Глава II
Детектив Стив Карелла очень хотел бы, чтобы один из львов не затащил левую ногу жертвы в 88-й полицейский участок. Именно это привело Толстяка Олли Уикса к этому делу. В результате большая часть тела жертвы была съедена тремя львицами, молодым львом и большим львом с густой гривой, явным лидером стаи, ни один из которых не казался обеспокоенным увлечённой аудиторией детективов, сотрудников зоопарка и телерепортёров, собравшихся у вольера львов в зоопарке Гровер-Парка.
Половина территории зоопарка относилась к юрисдикции 87-го полицейского участка.
Другая половина относилась к юрисдикции 88-го.
По приблизительным подсчётам Кареллы, четыре пятых тела жертвы находились в 87-м участке. Оставшаяся пятая часть, нога жертвы, находилась в 88-м участке, где Толстый Олли, наблюдая за тем, как молодой лев разрывает и грызёт ногу, и сам проголодался.
Это было субботнее утро, двадцать третье декабря, настоящее начало большого рождественского уик-энда, который только вчера включал в себя первый полный день Хануки, теперь уже ставшей историей. Карелла и Мейер получили вызов около двадцати минут назад, в четверть восьмого, когда ответственный за зоопарк позвонил в полицию, чтобы сообщить, что женщина забрела в вольер и в этот самый момент подвергается нападению стаи львов, которых ещё не кормили этим утром.
В 07:37 утра на дорожках, которые петляли мимо решётчатого забора, а за ним — рва, а затем и острова, где обитали львы и львицы, лежал толстый слой снега. Телерепортёры были в восторге. Никогда раньше не было такой фотосессии, как эта: стая львов разрывала на куски женщину, которая была совершенно обнажена в один из самых холодных дней в году, а животные жадно пожирали её плоть и кости. Примерно в пятидесяти футах оттуда, на территории 88-го полицейского участка одинокий лев с удовольствием грыз ногу жертвы.
Детектив Оливер Уэнделл Уикс получил вызов примерно через десять минут после Кареллы и Мейера, когда молодой лев затащил ногу в 88-й участок. Ни один из детективов не был особенно рад такому делу — да и любому другому делу, если на то пошло — за полчаса до окончания смены, особенно в праздничные выходные, когда им нужно было делать покупки, наряжать ёлку и упаковывать подарки.
В то утро, когда температура держалась чуть выше нуля, Олли был одет только в спортивную куртку поверх тёмных брюк, белую рубашку, галстук с пятнами от еды, белые носки, чёрные туфли и красную шерстяную шапку. Он позавтракал час назад, но вся эта суматоха на острове заставила его задуматься, открылась ли уже кофейня в зоопарке. Карелла и Мейер, напротив, были одеты в тёплые пальто, перчатки и шарфы. Каждый из них по отдельности жалел, что толстяк Олли был втянут в это дело из-за ноги жертвы. Каждый из них по отдельности задавался вопросом, как им вывезти жертву с острова, пока от неё не остались только пережёванные кости.
Машина службы экстренной помощи прибыла менее пяти минут назад, и капитан, ответственный за отряд службы экстренной помощи, разговаривал с заместителем директора зоопарка, человеком по имени Уильям Бойд, которому позвонил из дома начальник комиссариата, и сообщил, что один из их сотрудников только что закончил кормить человекообразных обезьян и направлялся к вольеру львов, чтобы доставить двести фунтов лошадиного мяса, обогащённого витаминами и минералами, когда он заметил, что на островке нападают на женщину. Бойд теперь советовал капитану службы экстренной помощи взять свой грузовик и команду и ехать домой.
«Наши сотрудники вполне способны добраться до островка и забрать то, что осталось от убитой женщины», — сказал он.
Капитан экстренной службы сказал ему, что для «гражданского» человека может быть очень рискованно идти туда, чтобы забрать тело, пока львы, по его словам, находятся в «кормовом ажиотаже», хотя, по правде говоря, животные, казалось, не спеша проводили свой утренний приём пищи. Команда капитана экстренной службы склонялась к его мнению. Команда спасала людей, застрявших в лифтах, вскрывала специальными ножницами автомобили, в которых были зажаты люди, извлекала обугленные тела из скруток раскалённых электрических кабелей, даже вскрывала замки на дверях камер, когда проститутки заклеивали их жевательной резинкой, чтобы избежать явки в суд. Однако это был первый раз, когда они видели, как полдюжины львов разрывают женщину на куски. Что, однако, не помешало им мгновенно стать экспертами.
