21 августа.

Три дня спустя Софи всё ещё не оправилась от вечера на балконе. К вопросам о Патрике она привыкла, а вот рассказывать о нём — нет. Она не жалеет, но разговор не выходит из головы. К тому же выпила она однозначно слишком много. Целых два дня потребовалось, чтобы вернуться в строй.

— Шампанского? — спрашивает официант в белом пиджаке.

— Нет, спасибо.

Зато у следующего она берёт канапе. Русская икра с яйцом и луком на рейнском чёрном хлебе. Потом немного бродит по саду размером примерно с половину футбольного поля. Здесь, на лучшем участке у Рейна, такая земля стоила как минимум семизначную сумму.

То тут, то там Софи узнаёт знакомые лица, вежливо улыбается, но идёт дальше. По плану ей нужно, чтобы её видели. Однако она сюда пришла не разговаривать.

Добравшись до края газона, она оглядывается. Оркестр играет диксиленд. Несколько человек танцуют. Большинство пока беседует. Солнце уже краснеет, но до темноты ещё часа два. До тех пор около трёхсот гостей будут предаваться непринуждённому светскому общению. Мой дом, моя машина, моя молодая жена.

Девиз вечера: легенды тенниса. Дюссельдорфцы и их маскарады. Вокруг Софи неуклюже прохаживаются мужчины в костюмах Бьорна Борга; иногда попадаются Агасси, Сампрас, Борис Беккер или Михаэль Штих. Среди женщин преобладают Штеффи Граф и Моника Селеш. Те, кто носит очки, изображают Мартину Навратилову.

Софи выбрала Крис Эверт. Шорты вместо юбки. Ей всё-таки понадобится свобода движений.

Эта мысль направляет её взгляд к решающему месту. К широкой стороне участка примыкает стена. За ней вилла фон Шпетов. Место преступления. Запретная зона. Для семьи Хортенов на нынешнем летнем празднике это наверняка приятный плюс.

Приглашения по традиции отправили и Малерам. Софи нашла их во время воскресного обеда на тумбе в прихожей. Опасность появления родителей здесь, впрочем, ничтожна. Эрнст Малер не любит мероприятия, посвящённые не ему. А Хелену Малер после шестнадцати часов уже сложно показывать людям, особенно когда алкоголь бесплатный.

Поэтому Софи пришла одна и намерена одна остаться. Конечно, пара разговоров, несколько коротких бесед, но всегда так, чтобы стена участка фон Шпетов оставалась в поле зрения.

Если она не ошибается, в дальнем конце сада Хортенов к стене примыкает беседка. Возможно, удастся подтянуться по каркасу и оттуда прыгнуть на стену. Софи подходит и оценивает положение. Между деревянной конструкцией и краем стены около полуметра. Небезопасно. Но возможно. Теперь остаётся дождаться темноты.

Через три часа наступает нужный момент. Как раз вовремя, чтобы предотвратить следующие убийства в дюссельдорфском высшем обществе. Терпение Софи подверглось суровому испытанию. Пока солнце устраивало неприлично долгую прощальную сцену, ей пришлось пережить множество ужасов светской беседы. Добрых пять раз её спрашивали об отце, столько же — о матери и примерно втрое чаще — о Патрике. Она неизменно оставалась вежливой. И трезвой. Хотя и то и другое давалось всё труднее.

С темнотой наконец приходит избавление. И напряжение. Незаметно она сможет сделать только один прыжок. Он должен быть безупречным. Что произойдёт потом, по ту сторону, всё равно неизвестно.

По пути к беседке Софи берёт последнее канапе для подкрепления. Лосось с томатом мадейра. Ещё несколько шагов в сторону. Затем взобраться в узкий промежуток между деревом и стеной. Прыгнуть. Надеяться на лучшее. Готово.

Она глубоко вдыхает и заставляет себя двинуться. Но далеко не уходит.

— Софииии! — раздаётся у неё за спиной.

Она осторожно оборачивается. Позади стоит Анна Обховен. Только её не хватало.

Прежде чем Софи успевает что-либо подумать, тонкое, как веретено, тело Анны прижимается к ней.

— Софииии! — снова ликует Анна. — Мы же це-е-елую вечность не виделись!

