНДХАМНЕ НАЙДЕНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ОСТАНКИ

Ханна всё ещё смотрела на слова, когда заговорил ведущий:

— Сегодня полиция обнаружила человеческие останки на острове Сандхамн в Стокгольмском архипелаге. Представитель полиции не смог подтвердить связь находки с девушкой, бесследно исчезнувшей на острове в ноябре прошлого года, однако заявил, что такая возможность не исключается.

Ханна быстро поставила форму и опустилась на стул — ноги подкосились.

— Боже мой, а если это Лина? — Она прикрыла рот ладонью. — Бедная Марианна. Бедные, бедные Андерс и Марианна, — прошептала она.

Чарли обнял её за плечи, пытаясь утешить; его лицо побелело. Луиза не сказала ни слова. Она неподвижно сидела перед телевизором, потом тихо заскулила.

— Мам. — Она обернулась, лицо исказилось, хлынули слёзы.

— Милая. — Ханна бросилась к дочери и крепко обняла. — Они ещё не подтвердили, что это Лина. Пока ничего точно не известно. — Она повернулась к Чарли. — Выключи.

Луиза свернулась клубочком. Она рано легла спать, всё ещё потрясённая страшной новостью.

Она думала о полицейских, которые приходили после исчезновения Лины: высоком доброжелательном мужчине и невысокой энергичной женщине лет пятидесяти. Луиза была последней, кто видел Лину той ночью. Она до сих пор помнила, как подруга уехала на велосипеде в темноту, держа в одной руке фонарик, слегка виляя и бросая через плечо:

— До встречи!

Потом Луиза закрыла входную дверь и больше никогда Лину не видела.

Они были лучшими подругами с девяти лет, когда познакомились в школе плавания. Фотографию, показанную в программе «Розыск», Ханна сделала на террасе возле их дома; копию она отдала маме Лины. Девочки постоянно ночевали друг у друга.

Слеза скатилась по щеке, и Луиза уткнулась в подушку, заглушая всхлип.

Это должна быть Лина. Кто же ещё?

В новостях говорили о человеческих останках и рассуждали об убийце, который получал удовольствие, расчленяя жертв. Луиза вдруг почувствовала себя маленькой испуганной девочкой. Она потянулась к старой потрёпанной мягкой игрушке — кролику, чей мех теперь был скорее серым, чем белым. Луиза и сама не знала, зачем хранила его все эти годы, но теперь прижимала изо всех сил.

Вначале, сразу после исчезновения Лины, она думала, что подруга покончила с собой. После несчастного случая, в котором погиб Себастьян, Лина была уничтожена и винила себя. Возможно, чувство вины стало невыносимым, и той ночью она совершила глупость? Это казалось единственным разумным объяснением, хотя Луизе отчаянно не хотелось верить, что подруга способна на подобное.

Несмотря на сомнения, она рассказала полиции о подозрениях, а с течением времени убедила себя, что всё так и произошло. Лина не поехала домой. Вместо этого бросилась в ледяную воду и утонула.

Как Себастьян.

Но правда оказалась ещё страшнее: Лину убили.

Луиза сильнее стиснула плюшевого кролика, когда подсознания коснулась мысль. Она оттолкнула её, но та не исчезла. Перед внутренним взором возникло знакомое лицо.

Якоб.

Она слышала его голос, кричавший на Лину. Ярость, выплёскивавшуюся наружу. Страх в глазах Лины.

Якоб.

Отправить