Марлене фон Шпет — красивая женщина. И всё же выглядит она плохо. Ничего удивительного. Тюрьма делает это с каждым.

Всё начинается со света — одновременно слишком яркого и слишком тусклого. Потом условия содержания: голо, уныло, сугубо функционально. В следственном изоляторе в камеру обычно помещают по двое — нередко человека, склонного к самоубийству, вместе с тем, кто ещё более или менее держится.

К этому добавляется неизвестность: никто не знает, сколько всё продлится.

Сну такое не способствует.

Меттерних однажды хорошо подытожил: нет ничего дерьмовее содержания под стражей до суда.

Точнее не скажешь.

На лице Марлене фон Шпет тоже написано понимание этой истины.

Когда Пирло и Софи входят в комнату, Марлене ненадолго поднимается с пластикового стула. Высокая и худощавая. Тёмно-каштановое каре. Голубые глаза.

Сразу понятно, почему её любит бульварная пресса.

Пирло улыбается.

Она — нет.

Несмотря на красоту, Марлене выглядит усталой. Сломленной. Измождённой. Но держится прямо.

На мгновение Пирло задумывается, не старается ли она сознательно произвести впечатление женщины, по непонятной ей самой причине оказавшейся не в том месте.

Потом решает, что сейчас это неважно.

Пока имеет значение только первая беседа. Знакомство. Ничего больше.

Аристократическая осанка женщины, словно по недоразумению оказавшейся под арестом, даже кстати.

Всё лучше, чем слёзы.

Марлене фон Шпет указывает на свободные стулья. Жест вполне подошёл бы хозяйке светского вечера. Или потенциальной клиентке, которая знает, что может отдать крупное дело. Важное дело.

Особенно человеку, только что потерявшему работу в известной фирме.

— Господин доктор Пирло, вижу, моя мать всё-таки сумела до вас достучаться. Спасибо, что пришли так быстро.

Пирло не реагирует на маленький укол в слове «всё-таки».

Теперь он здесь. Этого должно быть достаточно.

К тому же его занимает вопрос, как обращаться с протянутой рукой. Марлене подаёт её так осторожно, что Пирло боится сломать её при рукопожатии.

Зато у него достаточно времени, чтобы рассмотреть руку.

Ногти ярко-красные и безупречно ухоженные. Послание понятно: эти руки созданы, чтобы красиво выглядеть. Не чтобы работать.

И уж точно не для того, чтобы томиться за решёткой.

Пирло ограничивается коротким рукопожатием. Хватка Марлене фон Шпет оказывается на удивление крепкой.

Затем они садятся.

Пирло прочищает горло.

— Позвольте коротко представиться. Меня зовут доктор Антон Пирло. Я адвокат по уголовным делам. Ваша мать действительно попросила меня связаться с вами и принять на себя защиту. Вместе с моей высокоуважаемой коллегой, адвокатом Софи Малер, я охотно готов это сделать.

— Спасибо, — говорит Марлене фон Шпет.

И больше ничего.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает Пирло.

Марлене едва заметно улыбается.

— Сообразно обстоятельствам. Мне станет лучше, когда вы скажете, что этот кошмар скоро закончится.

Пирло щурится.

Марлене вздыхает.

— Из вашего молчания, полагаю, следует, что убийцу моего мужа до сих пор не поймали?

— Нет.

Она опускает взгляд.

Пирло даёт ей время. Пальцы Марлене на мгновение переплетаются. Потом она переводит дух, и на её губах снова появляется тонкая улыбка.

— Что вы намерены делать?

— Нам следует оспорить постановление об аресте.

— На каком основании?

Пирло чешет подбородок.

Да уж. На каком?

Постановление предельно простое. Вся история не кажется особенно сложной. Три тонкие страницы Пирло успел перечитать несколько десятков раз.

Факты просты и отрезвляют.

Мужа Марлене фон Шпет нашли мёртвым между парадной лестницей и входной дверью виллы. Дверь была закрыта. Признаков проникновения в дом не обнаружили.

Фон Шпета закололи.

Орудием убийства послужил нож из открытой кухни, которая, если смотреть от входной двери, располагалась справа от парадной лестницы. Ничто не указывало на то, что преступление произошло в другом месте.

