Глава X
Шармейн подняла голову, когда все трое вывалили из лифта. Стоило дверям закрыться за ними, как из-под пальто мгновенно выскочили стволы. Она уже тянулась к кнопке на своём столе, когда Вигги бросил:
«Не смей, жирная сука.»
Это задело. Секунду спустя он отвесил ей знатную пощёчину, чтобы до неё дошло: он не шутит. Это задело ещё сильнее. Один из мексиканцев уже нёсся по длинному коридору, вдоль стен которого тянулись ряды плакатов с книгами, о которых отроду никто не слышал. Вигги направился прямиком в кабинет Хэллоуэя.
Тот сгорбился над клавиатурой компьютера, пиджак был небрежно перекинут через спинку стула, галстук-бабочка развязан и болтался на шее, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, рукава закатаны. Он резко вскинул голову в тот момент, когда Вигги вломился в кабинет, и тут же начал щупать клавиатуру. Четыре нажатия — и он бы вышел из программы и вырубил к хуям компьютер: клавиша Windows справа от пробела, стрелка вверх, клавиша ввода и снова ввода. Стоило компьютеру вырубиться, и хер бы кто смог запустить его снова без правильного пароля. Хэллоуэй успел нащупать клавишу Windows и уже собирался вдарить по стрелке вверх, как Вигги рявкнул:
«Не смей, блядь, беляк.»
Хэллоуэй замер. На мгновение показалось, что он всё-таки доведёт дело до конца. Просто щёлкнет по оставшимся трём клавишам, вырубит компьютер и этим надёжно его заблокирует.
Но ствол в руке у Вигги был внушительным и пиздец каким устрашающим.
Всего было восемь сотрудников, и все они сейчас сидели вокруг длинного конференц-стола. Ричард Хэллоуэй сидел во главе стола, как и полагалось издателю. Дэвид Гуд из отдела рекламы сидел слева от него, Карен Андерсен из отдела продаж — справа. Ещё были редактор по имени Майкл Гаррити и ещё один редактор по имени Генри Даггерт. Там же была Шармейн, толстая секретарша, и кто-то по имени Джордж Янг из склада, и ещё кто-то по имени Бетти Альвейс из художественного отдела. Всего их было восьмеро. Все они выглядели испуганными.
Вигги и двое мексиканцев прислонились к трём стенам, с оружием в руках. Вигги держал «М11-9», который он купил прошлой ночью за пятьсот долларов у человека по имени Малыш Николас в Даймондбеке. Виллада и Ортис были вооружены пистолетами «Пустынный орёл». Часы на стене конференц-зала показывали двадцать минут до десяти. Они застали всех врасплох, и теперь собирались выдвинуть свои требования.
Мексиканцы решили, что говорить будет только Вигги. Сначала Ортис возражал, мотивируя это тем, что его английский безупречен. Но Виллада в конце концов убедил его. Мужчины небрежно прислонились к стенам. Их оружие, которое они непринуждённо держали в руках, выглядело почти безобидно. Все трое решили, что им не о чем беспокоиться в присутствии этих книжных червей. Они и не подозревали, что их ждёт.
«Итак, дело вот в чём», — сказал Вигги. — «Наши претензии: миллион семьсот тысяч для моих друзей и миллион девятьсот тысяч для меня. Мы не знаем, где у вас запрятаны деньги, но один из вас пойдёт с одним из нас, чтобы достать наличку и принести её сюда. Потом мы все разойдемся, а вы сможете пойти домой и насладиться остатком праздника. Я ясно выразился?»
«У нас нет таких денег», — сказал Хэллоуэй.
«Мы уверены, что у вас есть», — сказал Вигги. — «Мы уверены, что вы пойдёте за ними, прежде чем...»
Он посмотрел на часы.
«До шести часов вечера. Это примерно через восемь часов. Потому что за каждый час, который мы просидим здесь, не пойдя за деньгами, нам придётся застрелить одного из вас. Восемь часов, восемь человек. К шести часам вы все будете мертвы, если мы не получим наши деньги. Я ясно выразился?»
В комнате воцарилась тишина.
«Мне нужно позвонить», — сказал Хэллоуэй.
«Мы будем слушать», — сказал Вигги.
Мексиканцы улыбались.
Вигги решил, что выразился достаточно ясно.
Сотрудники детективного отдела 87-го полицейского участка, казалось, не могли сосредоточиться на делах на своём еженедельном пятничном утреннем совещании. Карелла пытался рассказать им, что он и Олли узнали от Тито «Тиго» Гомеса. Он пытался объяснить, что, если Тиго можно доверять, то за убийством Джерома «Джерри» Хоскинса, он же Фрэнк Холт, стоит наркоторговец по имени Уолтер «Вигги» Виггинс...
«Это произошло в нашем участке?» — спросил лейтенант Бирнс.
«Нет, но на нашем участке была убитая женщина.»
«Какая ещё убитая женщина?» — спросил Энди Паркер.
Сегодня он был одет для работы под прикрытием, а это означало, что он не брился, был одет в джинсы, чёрный свитер с высоким воротником, коричневую кожаную куртку и мотоциклетные ботинки. Ему казалось, что он выглядит как наркоторговец из высшего общества. На самом деле он выглядел как неряха.
«Женщина, которую съели львы», — сказал Мейер.
«Ха-ха, очень смешно», — сказал Паркер.
«Это произошло неделю назад, где ты был?» — спросил Браун.
«Её сначала закололи шилом для колки льда», — пояснил Карелла.
«А какое отношение к ней имеет Хоскинс?» — нетерпеливо спросил Бирнс. «Он думал, что, если бы всё это произошло в каком-нибудь другом участке, он был бы рад избавиться от этого дела.
«Он заплатил ей, чтобы она привезла наркотики из Мексики», — сказал Мейер.
«Которые он потом продал этому Вигги», — сказал Карелла.
«Который в свою очередь расплатился с ним пулей в лоб.»
«Здесь, в 87-м?»
«Нет, в 88-м. Толстый Олли его нашёл.»
«Так пусть и оставит это дело себе.»
«Он также раскрывает одну пятую дела Ридли.»
«Кто такая Ридли?» — спросил Паркер.
«Дама, которую съели львы», — ответил Клинг.
«Ха-ха, очень смешно», — сказал Паркер.
«Как можно раскрывать одну пятую дела?» — спросил Уиллис.
«Её ногу», — ответил Мейер.
«Только я этого не понимаю?» — спросил Паркер.
«Вообще никто не понимает», — сказал Бирнс. — «Почему ты должен быть исключением?»
«Дело в том», — сказал Карелла, несколько нервно, — «что мы посылаем Гомеса с прослушкой.»
«Зачем?» — спросил Браун.
«Потому что у нас, возможно, есть зацепка на преступника, причастного к убийству.»
«Этот Вигги?»
«Верно. Который, возможно, убил Джерри Хоскинса, а тот, без сомнения, нанимал Кэсс Ридли, чтобы полетала для него в Мексику.»
«И мы раскроем дело Ридли, это ты хочешь сказать?»
«Четыре пятых дела.»
«А почему это вообще так важно?» — спросил Паркер, огляделся по комнате, пожал плечами и сказал: «Никто не хочет бейгл?» — и пошёл взять себе с подноса на столе Бирнса.
«Здесь замешаны фальшивые деньги», — сказал Карелла.
«Пусть об этом беспокоятся в Секретной службе», — сказал Бирнс.
«Они и беспокоятся», — ответил Карелла. — «Они изъяли у мелкого взломщика восемь тысяч в поддельных купюрах и дали ему взамен настоящие деньги.»
«Психопаты захватили власть в сумасшедшем доме», — сказал Хоуз.
«Я не люблю сложные дела», — сказал Паркер.
«Я тоже», — сказал Бирнс.
«Ну, это действительно досадно», — сказал Карелла, — «но я тоже не просил, чтобы мне достался этот случай.»
«Что с тобой сегодня утром, чёрт возьми?» — спросил Паркер.
«Я всего лишь пытаюсь разобраться в этом чёртовом деле, а вы тут...»
«Остынь, ладно? Съешь бейгл.»
«Здесь замешаны наркотики», — распалялся Карелла, — «и фальшивые деньги, и Секретная служба, и кто ещё знает что...»
«Ну так пусть наш новый президент с этим и разбирается», — сказал Паркер.
«Ну да, конечно.»
«Наша ненаглядная размазня», — произнёс Уиллис.
«Пусть сам спросит у Секретной службы, что здесь творится», — сказал Браун.
«Точно.»
«Когда он в следующий раз поедет в кортеже», — заметил Хоуз, — «пусть помашет ручкой из лимузина и поинтересуется, что им известно о даме, которую сожрали львы.»
