В трубке прозвучал металлический голос автоответчика. Нора дождалась, пока её соединят с живым человеком.

— Психологическая и травматологическая клиника Святого Эрика.

— Можно поговорить с Анни Виделль?

Вернувшись из леса домой, Нора сварила горячий шоколад и разогрела в микроволновке булочки с корицей. Позвонила Томасу и рассказала, что они увидели; он обещал позже зайти и поговорить с мальчиками.

Нора изо всех сил старалась создать ощущение обычной, безопасной жизни. Растопила белую изразцовую печь в гостиной и зажгла свечи, чтобы в доме стало спокойно и уютно. Они сыграли в «Монополию», отвлекаясь от произошедшего: увлеклись борьбой за Норрмальмсторг и Кунгсгатан, весело спорили, какая карточка «Шанс» выгоднее.

Теперь Адам и Симон смотрели американский фильм о супергероях, а Нора ушла с мобильным телефоном в спальню, чтобы они не слышали разговор.

— Алло? Анни Виделль слушает.

От облегчения Нора едва не заплакала. Если бы Анни не оказалось на месте, она не знала бы, что делать. Подруга, дипломированный психолог, была именно тем человеком, с которым следовало поговорить.

— Это Нора. — Она не смогла подавить всхлип.

— Господи, Нора, что случилось? Ты плачешь?

Нора стиснула телефон и попыталась взять себя в руки. Голос едва слушался.

— Произошло нечто ужасное.

Отрывочными фразами она описала утренние события в лесу. Рассказала и о Хенрике, и о разводе, и о том, почему возвращение в городской дом сейчас казалось невозможным.

— Похоже, вы пережили сильнейшее потрясение, — ответила подруга, — но это ещё не значит, что у детей обязательно возникнет психологическая травма.

— А если мальчики останутся искалеченными на всю жизнь? — с трудом спросила Нора. — Я не знаю, что делать.

— Успокойся. — Анни сразу заговорила ровным профессиональным тоном. — Конечно, событие ошеломляющее, и очень жаль, что именно дети нашли мешок. Однако для того, чтобы подобное переросло в травму, требуется немало факторов.

— Что ты имеешь в виду?

— Переживание, которое слишком трудно переработать, со временем может стать травмой, особенно если сопровождается чувством полного бессилия — невозможностью повлиять на ситуацию. Можно сказать, защитный механизм психики оказывается перегружен, и это запускает реакцию.

На секунду повисла тишина, затем Анни продолжила:

— Но ты говоришь, Симон сам рассказал тебе о случившемся, и Адам тоже?

— В конце концов.

— Хорошо. Значит, они взяли ситуацию под контроль. Доверившись тебе, не позволили страху подчинить себя. Понимаешь?

— Кажется, да.

— В ближайшие дни внимательно следи за их поведением. Плохо ли они спят, выглядят ли подавленными и вялыми, бывают ли вспышки гнева без причины — всё в таком духе. Как они вели себя сегодня?

Нора задумалась. Партия в «Монополию» прошла очень хорошо; даже Адам, обычно не умевший проигрывать, доиграл до конца без скандала. Симон признаков возбуждения не проявлял, но он и в обычной жизни был гораздо менее азартным, чем старший брат.

— Почти как всегда, я бы сказала. Разве что Адам был немного тише обычного.

— Хорошо. Конечно, ты будешь рядом и готова выслушать, если кто-нибудь захочет поговорить, но не дави. Просто оставайся рядом.

— Мне увезти их в город?

Нора едва осмелилась спросить. Возвращаться в дом в Сальтшёбадене сейчас она не собиралась, значит, придётся снять гостиницу или поселиться у родителей. Она напомнила себе: благополучие детей важнее её собственного желания держаться подальше от Хенрика.

— Думаю, не стоит. Иначе есть риск, что мальчики навсегда свяжут Сандхамн с чем-то ужасным. Лучше остаться на несколько дней и помочь им оставить это позади. Пусть снова почувствуют себя на обычных каникулах, а воспоминание о лесной находке начнёт блекнуть.

Нора долго выдохнула. Закончив разговор, она всё ещё слышала советы Анни. Самое важное — вести себя естественно и придерживаться привычного распорядка. Ощущение безопасности и много любви способны творить чудеса.

Отправить