Один из парней из команды предложил, что, может быть, им стоит сначала заняться ножкой — в качестве своего рода тренировочного упражнения. Бросить молодому льву туда, на территорию 88-го участка, что-нибудь ещё поесть, отвлечь его от ножки, перекинуть лестницу через ров и вырвать у него ножку, пока тот будет таким образом отвлечён. Капитан экстренной службы считал, что человеческая плоть для этих животных — нечто вроде деликатеса, и отвлечь их от неё обычной пищей может быть не так-то просто. Олли становился всё голоднее и голоднее. Карелла и Мейер наблюдали за пиршеством стаи. На островке земля вокруг добычи была взрыхлена, снег растоптан и забрызган кровью.
Олли подошёл к месту, где капитан экстренной службы и его команда обсуждали свой следующий шаг. Капитана звали Эрни Левин. Поскольку это были выходные Хануки, Олли решил, что не помешает напомнить Левину, что он еврей.
«Эй, Эрни», — сказал он, — «что ты делаешь на работе в свой праздник?»
Левин знал Олли по предыдущим делам. Он поприветствовал его без особого энтузиазма.
«Привет, Олли», — коротко сказал он.
«Ты уже поставил ханукальный куст?» — спросил Олли.
«У нас дома нет ничего подобного», — ответил Левин.
«Ты зажигаешь все десять свечей?»
«Девять», — поправил его Левин.
«Ты думаешь, что та дама там кошерная?» — спросил Олли. «Потому что я слышал, что львы не едят свинину.»
«На, выкуси», — сказал Левин, на мгновение прижав руку к паху, а затем подошёл к месту, где только что в смятении появился генеральный директор зоопарка. Директора звали Альфред Харди. По оценке Кареллы, ему было под сорок; высокий стройный мужчина, которого скорее можно было бы принять за адвоката или бухгалтера, чем за человека, управляющего небольшим городком. А именно этим и был зоопарк Гровер-Парк: небольшим городком внутри гораздо большего города. Харди одним взглядом оценил ситуацию и сказал Левину, что хочет, чтобы всех убрали отсюда, пока его люди проведут то, что для него было простой спасательной операцией. Левин объяснил, что спасать уже некого. Жертва уже была мертва и, по сути, в этот самый момент её дожирали. Харди ответил, что нужно спасти пятерых здоровых львов. Левин сказал, что ему придётся согласовать это со своим заместителем инспектора.
«Хорошо», — раздражённо сказал Харди, — «идите и согласуйте. А я тем временем заберу своих львов с этого островка.» Он повернулся к Бойду. «Следите, чтобы никто не пытался туда выйти. Я буду в зоне ожидания», — сказал он и ушёл, сердито топая ногами. Карелла решил, что человек, который пришёл в смятении и ушёл в гневе, не может быть совсем плохим. Левин вернулся к грузовику, чтобы позвонить своему начальнику. Олли пожал плечами и повернулся к месту, где Карелла и Мейер всё ещё наблюдали за львами. Симпатичная блондинка из «Новостей 4-го канала» подошла к Карелле и сказала: «Увлекательно, не правда ли?»
«Захватывающе», — ответил Олли.
Блондинка повернулась к нему, как будто удивившись, что бегемот может говорить.
«Хотите пойти позавтракать?» — спросил Олли.
«Спасибо, я уже позавтракала», — ответила она.
«Я не имел в виду вас, мисс», — сказал он и улыбнулся. «Я обращался к своим коллегам. Этим выдающимся сыщикам из 87-го участка.»
«Лучше подождать, пока приедет судмедэксперт, так не думаешь?» — сказал Карелла.
«Но раз вы об этом заговорили, я детектив первого класса Оливер Уэнделл Уикс», — сказал Олли, обращаясь к блондинке. «Хотите меня расспросить?»
«Зачем?»
«Та нога находится в моей юрисдикции.»
«Тогда почему бы вам не забрать её у этого льва?»
«Возможно, через некоторое время я это и сделаю.»
«Хорошо. Идите и заберите ногу, а потом я вас расспрошу.»