«Давай, Стив, съешь бейгл», — сказал Паркер.
«Не хочу я никакой бейгл», — отрезал Карелла.
«Знаете, кто стал бы куда лучшим президентом, чем тот, что у нас сейчас?» — спросил Хоуз.
«Кто?» — поинтересовался Клинг.
«Мартин Шин.»
«Точно, мужик из «Западного крыла»!»
«Он бы вызвал Секретную службу на ковёр и приказал прекратить раздавать настоящие деньги взамен фальшивых.»
«Нет, знаете, кто бы так поступил, будь он президентом?» — сказал Уиллис.
«Кто?» — спросил Клинг.
«Харрисон Форд.»
«Самолёт президента»!
«Президент Джеймс Маршалл!»
«О да!» — согласился Браун. — «Он был, пожалуй, самым лучшим президентом в нашей истории. Помните, что он сказал? «Мир — это не просто отсутствие конфликта, а торжество справедливости.» Чёрт, вот это я понимаю — красноречие.»
«А помните, что ответил главный злодей?» — спросил Уиллис.
«Да кого волнует, что там говорят злодеи?» — сказал Паркер и взял с подноса очередной бейгл.
«Он сказал: «Вы убили сто тысяч иракцев, чтобы сэкономить жалкий пятак на галлоне бензина. Не читайте мне лекции о правилах войны.» Вот это действительно сильно сказано.»
«Это он про Буша говорил», — заметил Клинг.
«Нет, это был президент Джеймс Маршалл», — возразил Уиллис.
«Да, но войну в Персидском заливе развязал Буш.»
«Хотите знать, кто был бы президентом ещё лучше Харрисона Форда?» — спросил Хоуз.
«Кто?»
«Майкл Дуглас.»
«О, точно.»
«Вот он был, пожалуй, самым лучшим президентом всех времён. Ты смотрел этот фильм, Стив?»
«Нет», — сухо отрезал Карелла.
«Съешь бейгл, кислая твоя рожа», — сказал Паркер.
««Американский президент». Так называлась кинокартина. Майкл Дуглас играл президента Эндрю Шеппарда.»
«А помните, кто был его помощником?» — спросил Клинг.
«Нет, кто?»
«Мартин Шин! Который сам был президентом!»
«Президент Джозайя Бартлет!»
«Президент Джед Бартлет.»
«Всё возвращается на круги своя.»
«А как зовут его помощника?»
«Да какая разница?» — спросил Паркер.
«Возможно, однажды и он станет президентом.»
«Фредрик Марч тоже был весьма достойным президентом», — предположил Бирнс.
«Кто такой Фредрик Марч? — спросил Клинг.
«Играл в «Семи днях в мае».»
«Впервые слышу.»
«Или Генри Фонда», — добавил Бирнс.
«В «Системе безопасности».»
«Это же был один и тот же фильм, разве нет?» — спросил Браун.
«Они лишь казались одним и тем же фильмом», — заметил Хоуз.
«Кто такой Генри Фонда»? — спросил Клинг.
«А как насчёт Кевина Клайна»? — поинтересовался Уиллис.
«Да, он был прекрасным президентом», — торжественно произнёс Мейер.
«А ещё он играл человека, как две капли воды похожего на президента.»
«Дэйв».
«Так назывался фильм. «Дэйв».»
«И двойника звали точно так же. Дэйв Ковик.»
«Потому что настоящего президента хватил удар, пока он ебал свою секретаршу. Я смотрел эту картину», — сказал Паркер. — «Чертовски сексапильная дамочка.»
«Да», — протянул Уиллис, припоминая.
«Да», — кивнул Браун.
Все они взяли ещё по бейглу.
«Но знаете, кто был самым лучшим актёром?» — спросил Мейер. — «Из всех, кому доводилось играть президента?»
«Кто?» — спросил Клинг.
«Рональд Рейган.»
«О да», — согласился Клинг.
«Именно», — подтвердил Хоуз.
«Бесспорно», — констатировал Бирнс.
«Какой в этом смысл?» — подумал Карелла и взял бейгл с подноса.
Звонок от сестры Кареллы раздался незадолго до десяти утра в ту пятницу. Аппаратура наблюдения из технического отдела уже прибыла. В другом конце комнаты Мейер Мейер помогал Толстяку Олли Уиксу прикрепить скотчем к груди Тито Гомеса работающий от батареек диктофон.
«Кто будет сидеть на том конце?» — спросил Тиго.
«Никто», — ответил Олли. — «Это не передатчик, это диктофон.»
«Тогда кто придёт спасать мою задницу, если Вигги что-нибудь пронюхает?»
«Не переживай об этом», — сказал Мейер.
«А я переживаю», — сказал Тиго.
По телефону Анджела спрашивала Кареллу, не сможет ли он зайти сегодня вечером после работы к маме.
«Зачем?» — спросил Карелла.
«Мы хотим с тобой поговорить.»
«Мы и так сейчас разговариваем», — сказал Карелла.
«Ты на работе, и я тоже.»
«О чём вы хотите поговорить?»
«Расскажем, когда придёшь.»
«Я расследую убийство, могу освободиться поздно», — сказал он.
«Ничего страшного, мы подождём.»
«В чём дело, Анджела?»
«Это сюрприз», — ответила она.
«Я полицейский», — сказал он. — «Я ненавижу сюрпризы.»
«Я сегодня уйду пораньше. Сможешь добраться до Риверхеда к пяти?»
«Только если уйду отсюда в четыре.»
«Как получится», — сказала она. — «До встречи.»
Он вернул трубку на базу и направился в другой конец комнаты, где Тиго жаловался, что лента затянута слишком туго.
«Ты же не хочешь, чтобы эта штуковина болталась, верно?» — спросил Олли.
«Я вообще не хочу эту штуковину, и точка», — сказал Тиго.
«Она скостит тебе приличный срок на севере штата», — сказал Мейер.
«Если он хоть что-нибудь скажет.»
«В этом и заключается твоя работа», — сказал Карелла. — «Разговорить его.»
«Он не такой уж, блядь, тупой, знаете ли. Начну болтать про ту ночь — он насторожится.»
«Спроси невзначай», — предложил Мейер.
«Ага, конечно. «Эй, Вигги, помнишь ту ночь, когда ты пустил тому чуваку пулю в затылок и скинул его в мусорный бак? Во было весело, да?»
«Заведи разговор за выпивкой», — предложил Карелла.
«Ага, конечно. «Выпей ещё пива, Вигги. Помнишь ту ночь, когда ты пустил тому чуваку пулю в…»
«Просто веди себя естественно», — сказал Мейер. — «Даже не думай про прослушку. Представь, что вы просто два приятеля, которые болтают о том о сём.»
«Ну да.»
«Микрофон прямо здесь», — сказал Олли. — «Выглядит как пуговица на твоей рубашке.»
«А вдруг он засечёт эту хуйню?»
«Не засечёт.»
«А если засечёт?»
«Не переживай, он не будет думать про прослушку.»
«А что, если всё-таки подумает? Этот тип бывает очень буйным. Его не просто так прозвали Вигги-Крышка.»
«Просто скажи ему, что работаешь на звукозаписывающую компанию», — сказал Мейер.
«Скажи ему, что ты скаут по поиску талантов для «Мотаун»», — сказал Олли. — «Заправь рубашку в штаны.»
Тиго заправил рубашку.
Он повернулся лицом к полицейским.
«Ну как я выгляжу?» — спросил он.
Выглядел он крайне встревоженным.
«Выглядишь отлично», — сказал Мейер.
С другого конца комнаты подошёл Клинг.
«На тебе прослушка, да?» — сказал он.
«Ага», — ответил Тиго. — «А что?»
«В жизни бы не догадался», — сказал Клинг.
Халлоуэй сказал им, что ему придётся позвонить их казначею. Вигги спросил, как его зовут.
«Она», — сказал Хэллоуэй. — «Её зовут Сьюзан.»
«Сьюзан» было кодовым словом. Как только тот, кто ответил на звонок, услышал имя «Сьюзан», он или она сразу понимали, что произошла беда.
«Убедись, что будешь разговаривать только с ней», — сказал Вигги. — «Дай мне номер. Я сам позвоню.»
На часах на стене было десять минут одиннадцатого.
Хэллоуэй написал номер на клочке бумаги. Вигги посмотрел на него, набирая номер. Как только он услышал гудок на другом конце, он передал трубку Хэллоуэю и взял трубку внутреннего телефона. Телефон зазвонил один раз, два раза...
«Алло?»
Женский голос.