Да. И меня это ничуть не огорчало.

— Привет, Анна, — говорит Софи.

Она уже по колено в очередном чистилище светской беседы. Анну она знает со школы. Её отец — известный сосудистый хирург, который за последнее десятилетие умелыми покупками клиник создал в Рейнской области медицинскую империю. Переговоры по сделкам вела Малер и Мюллер. Так Эрнст Малер и Ахим Обховен познакомились и прониклись взаимным уважением.

Вскоре Анна стала частой гостьей у Малеров. Довольно быстро выяснилось, что её интересовала не ровесница Софи, а её брат. Даже выбор подходящей жены для сына Эрнст Малер взял на себя.

После гибели Патрика Софи жалела Анну. Некоторое время пыталась её утешать. Потом связь сошла на нет. Чем Анна занималась с тех пор, Софи не знала. До нынешней встречи.

Вкратце она узнаёт следующее: Анна всё ещё не вышла замуж. Всё ещё ждёт мистера Совершенство, что, разумеется, трудно, потому что своего она уже встретила. Когда Анна это говорит, Софи снова охватывает сочувствие. Последующий поток сведений немного его ослабляет.

Полгода Анна провела в Австралии. Ей нравятся вомбаты, потому что они такие ми-и-илые. Теперь она занимается йогой и пилатесом. Возле Джайпура посетила ашрам, и это был очень глубокий опыт. Ей кажется, что там она вступила в духовный контакт с Патриком. И с Джоном Ленноном. С ним — уж точно.

Сейчас она думает провести лето в Провансе. Возможно, будет рисовать. Дышать красками. Как Ван Гог.

Тут её перебивают.

— Простите, что мешаю, молодая женщина. Мужчина моего возраста обычно не задерживается на ногах допоздна. Позвольте перед прощальным обходом ненадолго похитить мою очаровательную докторантку?

Арланд широко улыбается. Софи усмехается. Он пришёл в образе Макинроя.

— Ну конечно, — щебечет Анна. — Увидимся позже, Софи, дорогая.

И исчезает.

— Спасибо, — говорит Софи.

— Не за что, — отвечает Арланд. — Что ты здесь делаешь?

— Честно? Жду, пока никто не будет смотреть. Потом взберусь между беседкой и стеной, прыгну на стену, спущусь с другой стороны, проникну в дом фон Шпетов и поищу что-нибудь, связанное с Италией, Генуей или Elwood & Watkins.

— Вижу, вы с Пирло нашли общий язык, — сухо отвечает Арланд и делает глоток вина.

Они смеются. Потом Арланд говорит:

— Сейчас!

— Что сейчас?

— Хозяин дома вот-вот начнёт речь. Слушать его никто не станет, но смотреть будут все. Подходящий момент.

— Хорошо.

Он внимательно смотрит на неё.

— Удачи, Софи.

Она кивает. Потом упирается одной ногой в стойку беседки, другой — в стену и быстро, ловко поднимается. Наверху сперва перебирается на крышу беседки. Прыжок выходит безупречным. Она спускается по стене со стороны фон Шпетов и оказывается в цветочной клумбе.

Всё вместе заняло меньше двадцати секунд. Но сердце колотится, как после марафона. Из-за стены доносится приглушённая речь, усиленная динамиками. В нужных местах гости смеются. Софи ждёт, пока глаза привыкнут к темноте. Потом включает маленький фонарик и идёт.

Странно шагать по саду мертвеца. Участок большой, хотя и не такой огромный, как у Хортенов. Гомес хорошо поработал. Английский стиль. Ухоженно, но без излишней симметрии. Приятно глазу. И удобно прятаться.

Впереди громоздится большой тёмный дом. Софи осторожно приближается, снова и снова укрываясь за живыми изгородями. Наконец она оказывается у раздвижной двери веранды. Как и следовало ожидать, дверь заперта. То же относится к окнам первого этажа и кухни.

Софи чертыхается про себя: после долгих споров они с Пирло решили не просить у Марле́не ключ. Подзащитная не должна знать, что они задумали и что её защитники совершают срыв печатей и незаконное проникновение в жилище.

Входная дверь тоже заперта. Чёрт. И это ещё не всё. Перед дверью крест-накрест развевается полицейская заградительная лента.

