На обратном пути они долго молчат, приводя в порядок первые впечатления.

Тюрьма находится за городом — строго говоря, в соседнем Ратингене. Они уже пересекли границу Дерендорфа и оставили позади бермудский треугольник из баров и пивных на Тусманштрассе, когда Пирло наконец говорит:

— Вы хорошо справились. Напористо. Но хорошо.

— Спасибо, — отвечает Софи.

Особых сомнений у неё и не было, но услышать это всё равно приятно.

— А вы довольны?

Пирло отвечает не сразу. Когда они останавливаются на светофоре и урчание чёрного «Мерседеса» стихает, Софи замечает, что он уже не может сдержать улыбку.

— Мы только что заполучили по-настоящему крупное дело. Да, история сложная. Но крупные дела всегда такие. Одно, в каком-то смысле, обусловливает другое.

— Не уверена, что она такая уж сложная. По-моему, у нас просто почти нет аргументов.

— Именно это и делает её сложной.

Они оба смеются. Софи замечает, как ей от этого хорошо. Только теперь она понимает, насколько была напряжена во время разговора с Марлене фон Шпет.

Пользуясь тем, что напряжение отпускает, Софи решается спросить о том, что её занимает:

— Можно задать вопрос, который вы, возможно, сочтёте глупым?

— Глупых вопросов не бывает, — отвечает Пирло.

Перед домом неожиданно обнаруживается свободное парковочное место — редкая удача. Пирло начинает сдавать к нему задом.

Софи прочищает горло.

— Вы допускаете, что Марлене может быть невиновна?

Пирло на мгновение замирает.

— Давайте сначала изучим материалы дела и соберём кое-какие сведения. Может быть, потом вы спросите ещё раз.

Машина уже припаркована. Пока они расстёгивают ремни и собирают вещи, Софи замечает, что Пирло смотрит на неё. Встретившись с ней глазами, он выдавливает улыбку.

— Мы только что познакомились с нашей подзащитной. То, что написано в постановлении об аресте, конечно, выглядит не слишком радужно. Но по опыту такие постановления редко содержат всю картину, а ещё реже оказываются полностью верными. Нам пора браться за дело, выяснять, что удастся найти и как это можно использовать в защите. Хорошо?

— Хорошо, — отвечает Софи и улыбается.

Ей приятно, что Пирло уже не так взвинчен, как во время их первой встречи. С некоторым удивлением она понимает, что та состоялась всего два часа назад.

Хорошо, что существует и другой Пирло. Менее суетливый. И прежде всего менее мерзкий.

Он словно угадывает её мысли. Во всяком случае, протягивает руку.

— Если вы не против, я был бы рад перейти на «ты».

— С удовольствием, — говорит Софи. — Я Софи.

— Антон, — отвечает Пирло. — Но настоящим именем меня никто не называет.

— А как называют?

Пирло усмехается, будто она сказала что-то смешное. Но мгновение тут же проходит. Он смеётся и отвечает:

— Большинство зовёт меня просто Тони. Или Пирло. Тоже подойдёт.

Он подмигивает и выходит из машины. Софи следует за ним.

Светит солнце. Настроение превосходное. Теперь она адвокат. У неё первое настоящее дело. Причём действительно крупное. И начальник, который бывает невыносимым, но, как выясняется, не всегда.

Она ничем не рискует, если для начала предположит, что в сущности он человек доброжелательный.

Хорошее новое впечатление не держится и трёх минут.

Они поднимаются в квартиру, и Пирло заводится. По-настоящему.

Софи сидит на кухне, на неудобном деревянном стуле за слишком маленьким столом. Только что Пирло налил ей минеральной воды. Это было мило. Но с тех пор он широкими шагами расхаживает по тесной комнате и раздаёт команды:

— Бери компьютер и найди всё, что можно узнать о Флориане и Марлене фон Шпет. Имущество. Биография. Карьера. Любовники. Интересы. Увлечения. Скелеты в шкафу. Ошибки и провалы. Потом переведи дух, выпей кофе, начни сначала и найди то, чего найти вообще невозможно.

Он разворачивается и идёт обратно.

— Для прокуратуры подготовь уведомление о вступлении в дело в качестве защитника и ходатайство об ознакомлении с материалами. Фирменных бланков у нас пока нет, что неудивительно: три часа назад не существовало даже самой конторы. Сделай макет. Постарайся. Не забудь указать своё имя — теперь ты настоящий адвокат. И уведоми адвокатскую палату.

Пирло продолжает мерить кухню шагами.

— Потом изучи всё, что касается риска побега, особенно применительно к людям иностранного происхождения. Проверь, есть ли какие-нибудь особенности для граждан Евросоюза. Они почти всегда есть. Кажется, в 2012 году Земельный суд Оффенбурга что-то по этому поводу решал.

Он останавливается лишь для того, чтобы набрать воздуха.

— После этого начнётся неприятное. Свяжись с прежним назначенным судом защитником и объясни, что ты его заменяешь. Он не обрадуется. Если начнёт оскорблять — отвечай тем же. Когда надоест, просто положи трубку.

Пирло останавливается и отпивает воды. Затем снова принимается ходить.

— А потом начнётся настоящая работа. Я хочу знать всё, что можно найти об убийствах между супругами: каждую статью, каждую монографию, каждый комментарий. Но прежде всего мне нужен обзор всех судебных решений, когда-либо вынесенных по таким делам. Начни с решения третьей палаты Федерального суда от двадцать пятого апреля 2008 года.