«Сьюзан?» — спросил Хэллоуэй.
«Да?»
«Это Дик Хэллоуэй. С Новым годом.»
«Спасибо, Дик», — ответила она. — «И тебе того же.»
Использование им уменьшительного обращения показало ей, что он не один. Если бы Карен Андерсен представилась как Кэри, или Дэвид Гуд как Дэйви, это означало бы то же самое. Повторив уменьшительное обращение, женщина на другом конце провода дала понять Хэллоуэю, что она понимает, что у него есть компания.
«Вы пытались дозвониться до меня вчера?» — спросила она.
«Да, я звонил около трёх», — ответил он.
Он давал ей понять, что рядом с ним было трое человек.
«Извини, что не дозвонилась. Чем могу помочь?»
«Нам нужны наличные», — сказал он.
«Сколько?» — спросила она.
Для Вигги, слушавшего на дополнительном телефоне, всё это пока звучало вполне правдоподобно.
«Ты сидишь?» — спросил Хэллоуэй и улыбнулся.
Вигги тоже улыбнулся.
Так же, как и мексиканцы.
Все улыбались остроумной шутке Хэллоуэя.
«Настолько много, да?» — сказала Сьюзан.
Её звали не Сьюзан, но Вигги думал, что это она. Он также считал, что пока всё идет великолепно. Он и не подозревал, что его и двух его приятелей подставили.
«Три миллиона шестьсот тысяч», — сказал Хэллоуэй.
«Ой-ой», — сказала Сьюзан.
«Действительно», — сказал Хэллоуэй и закатил глаза.
Вигги ободряюще кивнул. «Пока что ты отлично справляешься», — говорил его кивок.
«Куда вам доставить?» — спросила Сьюзан.
Вигги жестом показал Хэллоуэю, чтобы тот прикрыл рукой микрофон.
«Скажи ей, что ты сам за ними приедешь», — прошептал он.
«Я приеду за этим всем, Сью.»
Ещё раз предупредив её, что у него есть компания, три человека, помнишь? Проблемы, Сью. Или Сьюзи. Здесь большие проблемы. Приезжай, помоги нам, Сьюзи.
«Как скоро ты сможешь всё собрать?» — спросил он.
«Как скоро тебе это понадобится?»
«Как можно скорее, Сью.»
«Как насчёт часа дня?»
Хэллоуэй посмотрел на Вигги. Вигги кивнул.
«В час — отлично», — сказал Хэллоуэй.
«Запасите полчаса на дорогу», — сказала Сьюзан.
Это означало, что он мог рассчитывать на помощь в половине первого.
«Мне придётся сделать три или четыре звонка, Дик.»
Она давала ему понять, что пошлет трёх или четырёх человек.
«И, Дик...?»
«Да, Сью?»
«У нас сейчас ведутся работы на улице, повсюду полно тяжёлой техники. Заходи через чёрный ход, ладно?»
«Увидимся», — сказал он.
Она сказала ему, что они будут вооружены до зубов. Она сказала ему, что они поднимутся по аварийной лестнице с задней стороны «Хедли-билдинг». Она практически сказала ему, что Уолтер Виггинс и его мексиканские подельники уже практически мертвы.
Стрелки настенных часов показывали четверть одиннадцатого.
«Шармейн?» — сказал Вигги. «Почему бы тебе не сварить нам кофе?»
Уилл Струтерс позвонил в банк только в десять двадцать утра. Сам бывший банковский служащий, он знал, что ранним утром всегда бывает наплыв клиентов, и подозревал, что Антония Беландрес до сих пор была особенно занята, учитывая начало большого новогоднего уик-энда и всё такое.
«Мисс Беландрес», — сказала она.
Обращение «мисс» понравилось Уиллу. Это означало, что а) она не замужем и б) она не из тех проклятых феминисток, которые не называют себя «мисс» и стремятся ходить в туалет в мужских уборных.
«Здравствуйте, мисс Беландрес», — сказал он, — «это Уилл Струтерс.»
«Лейтенант Струтерс!» — воскликнула она удивлённо. — «Как поживаете?»
«Хорошо, спасибо», — ответил Уилл, не удосужившись поправить её. «А вы как?»
«Постоянно занята работой», — ответила она. — «Сегодня мы закрываемся в полдень, и здесь царит настоящий хаос.»
«Я знаю, как это бывает», — сказал Уилл.
«Я знаю, что знаете», — сказала она. — «Вот скажите, вы с нетерпением ждёте Нового года?»
«Вообще-то, я никогда не любил Новый год», — сказал он. «Мне это всегда кажется большим разочарованием. Не знаю, почему.»
«Я чувствую точно так же.»
«Правда?»
«Да. Я бывала и на маленьких, и на больших вечеринках, оставалась дома и ходила в ночные клубы, но всегда одно и то же. Большой ажиотаж, за которым следует ещё большее разочарование.»
«Ого», — сказал он.
«Да», — сказала она.
Наступила короткая пауза.
«Мисс Беландрес...» — сказал он.
«Антония», — ответила она.
«Антония», — сказал он. «Я знаю, что это неожиданно...»
Снова тишина. Он слышал, как она дышит на другом конце провода.
«Но я... э-э... хотел спросить...»
«Да, лейтенант?»
«Если у вас нет... э-э... других планов...»
«Да?»
«Не хотели бы вы поужинать со мной сегодня вечером?»
«Почему бы и нет, это было бы замечательно», — ответила она.
«Хорошо», — сразу же ответил он. «Отлично. Вам подходит семь часов?»
«В семь часов — прекрасно.»
«Вам нравится итальянская кухня?»
«Я обожаю итальянскую кухню.»
«Тогда в семь часов, хорошо», — сказал он. «Лады. Где вас забрать?»
«347 Южная Шелби, квартира 12-Ц.»
«Я буду там в семь», — сказал он.
«Буду ждать», — сказала она.
Он размышлял: «Антония, мы с тобой станем миллионерами.»
«Это Кларендон-холл», — сказал Махмуд.
Никмадду хотелось бы, чтобы маленькие усы этого человека не придавали ему вид, будто он постоянно улыбается. Дело здесь было серьёзное.
«Джассим будет сидеть здесь, в ряду «Ф» в центральном секторе.»
Джассим с грязными ногтями и без улыбки кивнул. Он был знаком с планом зала и точно знал, что ему предстоит делать завтра вечером.
«Место № 101 у прохода», — сказал Махмуд.
Никмадду присмотрелся к схеме.
«Если нам повезёт», — сказал Махмуд, — «взрыв дойдет до сцены. Если нет, мы всё равно добьёмся своего.»
«Убить еврея — не в этом дело, понимаете», — сказал Акбар. Погонщик верблюдов из пустыни, с глубокими морщинами на смуглом лице и толстыми венами на тыльной стороне сильных рук. Их специалист по взрывам. — «Мы надоумим их, что можем нанести удар где угодно и когда угодно. Мы дадим им понять, что они абсолютно уязвимы. Если только они не хотят проводить досмотр с раздеванием каждого американца, входящего в театр, кинотеатр, концертный зал, ресторан, кафе, супермаркет — куда угодно. Они находятся в нашей власти — вот что мы докажем им завтра вечером.»
«Тем не менее, убить еврея было бы бонусом», — сказал Джассим.
«Но это не приоритет», — настаивал Акбар. «Если мы убьём еврея, хорошо. Если нет, погибнет много других. Наша точка зрения будет доказана.»
«Умереть за Аллаха — это честь», — сказал Джассим. Именно он собирался войти с бомбой. По праву последнее слово должно было остаться за ним. Но бомбу и таймер изготовил Акбар.
«Акбар прав», — сказал Никмадду. «Будет лучше, если на этот раз не придётся никого приносить в жертву.» Он имел в виду самоубийственный взрыв на американском эсминце в Йемене. «Мы должны дать им понять, что мы профессионалы, а не фанатики.»
Джассим воспринял это как личное оскорбление. Он бросил на Никмадду взгляд, который, как он надеялся, был презрительным, а затем зажёг сигарету.
«Когда это произойдет?» — спросил Никмадду.
«После перерыва», — ответил Акбар.
«А когда именно?» — спросил Никмадду.
«Еврей — приглашённый артист во второй половине вечера. Теперь мы знаем, что он будет играть скрипичный концерт Мендельсона ми минор. Бомба будет настроена на взрыв где-то во время первой части.»
«Когда именно во время первой части?»
«Трудно точно рассчитать время по музыке», — сказал Акбар. «Первая часть длится около двенадцати с половиной минут, в зависимости от обстоятельств.»
«В зависимости от чего?»
