26 июля. Вечер.

— В конечном счёте решать тебе.

Превосходно. Именно такого ни к чему не обязывающего ответа он и ждал, язвительно думает Пирло. Но вслух ничего не говорит.

Со Стариком обращаются уважительно. Всегда.

Старик смотрит на него. Умные глаза. Несколько новых морщин у уголков рта. Прозвище закрепилось за ним давно, но теперь он понемногу начинает соответствовать ему и внешне.

— Ты хотел услышать не это, — говорит Арланд.

Вот лис. Значит, всё-таки знал. Маленькие глаза смеются.

— Нормально, — отвечает Пирло. — В конечном счёте ты прав.

Каждый раз, когда он говорит Старику «ты», Пирло втайне радуется. Он, конечно, понимает почему. Пирло гордится. И в данном случае не без оснований.

За полтора года работы на кафедре они не давали друг другу спуску. Пирло считал, что профессор Арланд — тот самый Арланд, легенда уголовного права — постепенно теряет хватку. Арланд считал Пирло шумным, трудным и самонадеянным.

Пирло называл Арланда Стариком. Арланд называл Пирло Красавчиком.

Оба делали это по-доброму. По крайней мере, чаще всего.

— От трения возникает тепло, — сказал Старик на торжестве по случаю защиты диссертации Пирло и протянул ему руку. — Можете называть меня Вернером.

— Спасибо, — ответил Пирло. — А вы можете называть меня доктором Пирло.

С тех пор прошло десять лет. Они по-прежнему общаются. Теперь чаще, чем когда-либо.

Арланд был известен тем, что мало кого впускал в своё сердце. Но если уж впускал, то по-настоящему.

Ему нелегко далось решение Пирло не идти по его стопам и не оставаться в университете. И всё же Арланд его поддержал. Именно он рекомендовал Пирло Омзену.

— Что теперь будешь делать? — спрашивает Арланд.

Пирло медленно выдыхает.

— Возьмусь за дело.

— Хорошо.

Арланд улыбается.

— Ты знал это заранее, да? — спрашивает Пирло.

— С той минуты, когда впервые о нём услышал. Как и ты.

Они смеются.

Перед ними садится солнце. Арланд любит бывать на кафедре в синий час. Когда за окном темнеет, он включает свет, садится за огромный письменный стол и старой перьевой ручкой от руки исписывает страницы множеством умных мыслей.

Потом какому-нибудь несчастному студенту-сотруднику — когда-то им был Пирло — приходится разбирать почерк и переносить всё в компьютер. А оттуда эти мысли отправляются в прославленные книги и газетные статьи.

Арланд внимательно смотрит на Пирло.

— Чувствуешь давление?

— Терпимо, — отвечает Пирло.

Приятно, что не приходится лгать. Хотя всей правды он тоже не говорит.

Арланд кивает.

— Понимаю. История с Омзеном отбрасывает длинную тень. Не обманывай себя, парень: после твоего ухода за каждым твоим шагом будут следить во все глаза. Многие с удовольствием поставят на то, что ты с треском провалишься. На особые симпатии в этой профессии рассчитывать не приходится. Тем более после Меттерниха.

Пирло вздыхает.

— А что я тогда должен был сделать иначе?

— Не в этом дело. Ты сделал то, что сделал. Многим рискнул. Много выиграл. Дело. Внимание. Репутацию. Теперь тебя будут оценивать по этой мерке, хочешь ты того или нет. Возможно, даже хорошо, что следующее крупное дело опять попадёт в прессу. А возможно, и нет. В конечном счёте всё зависит прежде всего от тебя. И от того, что ты из этого сделаешь.

Пирло отпивает вина.

— Знаю.

— Хорошо.

Некоторое время они молчат. Пьют. Смотрят на темнеющее синее небо.

Потом Арланд спрашивает:

— Позволишь мне сказать то, чего тебе не хочется слышать?

— Ты всё равно скажешь.

Арланд смеётся.

Они стоят на маленьком балконе, примыкающем к его кабинету. Положение знаменитого профессора даёт некоторые привилегии.

Когда Арланд по-дружески хлопает Пирло по плечу, горизонт перед глазами на мгновение съезжает набок. После запоя по случаю расставания с Омзеном для таких приключений, как вечерний бокал красного, прошло явно недостаточно времени.

— Ну?

— Один ты не справишься, парень.

Пирло усмехается. Ему нравится эта формулировка.

Арланд понятия не имеет о его семейных обстоятельствах. Насколько Пирло известно, они его и не интересуют. Когда Пирло пришёл на торжество после защиты диссертации один, Арланд не сказал ни слова. Ни вопроса. Ни замечания. Только предложил перейти на «ты».

«Парнем» он называл Пирло и раньше. Когда хотел, Арланд воспринимал роль научного руководителя очень лично.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Пирло.

— Именно то, что сказал.

Арланд делает маленький глоток.

— На мой взгляд, в одиночку ты этого не потянешь. С Меттернихом тебе повезло.

Пирло не спорит.

Арланд продолжает:

— Тогда у тебя за спиной стояла целая команда. Теперь ты совершенно один. Так ты не справишься.

— Потому что считаешь меня недостаточно хорошим?

Вообще-то Пирло собирался лишь изобразить возмущение. Но почему-то слова Арланда всё равно его задевают.

Хорошо, что тот громко смеётся.

— Ах, парень, что за ерунду ты несёшь? Я в этой профессии сорок четыре года. Срок немаленький. Поверь, за это время мне встретилось множество хороших адвокатов. С ясной головой, сильным мышлением, острых в споре. В тысячу раз более организованных, чем ты. И вдобавок более надёжных. По-настоящему отличных специалистов.

Арланд делает паузу.

— Но лучше тебя всё равно не было ни одного. Ты и сам это знаешь. Просто хотел чтобы ты это ещё раз услышать от старика.

Пирло ухмыляется.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Арланд кладёт ему руку на плечо.

— Между нами: ты просто слишком туп для жизни.

— Спасибо, — дуется Пирло.

— Пожалуйста.

Старик смотрит на закат и молчит. Пирло следует за его взглядом.

Трудно понять, шутил ли Арланд.

Мало что на это указывает.

Через некоторое время Пирло набирается смелости.

— Ты серьёзно, да?

Арланд не отрывает глаз от горизонта.

— Сколько ты проработал у Омзена?

— Восемь лет.

— Сколько дел вёл за это время?

— Понятия не имею. Почти все были крупными. Триста? Больше?

— В скольких из них твоими подзащитными были обычные люди, а не компании?

— Наверное, примерно в трети.

— И в скольких из этих дел ты сам сканировал и копировал материалы?

Пирло делает большой глоток. Сейчас он ему необходим.

— Ни в одном.

Арланд ещё не закончил.

— Когда ты в последний раз был в библиотеке? И я имею в виду не короткий визит, чтобы проверить, как работают младшие юристы, а настоящее исследование. Взять в руки книгу. Что-нибудь найти. Перепроверить. Судебную практику. Научную литературу. Прочитать самому, а не получить готовую выжимку на стол.

Арланд смотрит на него.

— Когда ты в последний раз сидел над официальным сборником решений Федерального суда по уголовным делам и впадал в отчаяние оттого, что того единственного прецедента, который всё представляет в ином свете и разом решает все проблемы, попросту не существует?

Пирло закатывает глаза.

— Я понял, к чему ты клонишь.

— Уже? — усмехается Арланд.

Пирло вздыхает.

— Допустим, я готов прислушаться. Что ты предложишь?

Арланд улыбается.

— Вопрос поставлен неверно. Важно не что.

Он делает короткую паузу.

— А кто.

Отправить