25 сентября. Генуя.

Разговор с Софи длится недолго. Они решают, что Пирло останется в Генуе и в понедельник предпримет новую попытку. На этот раз Софи будет помогать ему по телефону.

В субботу Пирло находит на пьяцца Де Феррари тихое кафе с террасой в полутени. Заказывает эспрессо, бутылку воды и небольшую тарелку biscotti del lagaccio. Потом раскрывает блокнот и начинает готовить последние вопросы Данцингеру. К полудню признаётся себе, что ходит по кругу. Все вопросы обдуманы уже сотню раз. Ни один по-настоящему не помогает. На мгновение он задумывается, не вернуться ли в отель. Всё-таки уже несколько недель он толком не спал. Но сама мысль кажется глупой. Словно сон означал бы поражение. Или по крайней мере капитуляции. Что не так уж далеко от истины.

От мрачных мыслей его спасает звонок друга Паоло.

— Dottore, ты где? Вечером идём в «Сэр Уолтер»?

— Сегодня без меня. Сижу в кафе в Генуе и пытаюсь не потерять самообладание.

Паоло смеётся.

— И как получается?

— Так себе.

— Как ты туда добрался?

— Сейчас сезон круизов. Из Дюссельдорфа в Геную можно летать по нескольку раз в день.

— Ну и как тебе там?

Пирло оглядывается.

— Как и ожидалось. Пьяцца, опера, достопримечательности. Всё на месте. Обветшало сильнее, чем следовало бы, но ещё достаточно, чтобы продавать это как очарование.

Паоло смеётся ещё громче.

— Ох, avvocato. Ты понятия не имеешь. Генуя — старый портовый город, мой друг. Там кипит жизнь. Поверь, я знаю. Из тех мест родом один мой кузен.

— Я думал, твоя семья из Неаполя.

— Ближайшая семья.

— А что такое неближайшая семья?

— Родственники, с которыми ты не состоишь в родстве. И о которых не говорят по телефону. Лучше скажи: где ты точно?

Пирло смотрит вокруг.

— В центре.

Он почти видит, как Паоло ухмыляется в трубку.

— Слушай, amico. Сегодня вечером оставлю ресторан на маму. А ты оставайся на месте. Раз уж сам не можешь вырваться из этого дела, я вырву тебя.

Прежде чем Пирло успевает что-то сказать, Паоло отключается. Через минуту звонит снова.

— Мой рейс в девять. Пришли название отеля. В половине двенадцатого заберу тебя, и пойдём гулять.

Что они и делают. Ещё как. Пирло успевает забронировать в отеле дополнительный номер. Оставив там парусиновую сумку, Паоло тащит его в ресторан, где рыба на вкус такая, словно ещё минуту назад плавала в море. Поскольку до моря не больше пяти метров, возможно, так и было. Вино приносит сам хозяин. Да и вообще почти все здесь, кажется, знают Паоло Пальмьери — или хотя бы делают вид. Когда Пирло спрашивает почему, Паоло смеётся.

— Не отягощай этим голову, мой друг. Это дело между мной и моими земляками. Наше дело. È cosa nostra.

Пирло смеётся и пьёт. Он не представляет, где здесь бахвальство, а где правда. И зачем неаполитанцу в Генуе сицилийское выражение.

Но это действительно не важно.

После ресторана они обходят несколько баров, случайно оказываются на пляжной вечеринке, застревают в клубах и наконец завтракают неподалёку от центральной площади — совсем рядом с кафе, где всего несколько часов назад Пирло в одиночестве исписывал блокнот.

— Теперь ты увидел Геную, amico. La superba. Надеюсь, она тебе понравилась.

Пирло улыбается. Этого достаточно вместо ответа.

Паоло говорит, что хочет воспользоваться случаем и навестить старых знакомых, поэтому Пирло возвращается в отель один.

Там он спит, пока за окном снова не начинает садиться солнце.

Вечером они ужинают в другом ресторане. И снова всё превосходно. Потом Паоло отправляется в аэропорт. Пирло ещё некоторое время гуляет вдоль моря, а затем возвращается в отель.

От Софи пришло несколько сообщений.

От Джулии Кьезы — ни одного.

Отправить