3 сентября.

Допрос доктора Раймунда Кюблера не сулит защите никаких преимуществ. Иногда бывает и так.

Судебный медик, участвовавший во вскрытии, до мельчайших подробностей описывает каждый из пяти ударов ножом, нанесённых Флориану фон Шпету. Рассказывает, как и где кухонный нож WMF 2000 вошёл в тело, какие нервные волокна перерезал и какие органы пронзил.

Пирло чешет лоб. Кухонный нож WMF 2000 был одним из финальных боссов в этом деле. Самый большой нож из набора на кухне фон Шпетов. Он хранился вместе с остальными в деревянной подставке, а после убийства остался на месте преступления.

Пригодных отпечатков почти не обнаружили — повсюду было слишком много крови. Несколько неполных следов принадлежали Марле́не фон Шпет. Это был её нож из её кухни, поэтому сами по себе отпечатки не имели отношения к преступлению. Но в сочетании с убийством, разумеется, какое-то значение всё же приобретали.

По словам Кюблера, удары были нанесены сзади. Флориана фон Шпета застали врасплох. Он находился в холле, справа от кухни, лицом к входной двери. Многое указывает на то, что он шёл к выходу.

Это логично. Незадолго до этого фон Шпет покинул вечернее мероприятие на Рейнских террасах, пообещав вскоре вернуться. Домой он отправился пешком, что никого не удивило.

В Дюссельдорфе немало престижных кварталов с виллами, но лучшее место — Гольцхайм, у самой реки, с видом на Рейнские террасы, Оберкассель и, если позволяет погода, живописный закат. Для Флориана фон Шпета жить там было само собой разумеющимся. Рейнскому строительному магнату полагалась представительная резиденция на берегу Рейна.

Но на мероприятие он уже не вернулся: кто-то — по версии обвинения, его жена — подкрался сзади и несколько раз вонзил ему нож в спину.

И это было лишь начало.

— Удары в область сердца, между рёбрами, наносились с такой силой, что потерпевший упал вперёд, — говорит Кюблер.

Он может излагать всё это сколь угодно сухо. Возразить защите нечего.

Через проектор палата выводит на стену фотографию. Зрители начинают беспокойно двигать стульями. Пирло их понимает. Он уже видел снимки в материалах дела, но мёртвое тело Флориана фон Шпета, лежащее на животе в луже собственной крови и увеличенное до размеров три на три метра, — тяжёлое зрелище даже для него.

Пирло смотрит направо. Софи тоже приходится сглотнуть. Марле́не фон Шпет, как всегда тщательно накрашенная, стала мертвенно-бледной.

Пирло надеется, что палата это тоже заметила.

— Спасибо, — говорит Адамс и делает запись.

У прокуратуры вопросов нет.

От имени защиты Пирло ограничивается одним коротким уточнением:

— Можно ли исключить, что преступников было несколько?

Кюблер чешет редеющую макушку.

— Исключить нельзя. Однако удары были нанесены непосредственно один за другим на очень ограниченном пространстве. Это достаточно ясно указывает на одного преступника.

На этом допрос заканчивается. Судебный день продлился недолго, но подробностей убийства оказалось более чем достаточно. Адамс проявляет понимание и откладывает заседание до следующего дня.

Марле́не фон Шпет возвращают в следственный изолятор. Пирло и Софи идут по Обербильку и под ярким летним солнцем оказываются у киоска с дёнером.

Пирло голоден. После судебных заседаний он голоден всегда — независимо от того, сколько людей там было убито.

— Есть идеи? — спрашивает он.

Софи качает головой.

— Кюблер не исключил, что преступников было несколько. Но и версию с одним преступником тоже не исключил. И вопрос, почему ударов оказалось несколько, по-прежнему открыт.

— Как думаешь, почему?

— Ничего по-настоящему убедительного мне всё ещё не приходит в голову. Похоже, убийца вернулся, чтобы нанести ещё несколько ударов, но в какой-то момент растерял весь пыл.

— Почему?

Софи откусывает фалафель. Пирло тоже ест. Оба думают.

— Не знаю, — говорит Софи.

— Чёрт. Я тоже. До сих пор.

— Может, спросить Марле́не?

— Она скажет, что тоже ничего не знает, потому что её вообще не было рядом, когда убивали мужа.

— Что, собственно, хорошо.

— Собственно, да.

Они едят. Молчат. Думают.

— В конце концов все уйдут домой с картиной, которую сегодня показали в зале. И судьи, и заседатели. Фон Шпет в собственной крови.

— Да.

— Чёрт.

Отправить