23 сентября.

Софи будит телефон. Он не просто настойчиво звонит, а делает это слишком громко. С трудом открыв один глаз, она ищет аппарат. Пока находит, несколько раз спотыкается о вещи и к тому моменту уже более-менее просыпается. Но свежей себя не чувствует. Возникает справедливый вопрос: что, чёрт возьми, произошло? Она помнит, как сидела с Пирло на крыше Тонхалле. Они смотрели на закат над рекой. Он рассказывал о Меттернихе. Потом собирались разойтись по домам, но решили выпить по альту у памятника уланам. После этого — ещё по одному в Saffran’s. Там они постановили за каждую идею для допроса Данцингера, которую приходилось отвергнуть, выпивать по киллепичу.

— Потому что это идеи под шнапс! — объяснил Пирло.

Софи сочла довод абсолютно убедительным. Один вопрос решён: похмелье у неё потому, что она снова слишком много выпила. Остаётся другая загадка: что делать с телефоном?

Она искренне удивляется, увидев, что звонит не Пирло, а Ману. Потом пугается: уже чуть позже четырёх, а он звонил больше десяти раз.

— Алло? — осторожно говорит она, но всё равно звучит сильно потрёпанной.

— Софи! Наконец-то! — Он по-настоящему облегчён. — Где ты была?

— Спала?

— Спала? До сих пор?

— Да.

— Почему?

— Боюсь, вчера мы слишком много выпили.

— Кто «мы»?

— Пирло и я.

— Но он твой начальник.

— И?

— Просто заметно, что в последнее время ты часто проводишь вечера у него или вместе с ним. И что при этом много пьёте.

Софи не знает, что ответить. Хотя только что сама думала о том же. Поскольку он тоже молчит, возникает неприятная пауза.

— Как идёт ваше дело? — наконец спрашивает Ману.

— Ужасно, — говорит она. — Во вторник последний допрос свидетеля. Потом уже прения.

— А потом?

— В каком смысле?

— Что будет после этого дела?

Софи хмурится. Вопрос очевидный. Но самой ей он не приходил в голову. Процесс Марле́не фон Шпет слишком сильно занимает всё пространство. Слишком присутствует. И всё же вопрос справедлив. Что будет потом? Другого дела нет. Если они проиграют, новый клиент в ближайшее время тоже вряд ли появится. Она будет каждый день сидеть с Пирло на диване, пить адский кофе и вместе с ним ждать звонка? Едва ли.

— Не знаю, — говорит она и слышит собственную неуверенность.

— А что об этом говорит твой начальник?

Вопрос естественный. Но манера Ману заставляет Софи улыбнуться. Он ревнует. Такого она за ним не замечала.

— Пока ничего. Мы не говорили.

— Понятно.

Больше он ничего не добавляет. И не нужно. Неприязнь к Пирло почти осязаема.

— Расскажи лучше о педиатрии в Бамако, — предлагает она как можно бодрее. — То есть подожди минуту.

— Почему? Что случилось?

— Входит другой звонок.

— От кого? — напряжённо спрашивает Ману.

Это мило. Хотя уже немного раздражает. Тем более новости ему не понравятся.

— От Пирло.

— Ну конечно, — ворчит Ману.

Софи на мгновение думает, не ответить ли. Потом решает, что время ещё будет.

— Да?

— Софи, пожалуйста, пришли мне по почте свою справку об обрушении Моранди. Хочу спокойно прочитать, — кричит Пирло в телефон.

— Хорошо, — говорит она, открывая компьютер. — Почему у тебя так шумно?

— Я в аэропорту, — орёт Пирло.

— Куда летишь?

— В Геную.

Связь обрывается.

Софи отправляет письмо.

Прежде чем перезвонить Ману, идёт на кухню и выпивает стакан воды.

Генуя. Ну конечно.

Она усмехается.

Отправить