16 сентября. После шестого дня процесса.

— Где мы сейчас? — спрашивает Марле́не фон Шпет.

Вопрос справедливый. Но ответить на него трудно. Изначально допрос Данцингера был запланирован только на один день, поэтому суд придерживается прежнего расписания заседаний. Данцингера, как и накануне, вставляют между другими свидетелями. При необходимости к нему вернутся в конце. Позади уже шестой день. Без Данцингера. Зато с Соарес и экспертом-криминалистом. По мнению Софи, без обоих можно было обойтись. Она замечает, что Пирло смотрит на неё.

— Сегодня мы не особенно продвинулись, — говорит она.

Формулировка очень мягкая.

Пирло кивает.

— Согласен с оценкой.

Софи ставит Кристине Соарес в заслугу, что та и на этот раз не воспользовалась возможностью напасть на Марле́не фон Шпет. Правда, на Софи и Пирло она вообще не посмотрела. Удивительно легко ей удавалось отвечать одновременно драматично и спокойно. Коротко, ясно и правдоподобно.

Как долго она знала фон Шпета? «Около пяти месяцев».

Где познакомилась? «На благотворительном вечере. Его жена тоже была там». Подробность о том, что произошло в гардеробе, она опустила. Это и не имело значения.

Казался ли фон Шпет счастливым в браке? «Нет».

Знала ли она о трудностях в браке? «Да».

Ссорилась ли сама с фон Шпетом? «Да, но это нормально. Он испытывал огромное давление и на работе, и из-за обстановки дома».

Как проходили ссоры? «Обычно. Просто ссоры. Иногда друг на друга покричишь, потом миришься».

Что фон Шпет говорил о браке? «Он хотел бросить жену и обсуждал это со мной. Мы собирались уехать из Дюссельдорфа. Хотели ребёнка. Он безумно радовался».

Когда это должно было произойти? «Скоро. Он сказал, что уже всё готовит. Осталось недолго. Мне не надо беспокоиться. Ещё совсем немного — и он окончательно освободится. От всего».

Что фон Шпет имел в виду? «Правда не знаю. Просто будет свободен. И мы сможем вместе уехать. Больше сказать не могу. Я его не спрашивала».

Кто за всё платил? Вопрос задал Пирло. Ответ подходил. Короткий. Ясный. Предсказуемый. «Ну, Флориан». Будто иначе и быть не могло.

Больше вопросов ни у кого не оказалось. Фон Шпет хотел бросить подсудимую. Собирался уехать. Хотел ребёнка. Его убили ударами ножа в спину. Несколькими. В собственном доме. Софи записала все показания Соарес. Сверила с материалами. Всё обдумала. И постепенно начала спрашивать себя, имеет ли это вообще значение. Преступление казалось доказанным. Виновная — тоже. Особенно мотив. Похоже, и сама Марле́не это чувствовала. Софи не пропустила перемен в её позе. Безразличие Марле́не фон Шпет теперь выглядело всё более натянутым. Когда Соарес заговорила о планировавшемся ребёнке, плечи Марле́не опустились. Софи заметила: судья Адамс тоже это увидел. Но опять же — имело ли это ещё значение?

Свидетель, выступавший после обеда, тоже не улучшил положения подзащитной. Георг Оттен из службы криминалистики оказался бесцветным человеком, способным одной монотонностью голоса изгнать из зала всякое напряжение. Даже смерть в его изложении становилась унылой и бюрократической. Суть показаний была проста: орудие убийства половину ночи пролежало в растекавшейся луже крови. Однозначных следов почти не сохранилось. Немногие фрагменты, которые удалось идентифицировать, принадлежали исключительно Марле́не фон Шпет.

— Что вы намерены делать дальше? — спрашивает Марле́не.

Пирло кивает Софи. Сегодня обсуждение ведёт она. Софи это ценит. Пирло не уклоняется от неприятной ситуации. Он даёт ей возможность участвовать. Начальник воспринимает её всерьёз. Софи знает: в другой конторе такого шанса пришлось бы ждать годами. В Малер и Мюллер — возможно, вечно.

— Мы проверим, какие ещё возможности у нас есть, — говорит она. — Следующий свидетель — доктор Заттлер, последние годы лечивший вашего мужа и вас как семейный врач. С нашей точки зрения, он подходит для линии защиты, связанной с убийством домашнего тирана.

— Что это значит? — спрашивает Марле́не фон Шпет.

Софи прочищает горло.

— Версия убийства домашнего тирана может помочь добиться мягкого наказания, если суд придёт к выводу, что мужа убили вы.