Софи тихо чертыхается. Потом крадётся обратно к кухонному окну. Пирло дал ей стеклорез — простой и эффективный. Одним движением Софи вырезает в стекле отверстие на уровне оконной ручки. Чтобы защитить руку, достаёт из кармана садовую перчатку и натягивает её. Затем просовывает руку внутрь и открывает окно.

Настолько легко всё получается, что становится не по себе. Так же легко она проникает на кухню. Здесь помогает гибкость, приобретённая за годы кикбоксинга. Она снова закрывает окно. Если её поймают, отверстие в стекле станет одной из самых мелких проблем.

В доме темно. Лишь от далёкого фонаря на Цецилиеналлее внутрь проникает слабый свет. В правой руке Софи держит фонарик. В левой — телефон.

— Я внутри, — шепчет она.

— Хорошо, — шёпотом отвечает Пирло.

— Почему ты шепчешь? Ты же сидишь дома один.

— Понятия не имею. Наверное, просто заразился от тебя. А ты почему шепчешь? Ты одна в пустом доме.

— Тоже не знаю. Наверное, атмосфера подействовала.

— Значит, разобрались. Начинаем?

— Обязательно.

— Хорошо. Что ты видишь?

Софи оглядывается.

— Я на кухне, смотрю через барную стойку. На ней всё ещё стоит блок с ножами. Среднего ножа нет. Позади видна открытая лестница.

— Расстояние два метра сорок пять сантиметров, — говорит Пирло, одновременно пролистывая материалы дела. — Как всё выглядит оттуда?

— Вполне правдоподобно, — отвечает Софи. — Похоже, нож действительно можно быстро выхватить из блока. Даже в спешке.

— Чёрт. Ничего хорошего. Что ещё видишь?

Софи обходит стойку. Сглатывает.

— На полу обведён контур его тела.

Хотя фотография из дела ей знакома, здесь всё ощущается иначе. Но Пирло необязательно об этом знать.

— Что ещё бросается в глаза?

— В остальном всё как ожидалось. По другую сторону открытой лестницы, напротив меня, большая гостиная с камином. Справа от лестницы выход в сад. В самих помещениях ничего необычного.

— Но?

— Здесь очень просторно. Одно дело — прочитать размеры в материалах. А когда идёшь по дому, становится ясно: это настоящий маленький дворец.

— Комнаты Марле́не снизу видны?

Софи смотрит наверх.

— Нет, только галерея.

— Хорошо. Может, осмотришь кабинет?

— Слушаюсь, шеф.

Софи поднимается по широкой лестнице, занимающей значительную часть нижнего этажа, на второй. В конце галереи останавливается. За углом справа комнаты Марле́не. Слева кабинет.

— Я на месте.

— Видишь сейф?

— Да. Точно такой, как на фотографиях и в описании дела. Довольно маленький. Скорее увеличенная банковская ячейка.

— Пустой?

— Да.

— Как запирается?

— Кодовая панель. Ничего необычного.

— А остальное?

— О чём ты?

— Не похоже, что сейф вскрывали силой? Есть где-нибудь сколы?

— Подожди. Нет.

— Хм. Можно понять, что внутри находилось?

— Сейчас посвечу. Нет. Даже если раньше что-то и оставило след, теперь там слишком много пыли.

— Чёрт.

— Присоединяюсь.

— А в остальном какое впечатление от комнаты?

Софи осматривается.

— Всё очень упорядочено. Похоже, фон Шпету были важны порядок и собственный имидж.

— Что?

— На стенах фотографии из разных мест мира. Сиднейский мост Харбор-Бридж. Тадж-Махал. Ангкор-Ват. Везде одна и та же улыбка. И везде он один.

— Классический любимец публики.

Софи усмехается.

— Здесь же ковбойская шляпа, которую он надевал на мероприятия.

— Но всё это нам не помогает.

— Нет. Поверь, меня это раздражает не меньше. Только я вдобавок стою здесь в теннисном костюме. Кроме того…

Софи замолкает.

— Кроме того что? — спрашивает Пирло. — Алло?

— Тсс, — шепчет Софи. — Кажется, здесь кто-то есть.

— Что?

