24 сентября.

Приехав в Геную, Пирло быстро понимает две вещи. Город огромен. Прокуратуру здесь не очень любят.

— Che diavolo, procura della repubblica! — кричит он таксисту, и тот разражается бурным потоком слов. Несколько минут Пирло пытается понять, о чём речь и касается ли это его. Потом просто отключается и любуется смесью унылого промышленного города и живописных достопримечательностей. Прокуратура находится в центре, неподалёку от Старого порта и туристической Виа Гарибальди, где Пирло останавливается в небольшом отеле. Вечером он бродит по старому городу и думает о Данцингере. В пятницу ровно в девять утра, в костюме и при галстуке, Пирло стоит у дверей прокуратуры и неуклюже просит позволить ему поговорить с прокурором, который расследует обрушение моста Моранди. Утром за кофе он сформулировал свою просьбу с помощью приложения-переводчика. На его взгляд, всё звучит вполне логично. Но продвинуться это не помогает. Из объяснений вахтёра Пирло не понимает ни слова. В сухом остатке всё, похоже, сводится к универсальной триаде любой бюрократической конторы: «Так нельзя». — «Мы никогда так не делали». — «А если каждый начнёт?»

Пирло ругается и объясняется руками и ногами. Ничего не меняется. Раздосадованный, он плетётся прочь, съедает превосходный тирамису в кафе на другой стороне улицы и ждёт смены на проходной. В час она наконец происходит. Как только Пирло видит нового вахтёра на месте, собирает вещи и снова направляется через улицу. Теперь он испытывает удачу с безупречным английским акцентом.

— Good afternoon, Mister. Меня зовут доктор Антон Пирло. Мне ужасно неловко беспокоить вас своей досадной проблемой. Но было бы совершенно восхитительно, если бы вы, при условии, что это вас не затруднит, любезно сообщили мне, назначена ли моя встреча на тринадцать часов в кабинете B.112, B.121, B.211 или A.212. Один из них точно правильный. Но какой именно, я, к величайшему сожалению, не знаю. I’m really terribly sorry.

Пожилой, обветренный вахтёр долго смотрит на него. Потом раздражённо поднимает брови, снимает трубку и обзванивает названные Пирло номера. Пирло пытается скрыть нервозность дружелюбной улыбкой. Через несколько минут вахтёр заканчивает. Он нигде никого не застал.

— Mi dispiace.

Пирло понимающе кивает. Потом предпринимает новую попытку.

— Огромное спасибо за вашу любезную помощь. Я ни за что не осмелился бы вас больше беспокоить, но мне, к сожалению, действительно, действительно необходимо попасть на встречу.

— Я знаю, — ворчит вахтёр и внимательно разглядывает Пирло. Впервые с тех пор, как тот здесь стоит, мужчина смотрит на него по-настоящему, так сказать, открывает за проблемой человека. Его взгляд скользит снизу вверх. Пирло, в сущности, всё сделал правильно. Дорогие туфли. Дорогой костюм. Дорогой галстук. Но окончательно выводят вахтёра из равновесия волосы. Старик на мгновение замирает, затем зовёт коллегу: — Genni, ecco, l’inglese assomiglia ad Andrea Pirlo!

Для понимания итальянского не требуется. Особенно когда к ним подходят другие сотрудники. Пирло кивает и улыбается. Старики фотографируются. Потом его пропускают внутрь. Вот только трудности на этом лишь начинаются.

Добрый час Пирло носится по коридорам и старается ни с кем не разговаривать. Он понятия не имеет, что сказать на языке, которым не владеет, в месте, где ему нечего делать, разыскивая человека, которого он не знает. Через некоторое время ориентироваться становится легче. Но дальше это его не продвигает. Тем временем пятничный день клонится к вечеру. Не придумав ничего лучше, Пирло в конце концов пробует удачу в первой открытой двери.

— Cosa? — спрашивает молодая женщина.

— Боюсь, я заблудился, — признаётся Пирло, сохраняя английский акцент. — Вообще-то я ищу отдел прокуратуры, который занимается катастрофой моста Моранди.

— Nessun problema, — отвечает она и называет номер кабинета старшего прокурора Джулии Кьезы.

Пирло отправляется туда со смешанными чувствами. С одной стороны, всё оказалось удивительно просто. С другой — он мог бы не тратить целый час. Тем больше его облегчение, когда кабинет Джулии Кьезы оказывается открыт. Постучав, он входит в просторную комнату с деревянными панелями. Посреди неё, за тяжёлым письменным столом, сидит элегантная высокая женщина. Пирло даёт ей лет пятьдесят пять. Причёска и костюм безупречны.

— Добрый день, меня зовут доктор Антон Пирло. Если именно вы ведёте расследование по мосту Моранди, мне необходимо срочно с вами поговорить. — Он улыбается. Она нет. — Не могли бы вы уделить мне пять минут?

— Три, — отвечает она на ломаном немецком. — Но только если перестанете изображать этот ужасный английский акцент.

Пирло вежливо смеётся. Она по-прежнему не меняется в лице. Тогда он садится и выкладывает ей всё. Софи одолжила ему планшет. Пирло использует его как наглядное пособие. Показывает фотографии с процесса об убийстве в Дюссельдорфе. Марле́не фон Шпет. Софи. Объясняет, какую роль играет WDvS и почему итальянское расследование так важно. Джулия Кьеза слушает сосредоточенно и молчит. По истечении трёх минут ничего не меняется. Пирло отмечает это с недоумением.

— Что вы об этом скажете? — наконец спрашивает он.

— Вы действительно проникли сюда, выдав себя за другого? — спрашивает она.

Сначала он не знает, что ответить. Потом нерешительно произносит:

— Да.

— Понятно. Но я не стану слишком строга. Если вы сейчас же уйдёте тем же путём, которым пришли, я не велю вас арестовать.

— Спасибо, — отвечает Пирло. — Что?

— Я сказала, что не стану вас арестовывать, но только при условии, что вы немедленно исчезнете.

— Но разве вы не поняли, о чём я говорю?

— Я поняла, что вы врываетесь ко мне в пятницу после обеда и требуете раскрыть строго секретное расследование, которое длится уже несколько месяцев, — без запроса о правовой помощи, без официального обращения, без какого бы то ни было основания. Я поняла, что вы не только высокомерны, доктор Пирло, но ещё и нахальны. А вы поняли, что сейчас вам лучше уйти.

— И что было потом? — спрашивает Софи, когда он звонит ей позднее.

— Я оставил ей свой номер и ещё раз сказал, насколько всё это важно для процесса. Что я уверен: с WDvS что-то не так. Что боюсь, как бы из-за этого наша клиентка не попала в тюрьму невиновной. Что и её совесть должна от этого страдать.

— Как она отреагировала?

— Проводила меня до двери.

— Своего кабинета?

— Нет. Всей Procura della repubblica.

Отправить