22 сентября. Вечер.

Вечером они встречаются поужинать. Берут у Паоло пиццу, садятся с ней на крышу Тонхалле и в вечерних сумерках смотрят на Рейн.

— Почему в Дюссельдорфе всегда такие живописные закаты? — размышляет Софи.

— Не знаю. — Пирло жуёт. — Но сегодня это соответствует общему настроению.

Потом одёргивает себя. Он всё ещё начальник. Его жалость к себе никому не поможет.

— Хотя пока ничего не потеряно, — добавляет он. — Всё кончено, только когда всё кончено. Будем идти от заседания к заседанию.

Софи усмехается.

— Ещё банальности есть?

Пирло замечает, как уходит напряжение.

Когда Софи расслабляется, дышать становится легче и ему самому.

В эти минуты он ясно понимает, как сильно привык обсуждать с ней всё на свете — и что принимать это как данность нельзя.

Софи стала адвокатом всего пару недель назад. Тем не менее она наравне с ним ночами не спит над защитой Марлене фон Шпет.

Он видит в ней полноценного партнёра, и Софи действительно держит планку. Но не стоит забывать: это её самый первый процесс, к тому же заведомо выигрышным его не назовёшь.

Перекладывать на её плечи ещё и свои тревоги нечестно. Как бы уверенно Софи ни держалась, ветераном юриспруденции она пока не стала. А значит, и Пирло не имеет права давать слабину.

— Может, ещё одна, — говорит он и подмигивает. — В суде и в открытом море человек в руках Божьих. Поэтому и мы не сдаёмся.

Софи кивает. Потом удивляет Пирло.

— А как было в деле Меттерниха?

Пирло хмурит лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— Там ведь тоже временами всё выглядело плохо.

— И?

— И ты всё равно выиграл. Так расскажи. Как это было?

Пирло вздыхает. Рано или поздно всё равно придётся рассказать. Почему не сейчас? Нельзя решить избавить Софи от тревоги и при этом не открыть, как был одержан самый большой успех.

— Что ты знаешь о Меттернихе?

Софи пожимает плечами.

— Наверное, не больше большинства. Альфонс фон Меттерних происходит из старого немецкого дворянского рода. Рано проявил футбольный талант. В восемнадцать дебютировал за «Фортуну» в Бундеслиге.

— Даже в семнадцать, — уточняет Пирло.

— Потом стремительно взлетел и стал чем-то вроде Лукаса Подольски своего поколения.

— Можно сказать и так.

— Я всё ещё помню гол Уругваю на чемпионате мира. Удар, после которого мяч летел целую вечность и вонзился в девятку.

— Кто не помнит? Но хватит о спорте. Расскажи, что знаешь о процессе.

— После чемпионата мира обсуждался переход в «Баварию». Поскольку переговоры ещё не закончились, Фонси играл предсезонные матчи за «Фортуну». В Филлинген-Швеннингене встретил Франциску Рёдинген. Какие там были обстоятельства? Кажется, девичник?

Пирло кивает.

— Франциске Рёдинген тогда было двадцать три. Она была большой болельщицей «Фортуны». Перед свадьбой подруги решили увезти её на выходные в Шварцвальд. Спа, вечер во Фрайбурге, между ними матч. На стадионе компания выделялась одинаковыми футболками, громкостью и хорошим настроением. Вечером игрокам дали свободное время. Несколько человек, включая Фонси, спросили девушек, не хотят ли они сходить с ними в клуб во Фрайбурге. Но Фонси вскоре стало слишком утомительно: все постоянно просили селфи. Он решил уйти. Франциска Рёдинген пошла с ним. Установлено, что Меттерних снял люкс в гостинице возле университета, а она его сопровождала. С этого момента версии расходятся. Точно известно только, что через несколько часов Франциску Рёдинген нашли плачущей и полуобнажённой во внутреннем дворе университета. Прибывшей полиции она сказала, что Фонси её изнасиловал. Медицинское обследование обнаружило его сперму. На шее были следы удушения, на плечах синяки. Бесспорно, и то и другое оставил Фонси. Он признал секс. И что всё было грубо. По его словам, этого хотел он. И она тоже. Франциска заявила, что хотела только поговорить. Ей нравилось находиться рядом со знаменитостью. Но о сексе не могло быть речи, особенно незадолго до свадьбы. Она сказала об этом Фонси, и он понял. И всё же, оказавшись в номере, сразу набросился, душил, бил и против воли проник без презерватива. Вот дело.

Софи кивает. Похоже, старается сохранить нейтральное лицо.

— Что произошло потом?

— Фонси нанял двух защитников из Дюссельдорфа — старого Омзена и меня. Через неделю мы добились его освобождения из СИЗО под чудовищный залог. Вскоре началось разбирательство.

— Так же быстро, как сейчас.

Пирло отбрасывает волосы со лба.

— СМИ — мощный катализатор. До начала процесса Франциска Рёдинген успела дать интервью трём журналам. Как ты наверняка знаешь, она немного полноватая, но вполне привлекательная. Ты не раз видела её по телевизору.

Софи кивает.

— Так всё и было, — продолжает Пирло. — За считаные дни никому неизвестная Франциска Рёдинген превратилась в жертву Франци, а Фонси, ещё недавно любимец страны, — в господина Меттерниха. И это было только начало. Потом стало по-настоящему грязно.

— Ты о бывших девушках?

Пирло кивает.

— Отовсюду появились те, кого Фонси якобы когда-то неправильно трогал, и те, кто рассказывал, что он любит жёсткий секс, но и они тоже. Обе стороны быстро наладили прямую связь с POST.

— Как ты?

Пирло ухмыляется.

— Что сказать? Я был молод, тщеславен и считал себя непобедимым.

— То есть совсем не похож на сегодняшнего, — сухо говорит Софи.

Они смеются. Обоим становится легче.

— Потом одно наложилось на другое. Омзен поскользнулся на декабрьском снегу и сломал шейку бедра. Пока дома мучился с физиотерапией, Франциска Рёдинген внезапно решила дать показания. Незадолго до этого со мной связался региональный эстрадный певец, познакомившийся с ней двумя годами раньше на открытии автосалона. Она приняла его за звезду, он её — за лёгкую добычу. После ночи вместе она обвинила его в изнасиловании. В полицию не обратилась, но потребовала денежную компенсацию ущерба. Он заплатил пять тысяч евро и сохранил все SMS. Когда пришло время её допроса, я взялся всерьёз. Справедливости ради, суд до этого тоже успел надавить. Она неоднократно путалась в противоречиях. Терять мне было нечего. Особенно когда я достал из шляпы певца. К последнему заседанию дело практически решилось. Я произнёс ещё одну громкую речь, и страна поблагодарила меня за возвращение любимца. На самого Фонси тоже можно было положиться. После оправдания он везде рассказывал, что без меня не пережил бы тяжёлое время.

— И ты сразу стал звёздным защитником.

— Просто оказался в нужное время в нужном месте.

— Как сейчас.

Пирло смеётся.

— Конечно. Только с точностью до наоборот.

Отправить