На вторую половину дня суд вызвал Симона Крамера, вышибалу. Поскольку он сообщил, что может явиться только сегодня, после обеденного перерыва Данцингера с согласия всех участников процесса пока не освобождают от обязанностей свидетеля. Его допрос продолжится в другой день.

Сейчас очередь Крамера. Ради выступления он принарядился. Костюм на размер мал, зато андеркат свежеподстрижен. Крамер выглядит человеком, твёрдо решившим быть хорошим свидетелем. Председатель кратко разъясняет ему права и обязанности, затем уточняет обстоятельства вечера преступления. Погода: сухая, тёплая, приятная. Мероприятие: непримечательное. Гости: состоятельные, скорее сдержанные. Атмосфера: дружелюбная. Пока всё предсказуемо. Потом наступает важный момент. Адамс попросил Данцингера оставаться поблизости. Теперь велит пригласить его. Данцингер тяжело входит в зал, Вольф верно следует рядом. Адамс указывает на него.

— Господин Крамер, вы узнаёте этого человека?

— Да, — говорит Крамер.

— Помните, где и когда его видели?

Крамер кивает.

— В тот вечер он довольно долго ходил перед «Рейнскими террасами».

— Всё это время он оставался в поле вашего зрения?

— Да.

— Можете сказать, сколько времени этот господин находился там?

Крамер смотрит на руки.

— Не знаю. Довольно долго. Минут десять, может, четверть часа.

— Помните, какое впечатление он на вас произвёл?

Крамер снова кивает.

— Нервничал. Был какой-то напряжённый.

— Вы видели, разговаривал ли этот господин по телефону?

— Нет, не видел.

Председатель выводит фотографию и проектором показывает её на стене.

— Это Флориан фон Шпет. Помните, видели ли вы и его?

— Да. В тот же вечер.

— Кто из этих двух мужчин первым вышел из здания «Рейнских террас»?

Снова кивок.

— Сначала господин фон Шпет, потом другой господин.

— Господин фон Шпет тоже остановился перед зданием?

— Нет.

— А что сделал?

— Пошёл дальше.

— Какое впечатление он при этом производил?

Крамер пожимает плечами.

— Понятия не имею. Обычное.

— Может быть, он выглядел особенно торопливым или, наоборот, спокойным? Взволнованным? Шёл очень медленно, задумчиво или спешил?

— Уф, что сказать? — Крамер глубоко вдыхает и щурится.

Пирло поглядывает на Софи. Если этот парень разыгрывает спектакль, то делает это по-настоящему хорошо.

— Как я сказал, выглядел обычно. Может, шёл немного быстрее. Но, честно, это было почти три месяца назад. С тех пор я стоял на входе ещё как минимум на десяти мероприятиях, и, поверьте, обычно там происходит гораздо больше. Невозможно помнить каждый вечер и каждого гостя, особенно если он ничем не выделился. Конечно, потом я думал, не было ли чего-нибудь странного. Полиция тоже спрашивала. Но я правда уже не помню. Ничего не осталось в памяти.

Председатель снимает очки и далеко наклоняется над судейским столом в сторону свидетеля. Рукой указывает на Данцингера. Тот выпрямляет спину.

— Господин Крамер, правильно ли я понимаю, что этого человека вы всё время видели перед «Рейнскими террасами»?

— Да.

— В этом вы уверены?

— Да, совершенно уверен.

— Почему вы запомнили именно это, хотя утверждаете, что вечер ничем не выделялся и с тех пор произошло столько всего?

Пирло записывает. Его радует, что суд задаёт вопросы защиты. Ответы радуют меньше.

— Он бросился мне в глаза, потому что нервничал. Ещё был весь в чёрном. Я подумал, необычно, но в каком-то смысле круто. И он курил. Мне было нельзя, и я немного завидовал. Кроме того…

— Да?

— Кроме того, этот господин сам по себе заметный. Я имею в виду внешность и всё такое.

— Что именно?

Крамер складывает руки и слегка краснеет.

— Он просто довольно толстый.

В зале смеются один или два человека. Марле́не фон Шпет не реагирует.

Отправить