«А ещё я играю на пианино», — сказал он.
«Жаль, что у нас в парке нет пианино», — сказала блондинка и повернулась к Карелле. «Как, по-вашему, женщина туда попала?» — спросила она.
«Я беру уроки уже почти две недели», — сказал Олли. — «Сейчас я работаю над композицией «Ночь и день»».
Бойду было поручено следить, чтобы никто не выходил на островок. Но он только что услышал вопрос блондинки и захотел подойти поближе к девушке с длинными ногами, короткой юбкой, сапогами на высоком каблуке и коричневой кожаной курткой. Поэтому он подошёл, чтобы объяснить, что персонал попадает на островок через туннель под рвом...
«Каждую ночь львов забирают внутрь», — пояснил он. — «В клетки в зоне содержания.»
«Это очень интересно», — сказала блондинка.
«Я выучу пять композиций», — сказал Олли.
«Это тоже очень интересно», — сказала блондинка и повернулась к тому месту, где Карелла и Мейер продолжали наблюдать за львами. Утро было страшно холодным, но ни один из мужчин не носил шапки. Волосы Кареллы были каштановыми и теперь танцевали на его голове под сильным ветром. Мейер был полностью лысым; его лысая голова делала его вид более холодным, чем он был на самом деле. Два детектива стояли по бокам толстого Олли, чья маленькая красная шапочка была наклонена под развязным углом. На самом деле, Олли считал, что он выглядит очень элегантно.
«Меня зовут Хани Блэр», — сказала блондинка Карелле, — «я работаю в программе «Новости в пять часов».»
«Привет, Хани», — сказал Олли. — «Я работаю в 88-м участке.»
Хани подумала, что два больших детектива, стоящие там и наблюдающие за прожорливыми львами, составляют красивую картинку. Оба были высокими и широкоплечими, лысый мужик выглядел солидно и серьёзно, а другой — чертовски сексуально, хотя она не могла понять, почему, ведь он не был таким уж красавцем. Возможно, дело было в том, что его глаза были немного раскосыми, что придавало ему китайский вид, хотя он явно не был азиатом. Возможно, дело было в его взгляде. Мрачном и задумчивом. Как будто ему было больно смотреть, как женщину там разрывают на куски.
«Вы новичок на этой работе?» — спросила она его.
«Новичок? Я?» — сказал он, улыбнулся и покачал головой.
Улыбка подействовала и на неё.
«Хотите, я вас сфотографирую?» — спросила она.
«Конечно», — ответил Олли.
«Вас и вашего напарника», — уточнила Хани. «Смотрящих на львов.»
«Не думаю, спасибо», — ответил Карелла.
«Почему?»
«Это будет непрофессионально», — ответил он.
«Давайте сделаем хороший снимок», — сказала Хани и одарила его ослепительной улыбкой.
Мейер поднял брови.
«Спасибо, нет», — повторил Карелла.
«Подумайте об этом», — сказала она, отвернулась и пошла обратно к своей съёмочной группе, её кокетливая юбочка развевалась вокруг её элегантных длинных ног. Олли смотрел ей вслед. Мейер тоже. Карелла подошёл к Левину, который всё ещё разговаривал по телефону с заместителем инспектора.
«Нам нужно как можно скорее добраться до того островка», — говорил Левин. — «Пока в пятичасовых новостях всем не рассказали, что мы позволили диким животным съесть всё на Рождество.» Он послушал, а затем сказал: «Ты так думаешь?» Он снова послушал. «Не уверен, что генеральный директор здесь на это согласится.» Он послушал, кивнул, сказал: «Хорошо, босс, как скажешь», и положил трубку на подставку в кабине грузовика. Он повернулся к Карелле и сказал: «Цитата: «Если опасное животное угрожает жизни человека, уничтожьте его.» Точка. Конец цитаты.»
«Так чего же он хочет?»
«Команду снайперов.»
«Мистеру Харди это не понравится.»
«Я так и сказал инспектору.»
«Позвольте мне поговорить с ним. Вы позвоните в SWAT и скажите, что нам нужно достаточно снайперов, чтобы справиться с пятью здоровенными львами.»
Мейер подошёл к грузовику.
«Что мы делаем?» — спросил он.
«Стреляем в львов», — ответил Карелла.