«От исполнителя, дирижёра — это творческая свобода. Но редко когда она длится намного дольше. В любом случае, бомба будет настроена на взрыв в половине десятого.»
«Ровно в девять тридцать?»
«Именно, да. Она взорвется ближе к концу первой части, поверь мне.»
Никмадду начинал понимать, что, хотя этот человек выглядел так, будто ему место в палатке в пустыне, он, возможно, был умнее всех остальных.
«Что ты имеешь в виду под словом «часть»?» — спросил Джассим. Самый глупый из всей компании. И тот, на ком лежала самая большая ответственность. Тот, кто должен был войти с бомбой. «Что значит «часть»?»
«Концерт Мендельсона состоит из трёх частей», — пояснил Акбар.
«Но что такое часть?»
«Тебе не важно это знать», — сказал Акбар. — «Ты установишь бомбу и выйдешь из зала. Остальное — в руках Аллаха.»
«У Джассима хватит времени, чтобы пройти на своё место, оставить бомбу и уйти?» — спросил Никмадду.
«Хороший вопрос», — сказал Махмуд. «Ты всё это засёк?»
«В этом сезоне я побывал на шести концертах», — сказал Акбар. — «И все они мне не понравились. Я точно знаю, сколько времени нужно, чтобы добраться от улицы до фойе, а оттуда — до места в ряду «Ф». Даже если не торопиться, Джассим должен успеть выйти оттуда до того, как взорвётся бомба.»
«Ровно в девять тридцать», — сказал Никмадду, в очередной раз ища подтверждения.
«Да, ровно в девять тридцать», — сказал Акбар. — «Подходящая кульминация первой части.»
Мужчины рассмеялись. Все, кроме Джассима, который не находил в этом ничего смешного.
«Какую бомбу ты используешь?» — спросил Никмадду.
«Простую трубную бомбу. На самом деле две. Скреплённые скотчем и начинённые чёрным порохом, гвоздями и винтами. Похожие на ту, что взорвалась в Атланте четыре года назад.»
«А таймер?»
«Часы на батарейках.»
«Как он её пронесёт?» — спросил Никмадду.
«В сумке», — ответил Акбар.
«Я буду носить сумку?» — спросил Джассим.
«Мужскую сумку. Европейцы носят их постоянно. К тому же я уже шесть раз проносил такую в зал. Никаких проверок безопасности нет. Женщины входят с сумочками, даже с пакетами из магазина, мужчины носят портфели. Эти американцы очень уверены в себе.»
«Завтра вечером всё изменится», — сказал Никмадду.
«Да, изменится», — сказал Акбар.
«Иншаллах», — сказал Махмуд.
«Иншаллах», — сказали остальные в унисон.
Чувак, кажется, исчез с лица земли.
Первым делом Тиго попытался найти его в притоне на Декатур. Томас, который в ночь убийства болтал с мистером Джерри Хоскинсом, он же Фрэнк Холт, пока Тиго и Вигги пробовали наркотики в другой комнате, смотрел телевизор, когда Тиго туда вошёл.
«Эй, чувак», — сказал он.
«Что смотришь?» — спросил Тиго.
Было десять минут одиннадцатого утра, парень сидел здесь и смотрел телевизор.
«Да я даже не знаю», — ответил Томас. «Что-то с Сильвестром Сталлоне.»
Тиго посмотрел на экран на мгновение.
Сильвестр Сталлоне болтался на верёвке.
«Где Вигги?» — спросил он.
«Понятия не имею, чувак.»
«Ты его сегодня видел?»
«Нет.»
«Когда ты приехал?»
«Около часа назад.»
«Его здесь не было?»
«Нет.»
«Если он вернётся, скажи ему, что я его ищу, ладно?»
«Лады, брат», — сказал Томас.
Да хуй там, — подумал Тиго.
Следующим местом, куда он заглянул, была парикмахерская «У Вигги». Там работал парень по имени Роланд, который отлично стриг и, к тому же, принимал ставки на тотализаторе. Или наоборот. Тиго подумал, что Вигги, возможно, пришёл сюда подстричься — ведь скоро Новый год. Кстати, ему самому тоже не помешала бы стрижка. Роланд сказал, что не видел ни следа, ни волоса...
«Понял?» — спросил он.
...с той самой недели, когда он в последний раз его стриг.
«Попробуй поискать у «Л и Г»», — предложил он.
«Л и Г» — это сокращение от «Льюис и Грегори», двух братьев, владевших галантереей на Чейз-стрит. Оба брата были на месте, когда Тиго пришёл в тот пятничный день в одиннадцать. Магазин был забит людьми, возвращающими галстуки, рубашки и прочую хрень, которую они получили на Рождество и которая им не нужна. Грег сказал ему, что не видел Вигги с самого Дня благодарения, и спросил, всё ли в порядке с этим чуваком. Обычно он приходил сюда и тратил кучу денег два-три раза в год. Тиго ответил, что с Вигги всё в порядке, просто он был занят, и всё. Грег сказал: «Передавай ему, что я поздравляю с Новым годом, слышишь?».
«Передам», — ответил Тиго.
Он задавался вопросом, не исчез ли Вигги насовсем?
В их ремесле бесследное исчезновение всегда оставалось вполне реальной перспективой.
Он заглянул в бар «Старлайт», где в четверть двенадцатого, за два дня до кануна Нового года, уже вовсю кипела жизнь. Тиго мог лишь представить, что будет твориться в этом заведении в саму новогоднюю ночь. Но бармен Джон сказал ему, что видел мистера Виггинса в рождественскую ночь, когда тот сидел здесь за стойкой и клеил блондинку, заглянувшую с холода, а потом снова — буквально вчера примерно в это же время.
«Вот как?» — спросил Тиго. — «Блондинку?»
Жаль, что диктофон не был включён, поэтому сначала он упустил шутку про волосы от парикмахера Вигги, а теперь — закручивающийся сюжет о том, как Вигги обхаживал блондинку в рождественскую ночь. Он велел Джону: если мистер Виггинс снова заглянет, пусть передаст, что он его искал, ладно? А потом — чтобы визит не прошёл совсем уж впустую — опрокинул стопку «Дюарса», прежде чем снова выйти на мороз.
Начинался снег.
На Рождество снега не было, но теперь он валил как проклятый.
Тиго взглянул на часы. Было двадцать минут двенадцатого. Он не знал, куда идти дальше.
Он проверил бильярдную на углу Калвер и Третьей, но там никто не видел Вигги, а затем заглянул в «Леди Корсет» на Южной Пятой, которой заправляла соблазнительная цыпочка по имени Аледа, шившая прекрасное женское бельё и когда-то встречавшаяся с Вигги — правда, они расстались уже с полгода назад, — но она его не видела и видеть не желала, спасибо. Затем он проверил Первую баптистскую церковь на Сент-Себастьян, потому что — хотите верьте, хотите нет — Уолтер Виггинс был человеком набожным и каждое воскресенье ходил в церковь, но преподобный Гэбриел Фостер не видел его как раз с прошлого воскресенья; а что, с ним что-то случилось? Фостер вечно выискивал, не случилось ли чего с кем-нибудь в темнокожей общине — какой-нибудь повод, который он мог бы отстаивать в своём радиошоу, какого-нибудь притеснённого чернокожего, ради которого можно было бы устроить марш к мэрии. Тиго начинал думать, что, возможно, с Вигги и впрямь что-то случилось. В этом ремесле всякое бывает.
Наконец он заглянул к человеку по имени Малыш Николас, который вёл дела в подсобке прачечной самообслуживания, которой владел и управлял на углу Лайонс и Южной Тридцать пятой. Ростом Малыш Николас был около ста семидесяти трёх сантиметров, а весил, по прикидкам Тиго, килограмм сто сорок-сто восемьдесят. А занимался Малыш Николас тем, что продавал оружие. Он сказал Тиго, что Вигги заходил сюда поздно вечером накануне и приобрёл прекрасный пистолет-пулемёт под названием «М11-9»; не желает ли Тиго взглянуть на отличные нелегальные стволы и глушители, которые поступили со всей страны буквально вчера? Тиго спросил, не видал ли он Вигги сегодня? Малыш Николас ответил, что нет, не имел такого удовольствия.
Было без четверти двенадцать.
Снег теперь валил вовсю.
Тиго всё задавался вопросом, где, нахуй, может быть Вигги.