Кто-то несколько раз ударил Флориана фон Шпета ножом в спину в его собственном доме.

Марлене фон Шпет в это время находилась там же.

Полиции она сказала, что всё время была в своих комнатах наверху и ничего не заметила.

Полиция ей не поверила.

Прокуратура не поверила.

Следственный судья — тоже.

Результатом стало постановление об аресте, которое теперь предстоит оспорить.

Итак: на каком основании?

— Можете сообщить нам что-нибудь, чего нет в постановлении?

— Нет.

— Уверены?

Пирло злится на себя в ту же секунду, когда задаёт вопрос.

Что она может на это ответить?

— Разумеется, уверена, — оскорблённо отвечает Марлене.

Ну конечно.

— Я всё время находилась в своих комнатах. Убийства мужа не заметила.

— Ваши комнаты отделены от комнат мужа? — спрашивает Софи.

Марлене бросает на неё колючий взгляд. На секунду кажется, будто она решает, разрешено ли Софи вообще задавать вопросы. И станет ли она на них отвечать.

Наконец говорит:

— Да.

— Давно?

— Уже некоторое время.

— Где расположены ваши комнаты?

— Наверху парадной лестницы находится столовая. Рядом — бильярдная моего мужа. За ней начинаются мои комнаты. Ко всем помещениям можно пройти по галерее, окружающей холл первого этажа.

Марлене делает короткую паузу.

— Как вам, вероятно, известно, дом очень просторный. Мой муж всё-таки занимался строительством. Для него это важно.

Она на мгновение запинается.

— То есть было важно.

Марлене осторожно касается тщательно накрашенного левого глаза. Затем прочищает горло.

— У меня отдельная спальня, гостиная и гардеробная. Когда мужа убили, я спала. Всё это я уже рассказала полиции.

— Знаем, — отвечает Пирло. — То же самое написано в постановлении. Теперь нам нужно решить проблему: пока вам не верят.

— Я знаю, — говорит Марлене. — Иначе вряд ли сидела бы здесь. Но это всё равно правда. В тот день я приняла сильное снотворное и вечером ушла в свои комнаты. Муж был на мероприятии. Мне больше нечем было заняться.

— Вы часто принимаете снотворное?

— Время от времени.

— Откуда у вас препарат?

— Его выписал мой врач, доктор Заттлер.

— Препарат рецептурный?

— Да.

— Почему вы попросили его выписать?

Марлене смотрит на свои руки.

— Последние месяцы я была несколько напряжена.

— Из-за работы? — спрашивает Софи.

Пирло бросает на неё раздражённый взгляд.

— Я не работаю, — без всякой интонации отвечает Марлене. — Но испытывать стресс можно и без этого.

Пирло кивает и возвращает разговор в нужное русло.

— Значит, вы ничего не заметили, когда вашего мужа убивали?

— Нет.

— Когда вы его нашли?

— Я его не находила.

Марлене смотрит прямо на него. Ясные голубые глаза.

В постановлении указано, кто обнаружил тело. Она знает, что Пирло это знает.

И никак не комментирует его вопрос.

— Утром мужа нашла помощница по хозяйству, госпожа Новак. Она сразу позвонила Йохену Данцингеру.

— Кто это?

— Деловой партнёр моего мужа. Накануне вечером они вместе были на мероприятии в Рейнских террасах. Последний раз живым я видела мужа, когда он отправлялся туда.

Она всхлипывает.

Пирло протягивает ей бумажный платок. Отправляясь в тюрьму, он всегда берёт с собой запас.

Марлене промокает глаза.

Пирло чувствует, что беседу пора заканчивать. По крайней мере, на сегодня.

Но один вопрос у него ещё остаётся.

— Как вы думаете, почему госпожа Новак не сообщила вам?

Взгляд Марлене всё ещё слегка плывёт.

— Полагаю, она испугалась, что со мной тоже что-то случилось. Во всяком случае, я объясняю это так. На самом деле я просто ещё спала. Проснулась, только когда приехала полиция и поднялся шум. Тогда я встала и вышла на галерею.

Она сглатывает.

— Оттуда я увидела его внизу. Флориана. Моего мужа. В огромной луже крови.