В глазах Марле́не что-то вспыхивает.

— Я не убивала мужа.

— Я сказала: если суд придёт к такому выводу.

— Я не убивала мужа.

Софи замечает, что начинает нервничать. И раздражается из-за этого. Пытается сказать короче:

— Это только резервная аргументация. Не больше.

— Я не убивала мужа.

Марле́не фон Шпет говорит громче. Твёрже.

— Я не убивала мужа. А ваша прямая обязанность — добиться, чтобы это понял и суд!

— Хорошо, — вмешивается Пирло.

Софи этому рада.

— Мы это признаём. Вы не убивали мужа. Поверьте, мы делаем всё, чтобы суд тоже так считал. Резервная аргументация нужна именно на тот случай, который обозначен в её названии: как запасной вариант. Не более. Мы работаем над общей картиной. Госпожа Малер сейчас ещё раз объяснит.

Софи кивает. Здесь у неё снова твёрдая почва под ногами.

— При наличии нескольких отдельных сведений требуется их совокупная оценка. В её рамках доказательственный признак, опирающийся на установленное ядро, но сам по себе не имеющий ясного значения, нельзя заранее рассматривать изолированно по принципу разрешения сомнений в пользу обвиняемого. В совокупности признаки, благодаря их множественности и взаимному переплетению, могут сформировать убеждение в обоснованности обвинения. Федеральный суд по уголовным делам, решение от двадцать первого мая 2015 года.

— И?

Пирло говорит совершенно спокойно:

— Разумеется, мы пытаемся показать, что вы не преступница. Более того — что вы вообще не могли ею быть. Одновременно создаём общую картину, из которой следует: даже если вам не поверят до конца, вы всё равно скорее жертва, чем виновная.

Марле́не фон Шпет дружелюбно улыбается. Потом бьёт ладонью по столу. Взрыв настолько неожидан, что Софи едва не роняет ноутбук.

— Это же чушь! — кричит Марле́не фон Шпет. — Чушь!

Она снова ударяет по столешнице. Софи видит, как Пирло поворачивается к ней, но ждёт. Марле́не ещё раз с силой обрушивает кулак на стол. Потом смотрит на Пирло. Затем на Софи. Чёрные волосы упали на лоб. Голубые глаза сверкают яростью.

— Перестаньте мне лгать.

— Пожалуйста, — говорит Пирло, — успокойтесь.

— Перестаньте мне лгать! — кричит она. — Немедленно перестаньте!

Кулак снова грохочет по столу. Марле́не фон Шпет тяжело дышит. Потом выдавливает:

— Когда я спрашиваю, где мы находимся, я жду честного ответа. Честного! Либо вы выигрываете дело и доказываете мою невиновность, либо проигрываете и всё сводится к мягкому наказанию. Так какой вариант?

Софи ищет взгляд Пирло. Тот медленно выдыхает и придвигается к Марле́не за исцарапанным столом.

— Сейчас суду явно не хватает другого преступника. Да, позиции Данцингера пошатнулись. Но у него есть алиби. Поэтому мы готовимся к худшему сценарию.

— И какому?

— Суд захочет вас осудить.

— Несправедливо.

— Мы хотим этого не допустить. Поэтому и строим версию с домашним тираном. Мы уже это обсуждали. Вы наверняка помните.

Марле́не фон Шпет сжимает губы. Кивает.

— Хорошо. Ещё раз: это только страховка. Кроме того, она поможет изменить отношение к вам.

Теперь Марле́не поднимает взгляд.

— В каком смысле?

Пирло пожимает плечами.

— На протяжении всего процесса — и ещё до его начала — в СМИ господствует версия обвинения. Ваш муж — жертва, вы — виновная. Но, насколько я вас понял, в действительности всё было наоборот.

Марле́не молчит. Смотрит на руки. Когда Пирло не продолжает, коротко кивает. Он говорит дальше:

— Это способно придать всему процессу новую динамику. И должно соответствовать вашим интересам.

— Хорошо, — бормочет она.

Когда они идут к машине, оба задумчивы.

— Что это там было? — спрашивает Софи.

— Понятия не имею.

— Ты это предвидел?

Пирло пинает камешек.

— Нет. По крайней мере, я себя в этом убеждаю.

— И теперь?

— Продолжаем по плану.

Софи останавливается.

— Скажи, ты всё ещё правда веришь, что Марле́не невиновна?

— Конечно, — говорит Пирло. — Для этого есть сто тысяч веских причин.

Отправить