Он подмигивает.

Само воплощение самодовольства.

Начальник.

Софи кивает и делает записи.

Решение 2012 года о риске побега касалось дела из Дармштадта. Земельный суд Оффенбаха, а не Оффенбурга.

Решение Федерального суда действительно было вынесено в апреле, но в 2018 году. Не в 2008-м. И принимал его Первый сенат по уголовным делам, а не третья палата.

Софи всё это знает.

Пирло — нет.

Хорошо, что Арланд её предупредил. Пирло не настолько хаотичен, как описывал профессор, но понимать, с кем имеешь дело, всё равно полезно.

Это становится ясно уже по его реакции на следующий вопрос.

Софи скептически смотрит на Пирло.

— Ты все эти данные помнишь наизусть?

Он удивлённо вскидывает брови.

— А ты нет?

Софи решает промолчать. Но следующей фразы всё равно не ожидает.

— Ну что ж, удачи с поисками!

Она поднимает брови.

— А ты что будешь делать?

— Пойду гулять вдоль Рейна.

— Зачем?

— Мне надо подумать. Нам срочно нужна стратегия. У этого дела должны появиться верх и низ, рамка, на которую мы сможем ориентироваться. Сенека сказал: «Кто не знает, в какую гавань плывёт, тому ни один ветер не будет попутным». В этом определённо есть смысл.

Пирло улыбается.

— К тому же теперь у меня есть время. Остальное ведь делаешь ты.

— Я делаю всё остальное, а ты идёшь гулять?

Пирло ухмыляется.

— Никогда не слышала о балансе «работа — работа», о котором все говорят?

— Нет.

— Теперь слышала.

И он исчезает.

Вечером Софи звонит Ману и рассказывает о новой работе. О деле. О конторе в гостиной. О Пирло.

О том, что он просто бросил её одну, она умалчивает.

Как и о том, что к вечеру он так и не вернулся.

— Звучит неплохо, — говорит Ману. — И чем ты сейчас занимаешься?

Софи вздыхает. Она уже дома, но ноутбук всё ещё включён.

— Продолжаю изучать судебную практику и литературу по делам, в которых один супруг предположительно убил другого.

— Интересно, — бормочет Ману.

В трубке шумит. Потом его голос снова становится яснее.

— Может, как-нибудь расскажешь, в чём там суть.

— Конечно, — отвечает Софи и решает сделать вид, будто последние полчаса не занималась именно этим.

Вообще-то именно с Ману ей следовало бы относиться к такому спокойнее. Он всегда старается выслушать. Всех и каждого. В том числе Софи.

Кроме тех случаев, когда речь заходит о её работе.

Юриспруденцию Ману, мягко говоря, не любит. А уголовную защиту и вовсе не приемлет.

«В мире и без того достаточно проблем. Разумнее заботиться о пострадавших, а не о тех, кто эти проблемы создаёт».

Софи способна повторить эти слова во сне.

По крайней мере, они с Ману нашли практичный компромисс. Он не вмешивается в её дела, а она — в его.

И никогда не вмешивалась.

Ни когда после университета он решил присоединиться к «Врачам без границ». Ни когда на полгода исчез в Бангладеш, чтобы бороться с лихорадкой денге. Ни когда работал в Суринаме, помогая сдерживать эпидемию оспы. Ни даже теперь, когда посреди гражданской войны в Мали оказывает первую помощь детям в Бамако.

Софи знает, что у них хорошие отношения. Ману верен ей и всегда был рядом.

Она этого не забывает.

И никогда не забудет.

Софи до сих пор не знает, как пережила бы смерть Патрика, если бы однажды не встретила Ману. Своей любовью и заботой он снова поставил её на ноги.

Стоя на кухне современной трёхкомнатной квартиры в Оберкасселе и ожидая, пока сварится кофе, Софи понемногу приходит в себя.

Магниты на холодильнике удерживают их общие фотографии. На одной они сияют в купальниках у водопада Анхель в Венесуэле, куда отправились, когда Софи навещала Ману в Суринаме. На другой смеются на маршруте вокруг Аннапурны в Непале — во время их совместной поездки, когда она ненадолго прилетела к нему в Дакку.

Только в Мали и окрестности Софи не поедет.

Слишком опасно, говорит Ману.

Она справляется. Без малийских пейзажей как-нибудь обойдётся. А вот почти не видеть собственного парня даже после трёх лет отношений — куда тяжелее.

Кофе приятно отвлекает от мрачных мыслей.

Софи потягивается и снова садится за рабочий стол. Возможно, этот баланс «работа — работа» не так уж плох.

Хотя Пирло об этом знать необязательно.

Она качает головой, поймав себя на том, что ищет доводы, смягчающие его хамское поведение.

Вообще-то ей хочется злиться.

С другой стороны, это был их первый совместный день. Возможно, Пирло тоже требовалось освоиться в новой ситуации.

А возможно, он просто тот ещё мудак, каким временами себя показывает. Может быть, даже не желая того.

Что она вообще знает о своём новом начальнике?

Почти ничего.

Да, после увольнения из «Омзен и партнёры» он находится под давлением. Но кто может сказать, что именно сделало его таким?

Софи допивает кофе и решает больше не забивать себе голову подобными размышлениями.

По крайней мере, пока.

Насколько у неё получится.

Отправить