Едва закончив, он велел мне собирать Лили-путку и проверить, не обделалась ли она.

– Что? – офигел я. – С каких пор маленькие дети ходят за наркотой? У нас с ней нет в этом районе знакомых, у нас и денег-то на автобус нет! Не пори чушь.

– Ты не понял, – сделал внушение Робби. – Участвуем мы все вместе, и если ты хочешь еще супермолока, шикарного, холодного – усвой, что оно не растет на деревьях.

Пусть болтает сколько хочет, но факт остается фактом: жирдяй боится забирать товар и прикрывает свою жопу двумя маленькими детьми. Вот это совсем уныло. И бесит! Но второй драки с ним мне точно не надо. С прошлого раза в носу комок.

Лили-путку я не видел уже давненько, но я совсем из другого теста, если сравнивать с родителями из «Соснового утеса Гленн». Я не стал бы поднимать патрульных и бить тревогу. На Желтой улице другие законы. Я подумал, что сестренка роется в мусоре, как обычно, но в лучших местах свалки ее не оказалось. Я заглянул под стол, где Лили-путка любит спать, свернувшись калачиком, милая, как кенгуренок, но ее там не было. Я проверил ванну, в которую она залезает голой, но нет. Маленькой вертихвостки нигде не было! Пока искал, с меня семь потов сошло. Потом вспомнил про гараж Робби, ворвался туда и, конечно же, увидел, как Лили пялится куда-то вверх.

Когда Робби еще держал тачку, он нехило потратился на то, чтобы обставить гараж «по-холостяцки», хотя Овечка, Даг и Лили были туда вхожи. Обстановка была стилизована под сериалы не пойми какой эпохи. Рождественские гирлянды, коврик почти без пятен, бумбокс, который работает, только если прижать дверцу CD-отсека иллюстрированной всемирной энциклопедией оружия, чтобы не дергалась. Стены перекрашены, в середине – металлический стол с красивым цветочным орнаментом, а в центре стола – постамент для статуи Джексона Каменной Стены. Джексон Каменная Стена в Гражданскую войну, сражаясь на стороне конфедератов, за неделю перемалывал армии в десять раз больше собственной (прямо как во «Властелине колец»). Робби фанатеет от Гражданской войны и говорит, что его полное имя – Роберт Эдвард. Родители назвали его так, потому что он – дальний родственник Роберта Ли, генерала конфедератов. Не спрашивайте, правда это или нет. Надеюсь, правда.

Манерные педики с телика научили меня, что в каждой комнате есть ключевая деталь интерьера, самая яркая. В гараже Робби это большой золотой диван, который он купил фиг пойми где и отбелил. Отдыхать на нем, правда, было неудобно, букашки кусали, но выглядел он… по-моему, круто. Хотите немного поностальгировать? Вернуться в старые добрые времена? Черт, вы не найдете лучшего места, чтобы выкурить косячок, нюхнуть клея или хлебнуть супермолока.

Когда ушла Маленькая Овечка, гараж стал заметно хуже. Теперь там воняет, как будто Робби раскидал говнеца. На полах откуда-то корка грязи. Рождественские гирлянды все сломаны и разбиты. Ни грамма волшебства. Даже голые девки, приклеенные на скотч на стену, пожелтели и сморщились, так что по сравнению с сексуальной ведьмой из календаря они смотрятся как зомби и совсем не возбуждают. Красивый столик тоже пришел в негодность, словно кто-то продавил его своим весом (скорее всего, Робби). Вот на столике я и нашел Лили, которая опять училась стоять на голове. На искореженном неровном металле это было опасно, но у меня все вылетело из головы, как только я поднял голову и увидел… мошкару.

С потолка свисали пять мушиных липучек. Этот неповторимый фруктовый запах… Когда у мамы на ногах появились болячки, мухи стали кишеть в ее комнате тысячами, так что я сходил в «Уолгрин» и купил такие же липучки. Мама сказала, что, если я их расклею, ее вырвет, потому что это варварство. Я внутренне был с ней согласен, липучки – это некрасиво. Изначально они сочного желтого цвета, но в гараже Робби они уже полностью почернели – так много на них налипло мух. Некоторые даже еще шевелились. Лили-путка, само собой, заинтересованно тянулась к ним, вытягиваясь на цыпочках.

