26 июля. Ночь.

Всё могло быть так просто.

Улыбнуться. Левой рукой убрать волосы назад. Правой — ударить. Справа, слева, справа. Небольшая комбинация, как на тренировке. Нос, грудь, нос.

Ничего по-настоящему серьёзного, но вполне достаточно, чтобы этот тип наконец угомонился.

Могло бы. Угомонился бы.

Сослагательное наклонение.

В действительности она ничего этого не делает. Конечно нет. Хотя вполне могла бы. И тип прямо-таки напрашивается.

Он весь вечер пристаёт к её подруге Ханне. Где бы они ни оказались, он тут как тут. Они выходят на танцпол — он подбирается к Ханне сзади. Стоят у бара — шепчет ей на ухо. Протискиваются через узкий проход к верхнему уровню клуба — прижимается к ней.

Удар в лицо был бы более чем уместен.

Кстати, ещё и правомерен.

Деяние, совершённое в ситуации необходимой обороны, является правомерным, если оно обеспечивает немедленное и окончательное пресечение нападения и представляет собой наименее жёсткое из средств защиты, доступных обороняющемуся в конкретной ситуации.

Федеральный суд, решение от 8 июня 2016 года, дело № 5 StR 564/15.

Согласно решению Федерального суда от 2 июля 2015 года, дело № 4 StR 509/14, то же самое относится к необходимой обороне в защиту другого лица.

Как в данном случае.

В конце концов, тип не ушёл даже после того, как Ханна от него отвернулась.

Если перевести мудрость Федерального суда на язык реальной жизни: набить ему морду было бы совершенно нормально.

Было бы.

Но Софи всё равно этого не делает. Вместо этого просто берёт Ханну под руку и, пошатываясь, выводит из клуба.

Не самая удачная идея.

Едва они оказываются на свежем воздухе, Ханна садится на бордюр и начинает ныть. Софи раздражённо закатывает глаза. Ей это знакомо.

И всё же она садится рядом и обнимает подругу.

Та, разумеется, этого не хочет.

— Зачем ты это сделала? — заплетающимся языком спрашивает Ханна.

— Что?

— Отпугнула того парня.

— Отпугнула парня? — Софи смотрит на неё в полном недоумении. — Этого мерзкого лапальщика с залысиной?

Ханна выпячивает нижнюю губу.

— Не каждой же достаётся сияющий принц вроде твоего господина доктора Кикерта.

— Не трогай Ману, — говорит Софи.

Дружелюбно, но твёрдо.

Больше ничего говорить не приходится. Ханна слишком занята собой.

Софи осторожно поднимает её на ноги и ведёт через ночной город в Оберкассель. Ворчание подруги она изо всех сил пропускает мимо ушей.

Так лучше.

Для всеобщего душевного спокойствия. И особенно для сохранения их дружбы.

Когда Софи добирается до своей квартиры, уже светает. К этому времени она снова трезва.

На мгновение Софи задумывается, не позвонить ли Ману, но отказывается от этой мысли. Мали находится почти в том же часовом поясе, что и Германия. В Бамако без четверти пять утра. Меньше чем через два часа Ману встанет и приступит к воскресному дежурству в педиатрии.

Ему и без её звонка в такую рань будет нелегко.

К тому же он всё равно думает о ней. Софи это знает.

Как и она о нём.

Но, чистя зубы, Софи всё-таки включает телефон. Когда она куда-нибудь выбирается, телефон остаётся выключенным. Ману спит уже много часов, а больше ей по ночам всё равно никто не пишет.

Поэтому сообщение от Вернера Арланда оказывается неожиданностью.

Софи ещё раз перечитывает короткий текст. В одиннадцать она должна быть на кафедре. Ему нужно кое-что с ней обсудить.

Усталыми глазами Софи смотрит в календарь. Вообще-то следующая встреча по поводу её диссертации назначена только через десять дней.

Когда она заканчивает смывать макияж, до выхода в университет остаётся всего три часа сна.

Софи пожимает плечами, ложится в постель и старается ни о чём не думать.

Но после сообщения Вернера Арланда это удаётся ей не слишком хорошо.

Отправить