«Я уберу их с островка до того, как прибудут ваши снайперы», — сказал Харди. «Какой смысл их убивать? Женщина уже мертва. К тому же, они же не сбежали из неволи и не пошли на поиски добычи. Женщина каким-то образом сама попала на островок. Это дикие животные. Хищники. В их природе было напасть на неё и сожрать.»
«Сэр, я просто сообщаю вам о наших планах», — сказал Карелла. Он посмотрел на часы. «Команда спецназа должна прибыть через десять-двенадцать минут. Тогда они и займутся животными.»
«А пока я уберу их с островка. У вас есть свой план, у меня — свой.»
«Каков ваш план, мистер Харди?»
«Я попрошу своих ветеринаров усыпить животных и перенести их сюда, в клетки для содержания.»
«Сюда» означало здание, похожее на бункер, соединённое с островком рампой и туннелем, проходящим под рвом. К этому моменту в зоне содержания собралось значительное количество сотрудников зоопарка. Помимо сотрудников разного уровня, здесь были сотрудники отдела по уходу за животными, два специалиста по поведению животных и три ветеринара, которые будут заниматься анестезией животных.
Как Харди объяснил Карелле, Мейеру и Олли, который к ним присоединился, предстоящая операция была действительно простой. Ветеринары будут использовать либо дротиковые ружья, либо духовые трубки для введения анестетика. Клетки для содержания животных внутри бункера имели по бокам примыкающие проходы для смотрителей. Гильотинные двери открывались из клеток на проходах в более крупные клетки для содержания. Задняя часть каждой клетки была образована бетонной стеной высотой пять футов. Передняя часть каждой клетки была построена из стальной сетки. Рабочая зона смотрителей пролегала по центру здания. По обеим сторонам рабочей зоны были двери для доступа к клеткам. Сонные животные будут перенесены с островка на рампу, по проходам и в клетки для содержания.
Учитывая, что Карелла сказал Харди, что стрелки будут здесь через десять-двенадцать минут, он не торопился, обсуждая со своими сотрудниками процедуры, которые они будут использовать для безопасного анестезирования и транспортировки львов с островка в зону содержания. Должны ли они использовать стрелковый дротик или духовой дротик? Должны ли они использовать диссоциативный анестетик, транквилизатор, ненаркотическое седативное средство или наркотическое средство?
«Даже более мелкие кошки, чем те, что находятся там, опасны для обращения без анестезии», — объяснил Харди. — «Молодой лев, который отнёс ногу той женщины, весит не менее ста восьмидесяти килограмм. Я бы сказал, что его длина, включая хвост, составляет три метра, а высота в плечах — не менее одного метра. Если попытаться накинуть сеть на дикое животное такого размера, то нарвёмся на неприятности.»
Препарат, который они обсуждали, был гидрохлорид кетамина, диссоциативный анестетик, который чаще всего вводят внутримышечно в дозах от 100 до 200 мг/мл. Для дозы, достаточной для быстрого эффекта, требовался более крупный дротик и более мощная сила подачи. Один из смотрителей утверждал, что это повышает вероятность травмирования животного. Другой утверждал, что введение гидрохлорида кетамина сопровождается болезненными ощущениями. Один из ветеринаров утверждал, что препарат вызывает у животного склонность к судорогам. За три минуты до начала операции они всё-таки согласились использовать препарат и решили, что вместо духового дротика, который давал более высокую вероятность успешного введения, они будут использовать стрелковый снаряд, который оказывал травматическое воздействие, но был необходим, поскольку препарат был гидрохлоридом кетамина.
В семь минут девятого, как раз когда Карелла подумал, что услышал приближающуюся сирену фургона с командой SWAT, команда Харди прошла через стальные гильотинные двери, вышла на проход, спустилась по рампе и вошла в туннель, который вёл ко второй паре гильотинных дверей, которые незаметно открывались в подобную джунглям среду, где молодой лев грыз отрезанную ногу женщины. Если лев и услышал, как открываются гильотинные двери, он не подал и виду. Он всё ещё был занят костью, в которую теперь превратилась нога женщины, когда в него попал дротик. Ветеринары целились ему в мышцу, пытаясь ввести дозу диссоциативного анестетика. Но, как часто бывает с дротиками, удара оказалось недостаточно, чтобы выпустить заряд. Фредди, так звали льва, поднял голову от кости, заметил трёх ветеринаров, притаившихся за одним из кустов вольера...
