10 сентября. Утро.

Когда после десятого звонка Пирло наконец открывает дверь, на пороге стоит Махмед.

Выглядит он ужасно.

— Что случилось? — спрашивает Пирло.

Махмед протискивается мимо него в квартиру. Новую обстановку никак не комментирует. Сейчас его занимают другие проблемы.

С глухим стоном он опускается на диван и прижимает ладонь к ране на боку. Выглядит по-прежнему неважно.

А новости у него ещё хуже.

— Ахмид вчера был в «Нахт-резиденц».

Махмед коротко хрипит и устраивается так, чтобы можно было говорить, не тревожа рану.

Пирло уже знает, что сейчас услышит.

— Он был там с очередной девушкой, ничего особенного. Возле бара она повздорила с другой. Одной показалось, что другая её задевает, той — наоборот. Женщины, брат, сам знаешь. Потом парень второй девушки начал кричать. Ахмид вмешался.

Пирло догадывается, чем закончилась история, и мысленно вздыхает.

Они уже не раз это обсуждали.

Пирло не занимается делами семьи Хатиб.

Никогда.

Таково было его твёрдое правило с самого начала. Его одобрял и Рияд Хатиб, великий семейный патриарх. Нельзя прокладывать себе дорогу в благополучный буржуазный мир под именем доктора Антона Пирло и одновременно защищать братьев Рамзеса Хатиба.

У всех троих одинаковые чёрные волосы. А очень тёмные карие глаза и без того выдают родство. Правда, борода у Пирло не такая густая, как у братьев, к тому же он ежедневно её подравнивает.

Но этим заметные различия и исчерпываются.

Стоит ему начать представлять братьев в суде — и очень скоро обо всём узнают все.

Поэтому Пирло не удивлён, что после смерти отца семья предпринимает новую попытку втянуть его в свои дела.

Ничего не выйдет.

Его позиция непоколебима.

Он не позволит втянуть себя в семейный бизнес, что бы ни произошло.

Во всяком случае, так он думает.

Махмед продолжает:

— Они вышли на улицу, и Ахмид ударил парня головой в лицо.

— А дальше? — спрашивает Пирло, хотя совсем не хочет ничего этого знать.

— Двое других схватили Ахмида и ударили. Потом ещё раз. А под конец добавил тот первый парень. После этого все ушли.

Пирло требуется несколько секунд, чтобы понять, что именно в этой истории кажется странным.

— Разве охранники «Нахт-резиденц» не работают на Саидов?

Махмед тяжело кивает.

— Работают.

— Почему они не вмешались?

Лоб Махмеда прорезают складки.

— Вот именно, брат. Вот именно.

Пирло молча осмысливает услышанное, хотя проблема очевидна.

— Они бросили его, потому что Ахмида больше никто не защищает.

— Потому что сейчас никто не защищает вообще ни одного Хатиба.

— Плохо.

— Очень плохо, брат. Так когда будут деньги?

Пирло тяжело выдыхает.

Деньги появятся, когда они выиграют процесс.

То есть, скорее всего, никогда.

— Придумай что-нибудь, брат, — говорит Махмед.

В его голосе слышится требование.

Но не только.

Возможно, ещё и тревога.

— Конечно, — бормочет Пирло.

Не сказать, чтобы они и без того не перепробовали всё возможное.

Отправить