17 сентября. Седьмой день процесса.

Допрос доктора Хуберта Заттлера должен был пройти без особых событий. Ожидалось, что он, как и Георг Оттен из службы криминалистики, даст краткий нейтральный обзор состояния здоровья Флориана фон Шпета до смерти. Так было до интервью Пирло в POST. После него всё иначе. Пирло замечает это уже по дороге в суд. Приехали две телевизионные группы. Со дня открытия процесса такого ажиотажа не было.

Суд быстро и безболезненно разбирает историю болезней Флориана фон Шпета. Разрыв крестообразной связки, время от времени затяжной грипп, иногда прививка. Больше ничего. Иными словами: к моменту убийства Флориан фон Шпет был совершенно здоров.

Затем суд переходит к подсудимой.

— Господин доктор Заттлер, как давно вы лечили и госпожу Марле́не фон Шпет, и её мужа в качестве семейного врача?

— Последние пять лет.

— То есть на протяжении всего их брака?

— Верно. Флориан фон Шпет был моим пациентом и раньше. Марле́не фон Шпет впервые пришла ко мне вскоре после свадьбы. До этого посещала польскоязычную коллегу во Флингерне. После переезда на набережную Рейна стала ходить в мою практику.

Заттлер улыбается. Ему необязательно добавлять, что таким образом подсудимая перешла к настоящему врачу. Все и так поняли.

Адамс обращается к подсудимой:

— Госпожа фон Шпет, я намерен допросить доктора Заттлера о вашем лечении. Как врач он в принципе обязан хранить тайну, если только вы не освободите его от этой обязанности. Вы согласны?

Марле́не фон Шпет кивает. Пирло тоже. Пока всё идёт так, как они обсуждали.

— Хорошо, — подтверждает судья.

Секретарь рядом с ним вносит короткую запись. Допрос продолжается.

— Господин доктор Заттлер, как часто и по каким причинам вы лечили подсудимую?

Заттлер прочищает горло. Показывает на папку перед собой на столе свидетеля.

— Здесь медицинская карта госпожи фон Шпет. В ней зафиксирован каждый визит. Но, думаю, на ваш вопрос я отвечу и без документов.

— Почему?

— Госпожа фон Шпет регулярно приходила ко мне первого числа каждые три месяца. По её визитам можно было сверять календарь.

— Какова была причина регулярных приёмов?

— Она забирала рецепты на очередной квартал.

— На какие препараты?

— Я всегда выписывал одно и то же. Во-первых, сильнодействующее снотворное от внутреннего беспокойства. Во-вторых, «Прозак».

Адамс перебивает:

— Можете объяснить, что это?

Заттлер кивает.

— «Прозак» — препарат флуоксетина из класса селективных ингибиторов обратного захвата серотонина. Проще говоря, антидепрессант.

Пирло видит, как лицо Марле́не фон Шпет каменеет. Она проводит рукой по волосам и снова смотрит вперёд. Его подзащитная получает препарат и в тюрьме. Само по себе ничего особенного. Значит, надо просто пережить этот момент.

Адамс спрашивает:

— Как давно госпожа фон Шпет принимала лекарство?

Заттлер пожимает плечами.

— Во всяком случае, она уже была с ним знакома, когда впервые пришла ко мне. Я продолжил лечение.

— По какой причине вы назначали подсудимой этот препарат?

Заттлер отвечает спокойным голосом:

— Госпожа фон Шпет страдала сильными перепадами настроения.

— Они сопровождались агрессией?

— По её рассказам — да.

— По отношению к себе или к другим?

— Только к другим.

— Знаете ли вы, проходила ли госпожа фон Шпет одновременно психотерапию?

— Нет.

— Вы не знаете или она не проходила?

— Насколько мне известно, не проходила.

— Была ли такая терапия показана с медицинской точки зрения?

Заттлер ненадолго задумывается.

— Послушайте, я не психолог. Но как врач общей практики считаю, что нельзя подходить ко всем жалобам с одной меркой. Безусловно, людям, принимающим антидепрессанты, терапия не повредит. Вряд ли кто-то станет всерьёз это отрицать. С другой стороны, правильно подобранная медикаментозная терапия может стабилизировать пациента настолько, что он хорошо справляется с жизнью. С моей точки зрения семейного врача, пациентка принимала «Прозак» и хорошо его переносила. Мне этого было достаточно. Иногда мы говорили о перепадах настроения, и я предлагал подумать о терапии. Госпожа фон Шпет отказалась, и я это принял. Кроме того, главной темой наших приёмов была другая её проблема.

— Какая?

Пирло напряжён. Ему не нужно смотреть, чтобы знать: Софи чувствует то же самое. На мгновение он задерживает дыхание. Поэтому ему кажется, что он ослышался и слова Заттлера бессмысленны. Не могут иметь смысла.

— В тесном согласовании с коллегой-гинекологом я назначал госпоже фон Шпет «Меногон» и прогестерон.

— Для чего они используются?

— Оба препарата применяют при лечении бесплодия.

— С какого времени госпожа фон Шпет получала их у вас?

— С самого первого приёма.

Мысли Пирло смешиваются. Марле́не фон Шпет хотела ребёнка. От Флориана фон Шпета. Хорошо это или плохо? Кто убивает человека, от которого хочет ребёнка? С другой стороны, попытки явно не увенчались успехом. А фон Шпет хотел ребёнка с Соарес. Может быть, именно отсюда возникает ещё более сильный мотив? И как это связано с возможным насилием в браке? Главное: удастся ли им теперь вообще уйти от этой темы?

Право задавать вопросы переходит к защите. Мысли Пирло несутся. Рядом Софи лихорадочно печатает на ноутбуке. Он глубоко вдыхает. А потом меньше чем за две минуты топит корабль. К сожалению, собственный.

— Господин доктор Заттлер, правильно ли я понял, что вы много лет лечили мою подзащитную?

— Правильно, — говорит доктор Заттлер.

Пирло сосредоточивается. Твёрдым низким голосом спрашивает:

— Заметили ли вы у неё какие-либо телесные повреждения?

— Возражаю, — выкрикивает Гробулла. — Вопрос совершенно неопределённый.

— Справедливо, — замечает Адамс. — Господин доктор Пирло, сформулируйте точнее.

Пирло прочищает горло.

— Господин доктор Заттлер, ухудшалось ли состояние здоровья моей подзащитной за время вашего наблюдения?

Свидетель качает головой.

— Нет. Как я уже сказал, перепады настроения мы контролировали «Прозаком». В остальном госпожа фон Шпет вела очень здоровый образ жизни, поскольку мы обсуждали, что это способствует наступлению беременности.

Пирло мысленно чертыхается. Заттлер ведь тоже должен был читать газету. Либо не понимает, к чему ведут вопросы, либо не хочет понимать. Так или иначе, пора переходить к сути. Он спрашивает прямо:

— Господин доктор Заттлер, замечали ли вы при лечении госпожи фон Шпет признаки того, что Флориан фон Шпет бил свою жену?

Свидетель выпрямляется.

— Нет, не замечал.

— Ни разу?

— Думаю, на вопрос я уже ответил, — говорит Заттлер. — Могу лишь добавить: в этом браке били только одного человека. И это был Флориан фон Шпет.

Отправить