Вигги сидел за компьютером Хэллоуэя наверху в офисе «Уодсворт и Доддс». Один из мексиканцев — он догадался, что это был Ортис — вышел из конференц-зала, где удерживали сотрудников, и спросил его, не пора ли ему уже идти за деньгами? После нескольких разумных доводов от Вигги они уже решили, что именно он должен пойти за наличными, на случай, если возникнут языковые проблемы, — не то чтобы он хотел кого-то унизить. Теперь он взглянул на настенные часы. Было всего лишь полдень, а бухгалтер Хэллоуэя посоветовал им выделить полчаса, чтобы добраться туда к встрече в час дня, а это означало, что у него и Хэллоуэя было ещё достаточно времени, прежде чем им придётся выйти на улицу, где, судя по всему, разразилась настоящая метель.
«У меня ещё есть время», — сказал он Ортису, или Вилладе, или кем бы он там ни был. Вигги планировал больше никогда не видеть ни его, ни его напарника, как только получит в руки эти деньги. Адиос, амигос, было очень приятно познакомиться с вами.
Тем временем на экране компьютера «Уодсворт и Доддс» появилась очень интересная информация.
Карелла и Мейер обедали в закусочной на углу Калвер и Восьмой, недалеко от участка. Мейер ел салат и пил холодный чай. Карелла ел гамбургер с картошкой фри. Мейер рассказал ему, что всего два дня назад его жена сказала, что им нужно пойти купить ему одежду к Новому году.
«Она сказала, что нам придётся пойти в магазин для полных мужчин, как она это назвала. Я спросил: «Почему мы должны идти в магазин для полных мужчин?» Она ответила: «Потому что в обычном мужском магазине мы не найдём ничего, что на тебя налезет.» Я сказал: «Эй, да ладно, Сара, я могу купить одежду с вешалки в любом магазине в городе! Магазины для полных мужчин — это для мужчин, страдающих ожирением.» Тогда она посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «Да ну?»»
«Сара так сказала, да?»
«Да, Сара.»
«По сути, сказала, что ты толстый.»
«Страдаю ожирением.»
«По сути.»
«Ты думаешь, я страдаю ожирением?»
«Нет. Олли Уикс страдает ожирением», — сказал Карелла и сунул в рот картошку фри. «Ты, я бы сказал, пухлый.»
«Пухлый! Это хуже, чем страдающий ожирением!»
«Ну... может, полный.»
«Продолжай. Как твой чёртов гамбургер?»
«Отлично.»
«А картошка фри?»
«Превосходно.»
«Ты забыл про стаут.»
«Стаут тоже хорош.»
«У тебя когда-нибудь были проблемы с весом?»
«Никогда. Я всегда был стройным.»
«Я всегда был на грани.»
«На грани чего?»
«Ожирения!» — сказал Мейер, и оба мужчины разразились смехом.
Смех постепенно стих.
«У меня, правда, есть другие проблемы», — сказал Карелла.
«Да?»
«Да.»
Мейер посмотрел на него. Лицо Кареллы и его глаза внезапно стали очень серьёзными.
«Расскажи», — сказал Мейер.
«Ты думаешь, я изменился?» — спросил Карелла.
«В каком смысле?»
«Не знаю. Я стал другим?»
«Мне ты кажешься прежним.»
«Тедди говорит, что я изменился с тех пор, как убили моего отца. Она говорит, что я никогда не плакал по нему. Она говорит, что я не плакал и по Дэнни, Дэнни Гимпу. Я даже не помню, плакал ли я. Она говорит, что я слишком много пью, она говорит...»
«Вот дерьмо, Стив, ты же не пьёшь, правда?»
«Нет. Не думаю. Надеюсь, что нет. Просто...»
«Что?»
«Ах, Боже.»
«Что, Стив? Скажи мне.»
«Я думаю, я боюсь.»
«Да ладно тебе. Ты не боишься.»
«Думаю, да. Тедди боится, что я однажды застрелюсь. Я скажу тебе правду...»
«Даже не говори об этом.»
Оба мужчины замолчали.
Карелла смотрел на свои руки.
«Думаю, я боюсь», — повторил он. «Правда, Мейер.»
«Да ладно, боишься. Чего?»
«Смерти», — ответил Карелла. «Я боюсь, что меня убьют.»
«Мы все боимся, что нас убьют.»
«Я был так близок к этому, Мейер.»
«Мы все когда-то были близки к этому. О’Брайен близок к этому каждый день своей жизни.»
«О’Брайен — полицейский, которому не везёт. И у него никогда не сидел лев на груди.»
«Так чего же ты боишься? Ещё одного льва, сидящего у тебя на груди? Да ладно тебе, Стив.»
«Он чуть не схватил меня за голову, я чувствовал его дыхание на лице, я чувствовал запах его дыхания. Ещё минута, и он бы зажал меня в челюстях. Я никогда раньше не был так близок к смерти.»
«И ты больше никогда не окажешься так близко. Ты что, думаешь, это африканские равнины? Да ладно тебе. Это город, Стив. Здесь на улицах не встретишь львов.»
«Я каждую ночь вижу во сне того льва, Мейер. Каждую ебучую ночь я вижу того льва во сне. Я просыпаюсь весь в поту, Мейер, дрожащий. Я боюсь, что это повторится. И в следующий раз...»
«Бояться — это нормально», — сказал Мейер.
«Не если ты коп.»
«Мы все боимся.»
«Полицейские не должны...»
«Не только полицейские. Все. Мы все боимся, Стив. Если ты снова встретишь льва, просто посмотри ему в глаза. Пристально посмотри на него.»
Руки Кареллы дрожали.
«Давай», — сказал Мейер. Он вышел из кабинки, обошёл стол, сел рядом с другом и обнял его за плечи. — «Давай, Стив.»
В этот момент вошёл Тито Гомес.
«Как трогательно», — сказал он.
«Уебись», — ответил Мейер.
«Мило сказано. Я не могу найти Вигги. Не знаю, где он. Что теперь?»
Вигги всё ещё находился у компьютера Хэллоуэя.
Там была папка с названием «Мама», которую он не мог открыть, потому что каждый раз, когда он дважды щёлкал по ней, ему предлагалось ввести пароль. Но когда он дважды щёлкнул по папке под названием «Ведьмы и драконы» — которая, как он сначала подумал, могла быть какой-то игрой — она открылась, и он обнаружил целый список файлов с такими именами, как «Ада», «Нетти», «Диана», «Эми», «Тесси», «Рони», «Бела» и «Джина». Занималась ли компания «Уодсворт и Доддс» отслеживанием ураганов, или ему просто повезло наткнуться на личный черновой список симпатяшек Хэллоуэя, ах ты, хитрый старый лис! Или это были имена писателей, которых издавала компания? Но тогда зачем использовать имена? И даже некоторые прозвища?
Заинтригованный, Вигги дважды щёлкнул по файлу с надписью «Тэсси», потому что так звали первую девчушку, которую он когда-то уговорил лизать ему яйца — тринадцатилетнюю красавицу с желтоватой кожей, только что приехавшую с юга вместе со своей бабушкой. В том файле не было ничего о девушках, ни о милых, ни о каких-либо других. Там была информация о «Вест Сайд Лимузин Корпорейшн», которая, судя по всему, была дочерней компанией «Уодсворт и Доддс» и осуществляла всевозможные поездки в оба городских аэропорта и в аэропорт на другом берегу реки в соседнем штате, не говоря уже о поездке в Даймондбек в рождественскую ночь.
Он начал гадать, почему файл о лимузинной компании называется «Тэсси», а потом понял, что в названии «West Side» есть две буквы «S», а также «T», и — о чудо! — «I» и «E»! Так что перед ним была маленькая старушка Тэсси, свернувшаяся калачиком на заднем сиденье лимузина «Вест Сайд»!
Он дважды щёлкнул по файлу с надписью «Эми».
Там был подробный список сделок с наркотиками, по сравнению с которым небольшой бизнес Вигги в Даймондбеке выглядел как продажа лимонада на обочине дороги. Даты, места, количество купленных килограммов, уплаченные за таковые доллары. Он не удивился существованию этого списка; все же ведут где-то учёт, чувак. На самом деле, его собственные сделки в верхней части города были записаны на компьютерном диске под названием «Happy Days», который можно было открыть только с помощью пароля WW2, обозначавшего не Вторую мировую войну, а его инициалы и месяц его рождения — ему вдруг пришло в голову, что «Ведьмы и драконы» означало «Уодсворт и Доддс».
То, что он здесь рассматривал, было записью о покупках наркотиков, которые издатели книг совершили в Мексике за последние два года. И вдруг он понял, что имя «Эми» было спрятано в слове «Мексика», так же как «Тэсси» было спрятано в «Вест Сайде», — это были, по сути, первые две буквы того слова, переставленные местами, — и он начал гадать, сколько имён других девушек из папки «Ведьмы и драконы» было спрятано в более длинных словах, скрываясь там, так сказать, притаившись в темноте, чтобы кто-то умный, вроде Вигги, их нашёл.
