27 сентября. Утро.

В понедельник в половине седьмого Пирло стоит перед удивительно невзрачным входом в Дворец правосудия, где размещается Procura della Repubblica. Есть и задний вход с парковкой. Но не требуется богатого воображения, чтобы понять: Генуя — кошмар для автомобилистов. Возможно, поэтому Джулия Кьеза ездит общественным транспортом. Если так, Пирло уже на месте. Это план А. Он сработает.

Через два часа надежда заметно слабее. Пирло всё ещё здесь, а Джулии Кьезы нет. За это время он выпил три эспрессо в кафе напротив, из-за чего пришлось стремительно сбегать в туалет, сотню раз выругавшись. Всё вместе заняло две минуты — Джулии Кьезе этого более чем хватило бы, чтобы пройти от станции метро до дворца и исчезнуть за стеклянными дверями. Если только у неё сегодня не выходной. Или выездное заседание. Или она всё-таки припарковалась сзади и вошла оттуда.

Без нескольких минут десять боевой дух Пирло лежит на земле. Теперь он переключается между сообщениями Софи и приложением с расписанием рейсов из Генуи в Дюссельдорф. Пока всё хорошо. На самолёт в три часа остаётся семь мест. Этого должно хватить. Лететь позже бессмысленно. Пирло обязательно надо встретиться с Софи и, конечно, с Марле́не фон Шпет. Завтра последний день процесса. Последний допрос Данцингера. И потому всё настойчивее вопрос: что он вообще ещё здесь делает?

В одиннадцать Пирло готов капитулировать. Из чистого отчаяния выпивает ещё кофе. К нему тирамису. Если уж терпеть поражение, то хотя бы со стилем. И с тирамису. В половине двенадцатого его тошнит, а от кофе кружится голова. Немного после полудня наконец появляется Джулия Кьеза.

— Buongiorno, donna Chiesa, — приветствует Пирло сияющей улыбкой.

Она резко останавливается. Лицо не выражает восторга. Потом отвечает на знакомом ломаном немецком:

— Что вы хотите?

Пирло обсуждал этот момент с Софи. Накануне вечером гулял у лагуны и снова и снова репетировал разговор. Курс ясен: меньше давления. Больше отчаяния. Меньше нападения. Больше обаяния. Сцена посреди улицы — не лучший старт.

— Пожалуйста, госпожа Кьеза, разрешите пригласить вас на эспрессо, — говорит Пирло спокойным, низким, дружелюбным голосом. — Позвольте извиниться за то, что в пятницу просто ворвался в ваш кабинет. Теперь я понимаю, в какое неудобное положение вас поставил. Простите мою стремительность. Разумеется, я не хотел вынуждать вас нарушать правила. И сейчас не хочу. Я только прошу выпить со мной кофе. Не больше. Только ради этого я остался в городе с пятницы.

— Только ради этого, — повторяет Джулия Кьеза строго.

И всё же Пирло кажется, что в уголках губ мелькнула тень улыбки.

— Как жаль, что у вас не было времени открыть для себя ночную жизнь Генуи. Бары на площади Де Феррари наверняка вам понравились бы.

— Наверняка, — бормочет Пирло, лихорадочно размышляя, намекает ли она на что-то. И если да — на что? Неужели Паоло задействовал связи? Они тянутся даже в юстицию?

К его удивлению, Джулия Кьеза начинает смеяться.

— Не смотрите так ошарашенно. Я видела вас в субботу. У прокуроров тоже бывают выходные. Вы ходили с другом по Старому городу и развлекали половину бара на площади.

Пирло застигнут врасплох. Он не знает, что сказать. Теперь она смеётся открыто.

— Ладно, идёмте. Один кофе. Пять минут. Ни мгновением больше.

Они идут в то же кафе, почти постоянное заведение Пирло. Ей он заказывает эспрессо, себе, щадя сердце, негазированную воду. Джулия Кьеза приподнимает бровь.

— У вас ещё четыре минуты. Вы уже извинились. Чего хотите?

— О чём расследование Моранди?

Она удивлённо смотрит.

— Мне казалось, я ясно сказала, что не могу этого сообщить.

Пирло старается сохранить самообладание. Всё не может оказаться напрасным.

— Как WDvS связано с расследованием?

Она помешивает эспрессо.

— И этого я не могу сказать.

— С кем вы разговаривали в WDvS?

— Ни с кем.

— Кому писали?

— Активно я пока ни к кому не обращалась.

Она допивает кофе.

— Осталась одна минута.

— Спасибо, — рассеянно говорит Пирло.

Мозг зацепился за формулировку. Что-то не так.

— Вы сказали, что активно пока ни к кому не обращались.

— Верно.

— А кто-нибудь сам активно обратился к вам?

Она сдержанно улыбается.

— Возможно.

— Кто?

— Не могу сказать. Ваше время вышло.

Пирло кивает. Опускает плечи. Они встают и идут к двери. Тут ему приходит мысль. Почему она вообще пошла с ним? Да, он приложил усилия. Но одного этого едва ли хватило. Почему она всё-таки согласилась говорить? Чего хочет от него? На размышления времени нет. Джулия Кьеза уже улыбается на прощание. Пирло просто пробует:

— Я могу достать вам отчёт Elwood & Watkins.

— Что? — Она спрашивает так, будто не поняла. Но это неправда. Пирло видит.

— Я могу достать отчёт Elwood & Watkins.

— Не знаю, о чём вы говорите, — говорит она.

Но остаётся на месте.

Пирло улыбается.

— Конечно, не знаете. У вас отчёта нет. А у меня есть.

— Какого? — спрашивает она.

— Отчёта Флориана фон Шпета, — объясняет он. — Того, который вы должны были получить, но не получили. Верно?

Она сдержанно улыбается. Он догадывается, что она думает. Блефует или нет? И действительно ли это важно?

— Нет, — говорит она. — Мы отчёт не получили. Он собирался его отправить, но не сделал этого.

— Почему?

— Он решил передать отчёт лично. Во время допроса.

Пирло едва верит ушам.

— Но допроса не было.

— Нет. Его убили раньше.

Отправить