«Спокойно, Фредди», — прошептал один из ветеринаров.
Лев присматривался всего мгновение, а затем бросился на них.
Они побежали к гильотинным дверям, а лев — за ними, вбежал в туннель под рвом, поднялся по рампе и оказался в загоне за клетками, напугав Харди, который слишком поздно понял, что лев на свободе. Он нажал на кнопку, которая начала закрывать гильотинные двери за тремя ветеринарами, но лев тоже успел оказаться внутри. Двери с грохотом закрылись. Все оказались в длинной узкой клетке с львом, который только что впервые попробовал человеческую плоть.
Дверь в рабочую зону находилась в дальнем конце клетки. Между этой дверью и львом находились четыре смотрителя зоопарка, три ветеринара, два специалиста по поведению животных, два куратора, помощник директора, директор, три детектива и куропатка на грушевом дереве.
Одним из детективов был Стив Карелла.
Лев направился прямо к нему.
Возможно, это была его улыбка.
Но Карелла не улыбался. На самом деле он был в ужасе, его глаза выпучились, рот широко раскрылся, когда лев прыгнул на него. Он поднял руки в защитной позе. Почти двести килограмм животной силы сбили его с ног и бросили на бетонный пол клетки. Прижатый огромными лапами, Карелла смотрел вверх на голову размером с пляжный мяч, покрытую рыжеватой шерстью, с жёлтыми глазами, открытой пастью и зубами. Рёв льва пронзил каждый нерв в теле Кареллы. Он отвернул голову в тот момент, когда животное бросилось на его лицо.
Раздался выстрел.
Он попал льву точно между глаз.
Он рухнул на Кареллу, как огромный вонючий коврик в чьей-то гостиной.
Толстый Олли Уикс подковылял, улыбаясь, с девятимиллиметровым «Глоком» в руке.
Он откинул куртку, спрятал пистолет в кобуру и сказал: «Ты мне должен, Стив-а-рино.»
Несмотря на яростные протесты Альфреда Харди, команда SWAT быстро расправилась с оставшимися четырьмя львами. Хани Блэр сделала несколько хороших снимков снайперов, выполняющих свою работу, прицеливающихся из винтовок, а львы с удовольствием пожирали лежащую там женщину, кто бы она ни была, не подозревая, что через несколько минут они станут всего лишь трофеями. Харди отказался позволить Хани сфотографировать трупы на островке, животных или людей, и приказал ей покинуть территорию. Она подошла к месту, где пара парамедиков осматривала Кареллу на предмет порезов или синяков, вызванных, как они настаивали, «нападением».
«Меня не растерзали», — повторял им Карелла. «Меня почти съели, но не растерзали.»
«В любом случае, это хорошая идея», — сказала Хани и улыбнулась. «Вот моя визитка. Если захотите поговорить о полицейской работе или телерепортажах, позвоните мне. Или даже просто выпить капучино, м-м?» — сказала она и снова улыбнулась. «Чао, бамбино.»
Карелла смотрел, как она уходит.
Он посмотрел на визитку.
И бросил её в мусорное ведро рядом с перилами, на которых сидел.
Медики считали, что лев, напавший на него, повредил ему мозг.
Больше всего Кареллу беспокоило в отношении мёртвой женщины — или того, что от неё осталось, а это было не так много — то, что она была обнажена.
«Женщина бродила по зоопарку без одежды в разгар зимы», — сказал Карелла.
«Что действительно кажется странным», — согласился Мейер.
«Почти как будто она не хотела, чтобы её опознали.»
Он думал, что это самое худшее время года для самоубийств. Девушка теряет своего мужчину, работу, рассудок, золотые часы — он заметил, что на ней не было часов, если только их не съел один из львов — и решает покончить с собой. Стыдясь того, что собирается сделать, она раздевается догола, идёт голая в зоопарк, прямо в львиный вольер.
Ещё одна вещь, которая беспокоила его, — это то, что Олли Уикс спас ему жизнь. Когда-то Берт Клинг спас пуэрториканского курьера от почти смертельного избиения бейсбольной битой. Этого человека звали Хосе Эррера, и он рассказал Клингу, что в некоторых культурах — азиатской или североамериканской индейской, он не был уверен, в какой именно — если ты спас человеку жизнь, ты несёшь ответственность за эту жизнь навсегда. Единственное, чего Карелла не хотел, — это чтобы толстый Олли Уикс был ответственен за его жизнь навсегда.