Он открывал файл за файлом.
Когда, наконец, он дважды щёлкнул по файлу с именем «Диана», его глаза широко раскрылись.
Он читал все о «Даймондбеке» — месте, где он вёл дела, гетто в верхней части города, куда Джерри Хоскинс, он же Фрэнк Холт, приезжал с сотней килограмм первоклассного кокаина, купленного в Мексике.
«Даймондбек.»
Маленькая белая девчонка Диана, прячущаяся там, в самой чёрной из чёрных дыр.
Масштаб своего открытия заставил его внезапно захотеть в туалет.
Схватив «Кобри», лежавший на полу у его ног, он прошел по коридору к мужскому туалету в задней части офисного комплекса.
В этот самый момент «Вещие сёстры» и двое очень высоких и очень широкоплечих чернокожих мужчин входили в здание «Хедли-билдинг» через заднюю дверь, выходящую в переулок, на котором висели знаки «Парковка запрещена — пожарная полоса.» На этот раз Шерил и Тони — чьи настоящие имена были Анна и Мэри Джо — каждая несла пистолет с глушителем, прикреплённым к дулу.
Подобное оружие было и у чернокожих мужчин.
Вигги не слышал выстрелов, потому что на оружии были установлены глушители.
Он слышал только крики.
Крики исходили не от двух мексиканцев, которые погибли через несколько мгновений после того, как убийцы вошли в конференц-зал. Напротив, они исходили от Шармейн, секретарши, и Бетти Алвейс из отдела искусства. Карен Андерсен не кричала. Она научилась быть такой же хладнокровной и бесстрастной, как её босс и иногда любовник.
«Есть ещё один», — сказал Хэллоуэй.
К тому времени Вигги уже спустился по пожарной лестнице и выбрался из здания.
«Вещие сёстры» без зазрения совести раздели мексиканцев догола и завернули их в брезент. Их двое чернокожих сообщников спустили тела по пожарной лестнице, затащили их в кузов белого «Мерседес-Бенц ML320» и отвезли на свалку на Сэндс-Спит, недалеко от аэропорта. Хэллоуэй предполагал, что мексиканцев никогда не опознают и, соответственно, никто не будет по ним скучать.
Около половины пятого того же дня — как раз когда Карелла выходил из отдела — Анна и Мэри Джо отправились в «Даймондбек», чтобы найти Уолтера Виггинса. На этот раз им приказали убить его.
Карелла добрался до дома своей матери в Риверхеде чуть позже шести вечера. Он узнал машину своей сестры на подъездной дорожке перед домом и припарковался прямо за ней. Рождественская ёлка его матери светилась за окнами фасада дома. Тротуар к входной двери был покрыт слоем снега не менее тридцати сантиметров, и снег всё ещё падал. Он поднялся по низким плоским ступенькам, нажал кнопку на дверном косяке и услышал знакомый звонок, раздавшийся внутри дома. Он подождал. Падающие хлопья покрыли его волосы и плечи пальто. Он уже собирался позвонить ещё раз, когда дверь открылась.
«Привет», — сказала мать и обняла его. — «Тебе нужно носить шапку.»
«Я знаю», — ответил он. — «Ты мне говорила.»
«С тех пор, как тебе было шесть», — сказала она.
«С трёх», — поправил он.
«Зайди. Анджела уже здесь.»
«Я видел её машину.»
«Заходи.»
Он последовал за матерью в дом. Здесь он вырос. Именно это место он называл своим домом в детстве, в подростковом возрасте и в начале взрослой жизни. Дом. Теперь он казался ему странным, меньше по размеру, каким-то безрадостным. Он задался вопросом, не потому ли это, что его отец больше здесь не жил. Анджела сидела за большим обеденным столом и пила бокал красного вина. Ещё один бокал вина стоял на столе, прямо напротив неё. Он вспомнил, как они были детьми и прятались вместе под этим самым столом. Он вспомнил воскресные дни здесь, в доме родителей, игры в покер на центы, как он и Анджела прятались под обеденным столом. Он вспомнил, как однажды сестра расцарапала ему голову застёжкой от сумочки, которой она в гневе замахнулась на него. Сейчас он не мог вспомнить, что же так её разгневало. Что-то, что он сказал в шутку. В детстве он любил её до безумия. И до сих пор любил. Она поцеловала его в щёку в знак приветствия.
«Как дорожное движение?» — спросила она.
«Довольно плохо. Дороги становятся скользкими.»
«Стив, вина?» — спросила мать. — «Или чего-нибудь покрепче?»
«Да, немного вина», — ответил он. — «Спасибо.»
Он сидел рядом с Анджелой. За окном густо валил снег. Он жил совсем недалеко отсюда, но дороги уже заносило. Он начинал жалеть, что не поехал из участка прямо домой. Мать принесла ему бокал вина и села за стол напротив него и Анджелы. Все подняли бокалы.
«Salute», — сказала его мать по-итальянски.
«Cheers», — сказал Карелла по-английски.
«За здоровье», — сказала Анджела.
Они выпили.
«Итак», — сказала Анджела.
«Ну что ж», — сказала его мать.
Они обе улыбались.
Карелла посмотрел через стол на мать. Он повернулся, чтобы посмотреть на сестру.
«Что?» — спросил он.
«Мы будем выходить замуж вместе», — сказала Анджела.
«Двойная свадьба», — сказала его мать.
«Я и Генри, мама и...»
«Я не хочу этого слышать», — сказал Карелла.
Он уже стоял, удивлённый тем, что оказался на ногах, и гадая, когда он встал. Может, когда они оба начали улыбаться? Может, именно тогда чувство надвигающегося ужаса перекатилось из его сердца в горло?
«Сядь», — сказала его мать.
«Нет, мам. Прости, но...»
«Садись, Стив.»
«Нет. Я не хочу слышать о том, что ты выходишь замуж так скоро после...»
«Твой отец умер почти...»
«Я не хочу это слышать!» — крикнул Карелла и резко повернулся к сестре. «И я не хочу слышать о том, что ты выходишь замуж за человека, который...»
«Что с тобой, чёрт побери?» — спросила Анджела.
«О нет», — сказал он. — «О нет, вы не сделаете этого.»
«Ты сошёл с ума...?»
«Неважно, что со мной не так! А что не так с вами? Вы обе уже забыли папу? Как вы можете сидеть здесь, в его доме...»
«Папа умер, Стив.»
«О, неужели? Боже, без шуток. Как вы думаете, о чём здесь идёт речь? О чём мы здесь говорим? Что вы обе собираетесь делать, если не плюнуть на папу...»
«Не смей!» — сказала его мать.
«О, ради Бога, мам, перестань вести себя как школьница. А ты перестань её подбадривать!» — крикнул он, резко повернувшись к Анджеле. «Ты хочешь выйти замуж за этого долбоёба, так хотя бы имей достаточно такта, чтобы не втягивать её в это.»
Анджела качала головой.
«Конечно, качай головой», — сказал он. — «Я не прав, да? Она встретила грёбаного макаронника, только что сошедшего с корабля...»
«Не в моём доме», — сказала его мать. «Никогда не произноси этих слов в моём доме.»
«О, прости меня, а кто он? Янки Дудл Денди?»
«Думаю, этот лев вывихнул тебе мозги набекрень», — сказала Анджела.
«И не приплетай сюда этого грёбаного льва!» — крикнул он.
«Не в моём доме!» — сказала его мать и дала ему пощёчину.
Он посмотрел на неё.
«Прости», — сказала она.
«Конечно.»
Анджела внезапно расплакалась.
«Всё, чего мы хотели, — это твоё благословение», — сказала она.
«Ну, вы его не получили», — сказал он. «Если вы обе можете так легко забыть папу, я не могу. Спокойной ночи, мам. Спасибо за вино.»
Он повернулся и уже направлялся к двери, когда мать сказала: «Я не школьница, Стив.»
Он продолжил идти к двери.
«Я люблю его и выйду за него замуж», — сказала она.
Его рука лежала на дверной ручке.
«Нравится тебе это или нет», — сказала она.
«Спокойной ночи», — повторил он, открыл дверь и вышел на улицу, где яростно сыпал снег.
Диктофон работал.
Тиго не мог поверить в то, что слышал. Да и не хотел слышать то, что слышал. Он хотел вернуть разговор к той причине, по которой он и надел микрофон. Он хотел, чтобы Вигги заговорил о двадцать третьем декабря.
