22 сентября. Девятый день процесса.

Старший комиссар криминальной полиции Коринна Никлаус, ведшая дело, рассказывает, как обнаружила мёртвого. Всё было залито кровью. Но из дома ничего не пропало — это подтвердила подсудимая. При погибшем тоже всё оставалось на месте. Телефон и бумажник находились в пиджаке. Полиция не обнаружила признаков убийства с целью ограбления. С этим согласовывалось и то, что входная дверь была заперта. Изнутри.

После обеда допрашивают Еву Погоржельскую. На ней простой костюм, макияж сдержанный. Так Пирло и советовал. Ещё они обсудили, что Еве Погоржельской следует вести себя сдержанно. Спокойно. План держится меньше двух минут. Потом она начинает и уже не может остановиться. Когда через полчаса Ева Погоржельская даёт передышку себе и всем остальным, подсудимую окружает небольшой нимб. Во всяком случае, по версии её матери.

Рождённая в далёкой мрачной стране, выросшая в великой бедности, всегда прилежная, трудолюбивая и сердечная. Образование было для неё важно. Она думала стать врачом, возможно, адвокатом. Судьёй. Душа — так называла мать дочь, потому что та была доброй и чистой. Никогда не думала о себе, только о других. Потом переезд в Дюссельдорф. Новый мир. Капитализм. Другой язык. Дочь боролась каждый день. Моделью стала, потому что была ангелом не только в сердце, но и внешне. Сначала мать поддерживала дочь, потом дочь — мать. Работала днём и ночью. Чтобы прокормить. Чтобы вывести в люди. Поэтому Ева благодарна. Вечно благодарна. В уголке глаза Марле́не Софи замечает слезу. Саму её польская сказка трогает меньше. Ева Погоржельская явно переигрывает. Но что поделать? Задача свидетеля — сообщать о собственном восприятии. А восприятие Евы Погоржельской именно таково.

Тем временем она переходит к Флориану фон Шпету, который был bogaty człowiek, человеком безупречной репутации. Ева гордилась, что Марле́не завоевала такого умного и трудолюбивого мужчину. Марле́не любила фон Шпета всем сердцем. Они хотели детей. Ева тоже мечтала о внуке, маленьком wnuk. К сожалению, не получилось. Дочь печалилась, искала помощи у врачей, у матери. Ничего не помогало. И всё же любовь к Флориану не поколебалась. Его смерть глубоко ранила Марле́не. И её, мать, разумеется, тоже. Это ужасное преступление. Ужасная потеря. Она плачет каждый день. Постоянно ставит свечи в церкви. Весь собор Святого Ламберта уже ими заполнен. Она молится за бедную душу зятя. За душу дочери. За суд. За судей. За справедливость. Каждый день.

Потом слово получает прокуратура. Гробулла улыбается. Ничего хорошего это не сулит.

— Я хочу предъявить вам SMS из материалов дела. То есть прочту сообщение и попрошу рассказать, что вы помните в связи с ним.

Ева Погоржельская кивает. Гробулла щёлкает на компьютере.

— Вот. Страница 266. Двадцатого июня ваша дочь пишет вам: «Он опять встречается с этой мерзавкой. Что мне делать?» Вы помните?

Ева Погоржельская неуверенно смотрит в угол защиты.

— Не знаю, — отвечает она.

Гробулла принимает к сведению.

— Тогда продолжу сообщением от тридцатого июня. Снова ваша дочь пишет вам: «Он всю ночь не приходил домой. Эта мерзавка ещё отнимет его у меня. Она его у меня отнимет!» Вы помните?

Ева Погоржельская смотрит на руки.

— Не знаю.

Гробулла продолжает:

— Следующее сообщение от десятого июля. Ваша дочь пишет: «Вчера он собрал чемодан с вещами. Я спросила, что это значит. Он сказал, чтобы я оставила его в покое. Он не хочет никого слушать. Данцингера тоже. Никого. Мы все должны оставить его в покое. Если не будем осторожны, скоро всё закончится. Всё! Вечером он всё-таки остался. Но мне страшно. Что нам делать?» Вы помните?

Ева Погоржельская сжимает губы. Марле́не фон Шпет молча и прямо сидит рядом с Софи, лицо застыло маской.

— Последнее сообщение — от двадцатого июля. За два дня до убийства Флориана фон Шпета. Ваша дочь пишет: «Флориан что-то прячет и что-то готовит. Я не знаю, что делать. Каждый день жду его, но он больше со мной не разговаривает, мама! Этот подлый пёс! Этот мерзавец! Почему он больше со мной не разговаривает?» Госпожа Погоржельская, вам есть что сказать?

Ева Погоржельская молчит. Смотрит на Пирло и Софи. Потом на судью. Наконец Адамс проявляет милосердие.

— Суд принимает как ответ, что свидетельница больше не способна соотнести предъявленные сообщения с обстоятельствами. Спасибо, госпожа Погоржельская. Вы освобождены.

Остаток дня — сплошное несчастье.

Марле́не фон Шпет сидит в камере при суде и тихо плачет. Говорит, что не хочет разговаривать с Пирло и Софи.

Они всё равно не знают, что сказать.

Задумчиво адвокаты собирают вещи. Они близки к концу. Именно так всё и ощущается.

Сегодня среда. Остался один день процесса.

Во вторник утром. Данцингер. Затем прения сторон. Потом приговор.

Сомнений в результате почти нет.

Когда они выходят на солнце, их не отвлекает даже чёрный «Мерседес» перед судом.

Отправить