«Ты думаешь, кто-то бросил её на съедение львам?» — спросил он Мейера.
«Это было бы что-то новенькое», — ответил Мейер.
Карл Блэйни ненавидел осматривать тела, которые были разорваны на части. Если бы он хотел стать мясником, то не пошёл бы учиться в медицинский институт. Этот случай был особенно отвратительным. Всё было изжёвано и разорвано. Дела, связанные с отрезанными частями тела, обычно были связаны с травмами от тупого удара, когда человека сбивал грузовик или поезд метро. В других случаях, когда попадались отрезанные руки и ноги, кто-то пытался избавиться от жертвы убийства, распиливал тело на куски и упаковывал их в чемодан. Ему сказали, что этот конкретный труп был атакован львами, как будто этот город был африканской саванной.
От левой ноги жертвы осталось не больше, чем голые кости. Все ткани и мышцы были сорваны, обнажив бедренную кость, коленную чашечку, большеберцовую и малоберцовую кости, части которых также были обгрызены. Правая нога находилась в аналогичном состоянии: кости были расколоты, костный мозг высосан. Правая грудь женщины полностью исчезла, левая грудь была съедена почти до места соединения с грудной клеткой. Правая рука всё ещё была соединена с телом, но кисть была съедена, включая кости, а от запястья до локтя ткани и мышцы исчезли, обнажив локтевую и лучевую кости.
Сердце, печень, поджелудочная железа, желудок — все вкусные части — исчезли. Он осматривал голову и лицо женщины, которые были частично съедены, нос и уши исчезли, губы исчезли, глаза исчезли, когда он заметил...
Но как это могло быть?
Он смотрел на крошечное круглое отверстие в черепе, чуть выше того, что осталось от линии роста волос женщины.
Невооружённым глазом это очень напоминало рану от выстрела из пистолета малого калибра.
Было два часа тридцать минут в субботу днём, когда зазвонил телефон на столе Кареллы. Он снял трубку.
«Карелла», — сказал он.
«Это Блэйни.»
«Привет, Карл.»
«По поводу той мёртвой девушки, которую съели львы?» — спросил Блэйни, как будто всё ещё не мог в это поверить. «Я снял отпечаток большого пальца и два отпечатка других пальцев. Полагаю, ты не много знаешь о ней...»
«Пока что ничего.»
«Я спрашиваю... потому что нашёл кое-что интересное.»
«Что именно, Карл?»
«Я обнаружил крошечную перфорацию в левой височной области черепа. Сначала это выглядело как пулевое ранение, но при более тщательном изучении...»
«Похоже на что?» — спросил Карелла.
«...оказалось это не так.»
«Что это было?»
«Рана от шила для льда. Кто-то ударил её шилом для колки льда.»
Он подождал, пока Карелла осмыслит это.
«Траектория прошла в мозг на глубину до левого мозгового стебля», — сказал он. «Интересно то, что такая рана редко приводит к мгновенной смерти. При отсутствии сотрясения мозга у нас были жертвы, которые выживали до пяти дней после нападения.»
«Не уверен, что понимаю, о чём ты говоришь, Карл.»
«Я говорю, что есть зарегистрированные случаи, когда жертвы прошли большие расстояния от места травмы. В конце концов, из раны начнётся подкорковое или субдуральное кровоизлияние, которое приведёт к сдавливанию мозга и, как следствие, к смерти. Но до этого...»
«До этого она могла дойти до парка, так?»
«Да. Или кто-то мог перенести её туда с места, где произошла травма. В любом случае, я просто констатирую как достоверный факт, что сначала её ударили ножом для колки льда. Шилом.»
«Когда я получу эти отпечатки?» — спросил Карелла.
«Они уже в пути», — ответил Блэйни.
Отпечатки были доставлены Карелле курьером в три часа семнадцать минут того же дня. Через полчаса система автоматической идентификации отпечатков пальцев IAFIS вышла на связь с ним и сообщила о совпадении с отпечатками лейтенанта армии США по имени Кэссандра Джин Ридли.