Ему вдруг пришла в голову мысль, что, может быть, всё это — просто чушь, которую Вигги ему тут наговаривает. Может быть, Вигги знал, что на нём микрофон? Может быть, он придумывал хорошую историю, чтобы сбить копов со следа? Это была действительно странная история, которую он рассказывал. Тиго чуть не забыл, зачем он сюда пришёл. Тиго чуть не пожалел, что наконец-то нашёл этого чувака.
«Ты действительно думаешь, что всё это правда, а?» — спросил он. «Потому что для меня...»
«Чувак, я смотрел прямо в их компьютере! Я видел всё это собственными глазами!»
«Всё это звучит, знаешь, прямо как фантастика, понимаешь?» — сказал Тиго. — «Эта папка под названием «Мама», которую не откроешь, потому что нужен пароль, и все эти бабы, что крутятся вокруг, и сделки с дурью то тут, то там, и эти люди, мутящие воду по всему миру и пытающиеся выебать нас прямо здесь, в Даймондбеке... Я к тому, чувак, что это похоже на то, что показывают в кино, понимаешь, о чём я?»
«Кино бы вышло отличное, это уж чертовски точно», — сказал Вигги, — «но это правда, чувак! Я узнал об этом из их компьютера!»
«Это ещё не значит, что там не могло быть какой-то туфты», — сказал Тиго и пожал плечами.
«Суть в том, что мы с этим будем делать, Тиго? Я к тому, что эти типы лезут к нашим людям!»
Тиго никогда особо не считал, что кто-либо из тех людей, которым они толкали дурь, имеет к нему хоть какое-то отношение. Может, Вигги и считал их клиентов «своими людьми», но Тиго этих чувств не разделял. По правде говоря, если на перепродаже дури здесь, на районе, можно было заработать, Тиго было плевать, кто изначально продал им эту наркоту и куда шли вырученные деньги. На самом деле всё, чего он хотел прямо сейчас — это поговорить о том, ради чего пришёл, чтобы вернуться в полицию и получить своё вознаграждение. Он планировал завязать с наркобизнесом...
Он ещё не подозревал, насколько близок его уход на покой.
...как только получит на руки ту сумму, которую комиссар отвалит ему за этот ценный материал, что он собирался записать. Так что ему ни к чему было знать ни о каком заговоре, на который Вигги наткнулся в чьём-то компьютере. И уж тем более он не собирался ничего предпринимать насчёт этого заговора, даже если тот и впрямь существовал — в чём он сильно сомневался, поскольку рассказ Вигги казался ему сплошным трёпом. Поэтому — тонко и не желая показаться слишком навязчивым или любопытным — он спросил:
«Каково это было — убить того чувака в канун Рождества?»
«Думаю, нам надо пойти в полицию», — сказал Вигги, — «рассказать им эту историю.»
И внезапно он резким движением поднялся со стула и решительно направился прямо к телефону.
Карелла ехал домой, когда зазвонил мобильный телефон в его машине. На другом конце провода был Олли Уикс.
«Угадай, что произошло?» — спросил он.
«Удиви меня», — ответил Карелла.
«Мне только что позвонил Уолтер Виггинс.»
«Что?»
«Ах, да.»
«Тот самый, кого Гомес должен записывать?»
«Именно он.»
«Тот, кто, возможно, застрелил Джерри Хоскинса?»
«Именно он.»
«Собирается признаться?»
«Не думаю. Но он хочет с нами поговорить.»
«О чём?»
«О каком-то большом заговоре.»
«Ага», — сказал Карелла.
«Я еду на Декатур, 1280. Хочешь встретиться?»
Карелла посмотрел на часы на приборной панели.
«Дай мне полчаса», — сказал он.
Антония Беландрес была очень впечатлена тем, что Уилл сумел найти дорогу сюда во всём этом снегу. Он в шутку рассказал ей, что раньше управлял упряжкой собак на Аляске, что она почему-то приняла за правду и была ещё больше впечатлена. Теперь ему пришлось оправдываться за две лжи. Он надеялся, что не потеряет её, когда скажет, что он не лейтенант полиции и никогда в жизни не был на Аляске.
Когда они спустились из её квартиры, ни одного такси не было видно. Он специально выбрал итальянский ресторан недалеко от её дома на Южной Шелби, но снег шёл всё сильнее, и он извинился за то, что просил её пройти шесть кварталов пешком, но боялся, что они могут потерять бронирование.
«Не глупите, лейтенант», — сказала она. — «Я люблю гулять.»
Лейтенант, — подумал он. Боже мой.
Как оказалось, ему не стоило беспокоиться о бронировании. Ресторан был почти пуст. Более того, владелец заискивал перед ними, как будто они были мэром и его женой, которые преодолели бурю, чтобы прийти сюда. Он предложил им бутылку вина за счёт заведения, а затем перечислил блюда дня, все из которых звучали восхитительно. Антония заказала оссобуко. Уилл заказал телятину по-милански, которая оказалась панированными телячьими котлетами, ну и ладно.
«Кстати», — сказал он, когда они выпили по бокалу вина, а Уилл наливал ещё, — «я не лейтенант полиции. На самом деле, я даже не полицейский.»
«О?» — сказала она.
«Верно», — сказал он. «За золотые дни и пурпурные ночи», — и чокнулся с ней бокалами.
«Где вы научились такому тосту?» — спросила она. «Золотые дни и пурпурные ночи.»
«В Сингапуре.»
«Я тоже.»
«Так давайте за них», — сказал он.
«За них», — сказала она. «За золотые дни и пурпурные ночи.»
Они выпили.
«Тогда что вы делали со всеми этими детективами?» — спросила она. «Если вы не коп.»
«Я как бы сопровождал их», — сказал Уилл.
«Если вы не коп, то кто вы?»
«Вообще-то, взломщик», — ответил он.
«Правда?»
«Да», — ответил он и пожал плечами.
«Вас арестовали за кражу? Так было?»
«Не совсем.»
«Тогда что?»
«Они думали, что я расплачивался поддельной стодолларовой купюрой.»
«Это та «супер-купюра», которую они попросили меня осмотреть?»
«Похоже на то. Мне она показалась настоящей. Думаю, поэтому меня и отпустили.»
«Что вы имеете в виду?»
«Ну, я думаю, она обманула и их тоже. В смысле, если они не смогли определить, что она поддельная, как я должен был это знать?»
«Ну, вы же когда-то работали в банке.»
«Да, но я никогда в жизни не видел «супер-купюру». Мне сказали, что могли бы обвинить меня в преступлении первой степени, но было Рождество, так что, чёрт возьми, они отпустили меня.»
«Итак, если я правильно понимаю...»
«Да, верно...»
«...вы обычный вор.»
«Ну, я взломщик. Это не так уж и обычно.»
Антония рассмеялась. Уилл решил, что это хороший знак.
«Кроме того, у меня есть планы, которые тоже не такие уж и обычные», — сказал он.
«О? Какие планы?»
«Я вам позже расскажу», — ответил он.
Антония подумала, что планы, о которых он говорил, касались секса. Он имел в виду, что, возможно, позже сегодня вечером он затащит её в постель. После ужина. Пока снаружи бушует буря. Что было вовсе неплохой идеей. За исключением того, что он был обычным вором. Ну, то есть взломщиком.
«Чем же взломщик такой особенный?» — спросила она.
«Ну, во-первых, мы как врачи.»
«Понятно. Врачи.»
«Да. Наш девиз — «не навреди». Более того, мы делаем всё возможное, чтобы не причинить людям вреда. Если мы видим, что в квартире горит свет, и думаем, что там кто-то есть, мы обходим её стороной, как чуму.»
«И почему же?»
«Я же только что сказал. Мы не хотим, чтобы какая-нибудь старушка подняла крик и нам пришлось её покалечить. «Не навреди». К тому же и срок за это больше. Если причинишь кому-нибудь вред, находясь в жилище, или даже просто возьмёшь с собой пушку, статья меняется с кражи со взломом второй степени на первую. А это разница в десять лет, когда доходит до приговора.»
«Похоже, вы во всём этом очень хорошо разбираетесь», — сказала Антония.
«Ещё бы», — ответил он. — «Ну, я этим уже давно занимаюсь.»
Она спрашивала себя, почему всё ещё сидит здесь. Этот человек только что признался ей, что он взломщик, вор.
«Мне казалось, вы говорили, что работаете в банке», — сказала она.
«Давно это было», — ответил он. — «Я был совсем пацаном, когда уехал в Тихоокеанский регион.»
«Но вы никогда не видели «супер-банкноту»», — сказала она.
«Никогда.»
«Удивительно. В Юго-Восточной Азии их полно.»
«Судя по вашим словам, их везде полно.»
«Где вы взяли ту, которую пытались разменять?»