Софи прислушивается. Со стороны лестницы доносятся голоса.

— Люди.

— Правда?

Софи выглядывает из-за угла.

— Правда.

— Полицейские?

Она рискует посмотреть внимательнее. На площадке между лестницей и галереей стоят двое мужчин. Оба в теннисных костюмах.

— Нет. Гости с вечеринки. Такие же, как я.

— Чёрт. Убирайся оттуда!

— Дважды повторять не нужно.

Софи снова заглядывает за угол. Мужчины всё ещё там. Молодые. Спортивные. Неприятные противники.

— Как поступим? — спрашивает тот, что в парике Агасси. — Разделимся по комнатам или будем вместе обыскивать одну за другой?

— Как быстрее, — отвечает Борис Беккер. — Мне здесь совсем не по себе. Сколько комнат надо проверить?

— Он сказал — три. Бильярдную, кабинет и библиотеку.

— Тогда разделимся.

— Хорошо. Дай знать, если что-нибудь найдёшь. Ты начинай внизу, с библиотеки. Я иду в бильярдную. Потом вместе проверим кабинет. Он сказал, там шансов больше всего.

— Хотя сейф был пуст?

— Да. Они нигде не нашли флешку. А где-то она должна быть.

— Хорошо. Тогда вперёд. Через пять минут снова здесь.

— Договорились. Пять минут. Просто загляни за несколько книг. Особенно за те, что об Италии. Это было бы логично.

— Сделаю. До встречи.

— До встречи.

Агасси спускается по лестнице. Беккер уходит в бильярдную. Софи осмеливается снова дышать. На этот раз повезло. Но следующим будет кабинет. Значит, надо выбираться. Сейчас.

Она осторожно ставит ногу на пол галереи. Дерево скрипит. Софи замирает. Когда в дверях бильярдной не появляется голова, делает следующий шаг. Потом ещё один. Каждый раз пол скрипит.

Внизу открытой лестницы слева бильярдная. Там один из мужчин. Агасси. Через открытую дверь виден луч его фонарика. Софи крадётся вправо и спешит вниз. Справа от огромной кушетки у камина вход в библиотеку. Там тоже движется световой круг.

Софи поворачивает налево, перебегает через очерченный на полу силуэт мертвеца и устремляется на кухню. Быстро открывает окно, забирается на столешницу и выпрыгивает наружу. Несколько секунд стоит неподвижно, прижавшись спиной к стене. Потом отрывается от неё и изо всех сил мчится через открытое пространство перед домом к садовой калитке.

Она легко взбирается на прутья ограды. Вскоре уже оказывается снаружи, на набережной. Пробежав несколько метров, звонит Пирло.

— Всё в порядке? — Он звучит более запыхавшимся, чем она.

— Всё хорошо. Думаю, они меня не заметили. Окно, правда, осталось открытым. Но почему оно открыто и с каких пор — пусть разбираются сами.

— Слава твоим талантам Гудини. Выбралась безупречно.

Он старается шутить. Потом прочищает горло.

— Мне жаль, что я подверг тебя опасности, — говорит Пирло.

Теперь голос у него серый. И намного искреннее.

— Всё нормально. Строго говоря, опасности я подвергла себя сама. Никто не мог знать, что садовой вечеринкой по соседству воспользуется ещё кто-то.

— Что они искали?

— Флешку. Во всяком случае, так сказали.

— Ты их хорошо слышала?

— Чётко. В пустом доме они стояли всего в нескольких метрах от меня. К тому же особенно не старались говорить тихо.

— Профессионалы шепчут, — говорит Пирло.

Софи улыбается. Это помогает. Только теперь она чувствует, как отпускает напряжение.

— Значит, искали флешку?

— Да. И, похоже, она связана с Италией.

— Опять эта тема.

— Есть ещё кое-что. Они говорили, что их кто-то послал. Имени не называли, но речь явно шла о мужчине. «Он хочет, чтобы мы осмотрели кабинет» — и всё в таком духе.

— Мужчина ищет в доме фон Шпетов флешку, связанную с Италией. Но сам не идёт, а посылает двух подручных.

— Может, Данцингер?

— Кто же ещё?

— И зачем ему эта флешка?

— Похоже, придётся спросить у него самого.

Отправить