Марлене снова всхлипывает. На этот раз громко.

Пирло старается ободряюще улыбнуться.

— Спасибо, что уже сегодня ответили на столько вопросов, госпожа фон Шпет. Вы хорошо справились. Мы понимаем, как вам тяжело. Но ведь мы хотим как можно скорее вытащить вас отсюда.

— Сделайте это, — говорит Марлене. — Пожалуйста. И берегите себя. Убийца моего мужа до сих пор разгуливает на свободе.

Пирло тут же цепляется за её замечание.

— У вас есть конкретные подозрения?

— Разумеется, я всё время об этом думаю.

— И?

Она качает головой.

— Нет. Никого не могу назвать.

— У вашего мужа были враги?

Марлене переводит дух и резким движением отбрасывает волосы назад.

Пирло сглатывает.

Его клиентка красива. Даже сейчас. Даже здесь. Настолько, что это кажется почти неуместным.

— Конечно, у моего мужа были враги. У какого успешного мужчины их нет? У вас наверняка тоже не одни друзья.

Пирло выдерживает её изучающий взгляд.

На секунду вспоминает молодого Омзена и то, что с удовольствием с ним сделал бы.

Потом берёт себя в руки.

— Кто приходит вам на ум?

— Возможно, Маркус Шютц.

— Кто он?

— Работал в отделе продаж WDvS. Был вторым человеком после моего мужа. Как вы знаете, у WDvS два управляющих директора: Йохен-Норберт Данцингер и Флориан. Или было два. Простите, что путаю времена. Я и сама совершенно запуталась.

Марлене делает вдох.

— Йохен Данцингер всегда занимался только цифрами, материалами и организацией. Флориан отвечал за продажи и сбыт. Он был для этого создан. Всегда общительный. Всегда деятельный. Всегда повсюду.

— Дюссельдорфский ковбой, — бормочет Софи.

Марлене улыбается ей.

— Именно. Маркус Шютц помогал ему в продажах. По-моему, человек неприятный. Грубый и совершенно лишённый обаяния. Я никогда не понимала, что Флориан в нём находил.

— Почему вы решили, что он мог враждовать с вашим мужем? — спрашивает Пирло.

— Они сильно поссорились. Из-за чего — не знаю. Но Флориан был страшно зол на Маркуса Шютца. Потом он его уволил.

— И что было дальше?

— Шютц подал в суд. Больше ничего не знаю.

— Не знаете, чем закончился спор?

— Нет. Флориан мне не рассказывал, а я не спрашивала. Но вы хотели знать, были ли у него враги. Как я уже сказала, я не уверена. Единственный, кто приходит мне на ум, — Маркус Шютц.

— Спасибо, — говорит Пирло.

Теперь у них хотя бы есть имя.

Лучше, чем ничего.

Тут ему приходит в голову ещё один вопрос.

— Какими вообще были ваши отношения с мужем?

— Хорошими.

Ответ быстрый и короткий.

Пирло колеблется. Стоит ли продолжать?

Он смотрит на клиентку. Та спокойно выдерживает его взгляд.

Пока Пирло решает оставить всё как есть.

Когда Марлене снова заговаривает, кажется, будто короткой паузы и не было:

— Что произойдёт дальше?

— Для начала вы должны решить, что намерены делать с назначенным вам следственным судьёй защитником.

— Хочу, чтобы вы его заменили.

— Уверены?

— Да. Я хочу, чтобы меня защищали вы. Только вы.

Марлене смотрит на Софи так, словно лишь сейчас замечает её присутствие.

— Или, разумеется, вы оба. Я хочу, чтобы вы добились для меня того же, чего добились для того спортсмена.

Пирло улыбается.

Разумеется, хочет.

— Нам нужно как можно скорее ознакомиться с материалами дела, а затем встретиться снова.

— Думаете, можно быстро вытащить меня отсюда?

Голубые глаза по-прежнему ясны, но взгляд уже не жёсткий. Наоборот, в нём появляется мягкий блеск.

Настоящая тревога.

Возможно, даже страх.

— Мы постараемся, — говорит Пирло.

А что ещё ему остаётся сказать?

Отправить