К нам тут же подбежал Робби и закричал, чтобы Лили свалила на хрен с этой ржавой развалюхи. Она проигнорировала его, и Робби подбежал вплотную, а я занервничал. Робби же неуклюжий тюфяк, вдруг Лили из-за него упадет? Жизнь, видимо, решила подшутить, потому что голова старого Джексона разбилась и разлетелась по полу. И в мою долбанутую башку пришли две абсолютно разные мысли: «не хочу, чтобы с Лили-путкой случилось подобное» и «интересно, влезут ли осколки в конфеты?».

В моих жилах течет кровь героя Барака Обамы! Опережая Робби, я обхватил Лили-путку за ноги и поднял ее над бардаком. Она все еще держалась за три мушиных липучки, словно не было в ее жизни дела важнее. Дохлые мухи посыпались мне на лицо, к губам прилипла липкая лента, которая на вкус еще хуже, чем кофе… и мне стало очень паршиво. Невероятно паршиво. Но я же ее старший брат, что еще мне было делать? Я посадил Лили на золотой диван, но она продолжала рваться к мухам, как будто я собирался их у нее украсть. А Робби так и стоял, схватившись за сердце, словно чуть не схлопотал приступ.

– Надо запереть гараж, – сказал он. – Здесь не место детям.

«Блин, чувак, – подумал я, – да у тебя в хибаре детям в принципе не место. А ты думаешь, чего мы к тебе ходим?»

Робби снова боялся, но не признавал этого, прикрываясь нашей безопасностью. Он ныл, что мы опаздываем, что дилер будет в ярости, что всем настанет полная кабзда, если пропустим ближайший автобус. Да пусть отсосет, разве моя смелость не стоит минуты тишины? Я показательно промаршировал в ванную. На приличный вид времени нет, но хоть корку крови сотру с носа.

Раковина у Робби грязная. Повсюду, будто хвосты мертвых мышей, торчат волосы, все ручки в какой-то черной плесени. Нет уж, я не хочу подхватить от Робби чесотку, бешенство, герпес или еще что. Да и нормально разве, что вода оранжевая?

В итоге я пошел в туалет и поднял крышку. Одна девочка в школе как-то сказала мне, что в унитазе очень чистая вода. Запах гнили, правда, намекал на обратное, но я услышал крик Робби и понял, что нет времени строить из себя неженку. Умылся водой из сортира. Блин, неужели я реально это сделал? Как хорошо, что Даг не видит! Ну и гной с глаза заодно смыл, потому что чесаться в присутствии дилера – себя не уважать.

Толстяк ждал у входной двери, от нетерпения отбивая ритм ногой, как старуха клюкой. Это было до того забавно, что я засмеялся. Тут задул холодный ветер, и опавшие листья залетели в хату и стали кружить вокруг. Наверное, в этом что-то есть. Похоже на снегопад. Хэллоуинский снегопад. Будь здесь Даг, она бы, наверное, закружилась и стала танцевать в листьях: ей нравятся все эти девичьи штучки.

– Пошли, хватит ворон ловить! Дела ждут! – прикрикнул Робби. Похоже, Лили-путку он все-таки решил не брать. Она присела в уголке и стала болтать с липучками, как будто у них чаепитие. Я был рад этому и не хотел, чтобы Робби передумал, так что побежал на остановку, словно Леголас, сын Трандуила.

В Средиземье каждый – чей-то сын, как и положено. Вот взять даже Робби. Да, все его предки мертвы, но он назвал себя пра-пра-пра-пра-правнуком ирландского короля, а также сказал, что тетя подарила ему дом на Карибах и что он – дальний родственник Роберта Ли. Вполне может быть, что это правда – хотя бы что-то из слухов.

Заставляет задуматься: а как насчет Джоди? Что у меня за родословная? Если мой отец Барак Обама никогда не объявится, мама не поправится, а Робби сядет в тюрьму, то, может, и нет у меня родителей? Мысли были самые мрачные. Тут подъехал автобус, и мы с Робби закашлялись от выхлопных газов. И я вдруг понял, что, когда мы уходили, часы Робби не били. Вообще.

Блин, дурная примета. Да, я серьезно.