«Украл.»
«И почему я не удивлена?» — сказала она и закатила глаза.
«Ничего страшного. Не многим доводится ужинать со взломщиками.»
«Повезло же мне», — сказала она и снова закатила глаза.
«Возможно, так оно и окажется», — сказал он.
Она по-прежнему думала, что он намекает на то, чтобы позже затащить её в постель. И по-прежнему считала, что это не такая уж плохая идея.
«Знаете ту женщину, которую сожрали львы в Гровер-парке?» — спросил он. — «В местном зоопарке? Видели по телевизору?»
«Нет», — ответила она. — «Но я читала об этом в газете.»
«Вот у неё я и украл те деньги.»
«Ого, да вы знаменитость», — сказала она.
«Ну, скорее уж она. Не каждого съедают львы.»
«Как по-вашему, что она делала в клетке со львами?»
«Понятия не имею. Я разговаривал с этой дамой всего один раз в жизни.»
«Вы ведь не имеете никакого отношения к…»
«Нет, эй, нет», — сказал он. — «Я взломщик!»
«Да», — сказала она. — «Я уже начинаю понимать.»
Им принесли еду. Какое-то время она задумчиво молчала. Затем спросила:
«Итак, будь вы на моём месте, как бы вы поступили?»
«Что вы имеете в виду?»
«Вы бы легли с собой в постель, зная, что вы взломщик? Или съели бы свой ужин и отправились домой, как хорошая девушка?»
«Можно сделать и то и другое», — предложил Уилл.
Тиго Гомес начал всерьёз нервничать.
Вигги только что сообщил ему, что человек, который едет сюда — это тот самый тип, который прикрепил к его груди диктофон.
«Просто отлично», — сказал Тиго.
Никто иной, как детектив Оливер Венделл Уикс из Восемьдесят восьмого участка.
«Может, ты видал его на улицах», — сказал Вигги. — «Толстяк Олли Уикс. Такой здоровенный жирный мужик.»
Да ты что, правда? — мысленно усмехнулся Тиго.
Проблема заключалась в том, что Вигги думал, будто оказывает полиции услугу, тогда как всё, чего они хотели — это упечь его за решётку за убийство первой степени. Ещё одна проблема состояла в том, что Тиго не мог предупредить его, насколько опасен этот жирный урод, ведь тогда пришлось бы признаться, что он сам ходил в полицию просить об услуге в виде денежного вознаграждения, и легавые обвешали его прослушкой по самое не балуйся — именно поэтому он прямо сейчас сидел здесь и всё ещё пытался вытянуть информацию, которую можно было бы использовать как козырь для торга, когда явятся легавые и дерьмо полетит во все стороны.
«Ты чё, скажешь ему, что торгуешь наркотой?» — спросил он.
«Нет, мне незачем ему об этом говорить.»
«Тогда откуда ты знаешь, что эти люди толкают здесь дурь?»
«Ну, услышал где-нибудь.»
«И где же ты мог об этом услышать, Вигги? Скажешь легавым, что этот Хоскинс припёрся сюда на Рождество и продал тебе сотню килограмм кокса, чтобы ты раздавал его детишкам на улицах?»
«Нет. Но я бы мог…»
«Или ты скажешь им, что пустил этому Хоскинсу пулю в затылок и скинул его в мусорный бак? Так ты поступишь, Вигги?»
«Я к тому, что это неправильно — то, что эти ублюдки творят с нашими людьми.»
«Какие злые люди в этом мире пошли», — сказал Тиго. — «Просто беда.»
Он думал о том, что Джерри Хоскинс, возможно, и притащил эту дрянь из Мексики и продал её Вигги, но именно Вигги пустил её дальше по цепочке, пока она не дошла до «его людей» на улицах. И он до сих пор не сказал ни единого чёртового слова об убийстве в канун Рождества. Тиго уже собирался снова подтолкнуть его, сдвинуть дело с мёртвой точки, отбросив жалость ко всем наркоманам в этом нашем жалком мире, как вдруг Вигги сказал:
«Знаешь, что означает имя Нетти?»
«Нетти, говоришь?»
«N-e-t-t-i-e», — сказал Вигги, произнося по буквам. — «Знаешь, в каком слове прячется это имя?»
«Нет, должен признать, что не знаю», — ответил Тиго.
«Counterfeit (Фальшивка). Вот в каком. Поищи в этом слове — и найдёшь там Нетти. Дважды щёлкнешь по её имени — и перенесёшься прямиком в «Страну Нетти». Ты хочешь это послушать, чувак, или желаешь оставаться неучем до конца своих дней?»
Тиго не желал слышать ничего, кроме рассказа о том, как Вигги пришил Хоскинса, — но и оставаться неучем до конца жизни ему тоже не хотелось. Он устало кивнул и стал слушать, как Вигги рассказывает о своих приключениях в «Стране Нетти». Постепенно он начал подаваться вперёд. Постепенно его глаза расширялись от удивления. Он напряжённо слушал, полностью поглощённый рассказом, как вдруг услышал в коридоре тяжёлый топот. Он повернулся к входной двери. Мгновение спустя раздались очереди выстрелов, и дверь тут же слетела с петель.
В этот самый момент Стив Карелла поворачивал на своей машине на Декатур-авеню, даже не подозревая, что вот-вот встретится лицом к лицу с очередным львом.
Тиго сразу побежал к окну, ещё до того, как две блондинки ворвались в комнату. Где-то позади него Вигги закричал от боли. Тиго головой вперёд пролетел сквозь стекло, выпал на пожарную лестницу под дождём разлетевшихся осколков и услышал новые выстрелы из квартиры.
«В окно!» — крикнула одна из женщин, но он уже вскочил на ноги и мчался вниз по лестнице. Железные перекладины были покрыты коркой снега и скользили под ногами. Он чуть не потерял равновесие, едва не перелетев через перила, но продолжал бежать, скользя, поскальзываясь, словно летя вниз по ступенькам, а над ним блондинки стреляли из автоматов, пули подбрасывали снег повсюду вокруг него и звенели, ударяясь о железо пожарной лестницы. Он спрыгнул с высоты примерно трёх метров на землю, начал бежать по пересечённой местности через задний двор, блондинки всё ещё стреляли, и уже забирался на забор между этим двором и соседним, когда они наконец попали в цель. Он слышал, как вокруг него разлетаются осколки дерева, а затем почувствовал, как пули пронзили ему спину, уже когда он перелез через верх забора. Ещё одна пуля прошила насквозь его правую руку. Он упал на землю, пошёл зигзагом к переулку вдоль здания, прижав окровавленную руку к телу и обнимая её, кровь стекала на белый снег с его руки и груди, пока он ковылял.
Из-за шторма на улицах почти никого не было.
Он вышел из переулка, споткнулся, упал, но снова встал на ноги.
Он обернулся, чтобы посмотреть назад, снова упал и начал ползти к фонарю на углу. Он пролежал там под фонарём, наверное, две или три минуты, когда из-за угла выбежал высокий мужчина без шляпы. Тиго не знал, привлекли ли его выстрелы или в районе произошло ещё что-то. Он знал только, что был рад его видеть. Мужчина опустился на колени рядом с ним. Тиго сразу его узнал.
«Ты знаешь, кто это с тобой сделал?» — спросил Карелла.
Тиго кивнул.
«Кто, Тиго? Можешь мне сказать?»
Лев Кареллы только что проследил за кровавым следом Тиго по переулку.
«Мама», — сказал Тиго.
«Твоя мать застрелила...?»
«Нетти», — ответил Тиго.
«Так зовут твою мать?»
Лев Кареллы как раз выбегал из переулка за их спинами.
«Диана», — сказал Тиго.
«Я не пони...»
Но Тито Гомес уже был мёртв.
А лев Кареллы был уже почти у него на хвосте.
Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть человека, одетого с ног до головы в чёрное и несущего в руках нечто, что безошибочно напоминало АК-47.
Если встретишь другого льва, просто посмотри ему в глаза. Пристально посмотри на него.
Этот лев не был самцом.
Всего лишь краткий миг удивления лишил взгляд Кареллы стальной решимости и замедлил руку с пистолетом, но этого оказалось достаточно, чтобы блондинка получила нужное преимущество. За один удар сердца он успел отметить три вещи. Машину, въезжающую на улицу. Блондинку, наставляющую оружие ему в голову. Мужчину, высунувшегося из машины.
Блондинка уже собиралась нажать на спуск, когда Толстяк Олли Уикс выстрелил ей в спину, свалив её на месте.
«Это уже два, Стив», — сказал он Карелле и ухмыльнулся сквозь летящий снег.
