— Что это ещё за выходка? — спрашивает Пирло.

— Расслабься, брат, — ворчит Ахмид сквозь грохочущий рэп.

Пирло понимает, что рэп читают по-немецки, но всё равно не разбирает ни слова.

— Какое ещё «расслабься, брат»! — огрызается он.

Пирло зол. И имеет на это полное право.

— Как ты думаешь, что будет, если кто-нибудь увидит подобный спектакль? Хотя постой. Всё произошло средь бела дня. Конечно, нас кто-то видел! Тогда сформулирую иначе: что будет, если кто-нибудь нас увидит и начнёт задаваться вопросами?

— Никто не станет, — отвечает Ахмид, сворачивая на Иммерманштрассе.

Шины визжат.

— Всем всё равно.

— Твоим людям, может, и всё равно, — перекрикивает музыку Пирло, — но там были мои люди! И для всех нас это выглядит очень плохо. Понятно?

Ахмид резко тормозит. Шины снова визжат. Он поворачивается к Пирло и снимает бейсболку Yankees. Чёрные волосы над андеркатом по-прежнему идеально зачёсаны назад. Несколько тонн геля редко не дают результата.

— Твои люди, мои люди, — кричит Ахмид сквозь грохот рэпа. — Плевать на твоих людей, брат! На всех плевать! Мы семья, понял? Семья!

— Не начинай опять! — кричит Пирло в ответ.

Прядь выбилась и упала ему на лоб. Всё равно. Теперь он по-настоящему взбешён. Ещё сильнее, чем вчера. И постепенно вспоминает, как следует разговаривать с Ахмидом.

Именно так, как разговаривает Ахмид. Никак иначе.

— К чёрту твои безумные идеи! К чёрту этот показательный выезд на огромном Mercedes! Больше такого не будет, брат. Тебе ясно, безмозглый болван?

Ахмид ухмыляется.

— А ты не такой уж слабак, как я думал. Во всяком случае, не совсем.

Он выключает музыку и открывает дверь.

— Ахлян ва сахлян — добро пожаловать. Между прочим, мы приехали.

Родители рано поняли, что Пирло отличается от двух других сыновей, но долго не хотели этого признавать. Старшим братьям принять это было ещё труднее, хотя признаки со временем становились всё очевиднее.

Самый страшный из них: Пирло не курил кальян.

— Кури этот несчастный кальян, — сказал Махмед, когда Пирло было двенадцать, и ударил его по голове.

— Ты позор семьи, — добавил Ахмид и тоже его ударил.

— Ты позоришь нас перед друзьями.

Последовал ещё один подзатыльник.

— Отстаньте от меня, — ответил Пирло.

Разумеется, его избили. Но курить он всё равно не стал.

— Кальян? — спрашивает парень, которого Пирло, кажется, уже где-то видел, но никак не может вспомнить где.

Вопрос риторический: трубку ему уже протягивают.

— Нет, спасибо, — отвечает Пирло.

— У него бронхи не в порядке, — говорит Ахмид просто ради того, чтобы что-нибудь сказать и не так сильно стыдиться. — По состоянию здоровья нельзя.

— Ага.

Парень кивает. Остальные трое тоже.

Они сидят в задней комнате букмекерской конторы в Обербильке, в вокзальном районе. «Маленькое Марокко» — так называют эту часть города СМИ и полиция, когда здесь что-нибудь происходит.

А что-нибудь происходит здесь постоянно.

Кальян переходит к Ахмиду. Тот затягивается и с почтительным жестом передаёт трубку дальше. Пирло наблюдает и понимает: распоряжаются здесь не они. Их пригласили.

Точнее, вызвали.

— Как Махмед? — спрашивает мужчина с седыми висками, вероятно старший среди собравшихся.

Ахмид делает неопределённый жест и отвечает. Возможно, так даже лучше, думает Пирло. Хотя уверенности нет.

— Махмед выкарабкается. Пуля, которую он словил, оставила только рану в мясе.

Пирло не знает, что раздражает его сильнее: странная грамматика или то, что брат говорит как персонаж из «Терминатора».

Остальные кивают. Пирло тоже.

— Ещё неделю Махмед пробудет в больнице. Потом выйдет, немного восстановится. А затем мы разберёмся с проклятыми албанцами!

Последнюю фразу Ахмид выкрикивает.

Седовласый мужчина продолжает спокойно размешивать чай.

— Вот как. Значит, вы разберётесь с албанцами.

Пирло видит растерянность на лице Ахмида. Он знает брата достаточно давно.

Всё плохо. Очень плохо.

— Я думал, мы разберёмся с албанцами, брат. Все вместе!

— Вот как? — спрашивает Эмре.

Он улыбается, но добрее от этого не становится. Вообще-то Эмре трудно выглядеть недобрым — слишком уж он красив.

Пирло пытается поймать его взгляд, но Эмре смотрит только на Ахмида. Значит, даже старые союзы здесь не помогут.

А ведь Пирло знает Эмре ещё с начальной школы. Тот старше на два года, но однажды оказался в одном классе с Пирло. Пирло позволял ему списывать, благодаря чему Эмре в конце концов даже получил аттестат.

В семье Пирло это стало бы поводом для стыда. Но Эмре — Бен Хамид. Тот, кто в семье держит всё в своих руках, может позволить себе вести себя спокойнее.

Хотя сейчас ни о каком спокойствии речи не идёт.

Пирло понимает это не только потому, что Эмре на него не смотрит, но прежде всего по взгляду, которым тот награждает Ахмида.

— Вот как? — повторяет Эмре.

Звучит нехорошо.

На этот раз это замечает и Ахмид.

— Именно так, — повторяет он. — Мы разберёмся с албанцами, брат! Они это заслужили. Эти подонки подстрелили Махмеда. Мы с ними разберёмся!

Эмре смотрит на свои руки. Затем переводит взгляд на третьего мужчину — того, которого Пирло никак не может вспомнить и который легко мог бы сойти за полную противоположность Эмре.

В нём нет ничего мягкого или дружелюбного. Мужчина, представившийся Бессимом, словно высечен из камня. Во всяком случае, очень хочет производить такое впечатление.

А поскольку камни не разговаривают, Бессим молчит.

Взгляд переходит к седовласому.

— А почему мы должны это делать? — спрашивает тот. — Разбираться с албанцами вместе с вами?

Он повторяет слова Ахмида, но всем даёт понять: сам так не выражается.

Пирло не уверен, дошло ли это до брата. Ахмид занят тем, что, по его мнению, уже привёл все необходимые доводы.

— Потому что они стреляли в Махмеда!

В его голосе слышится возмущение. И уже немного осторожности.

— Почему Махмед находился в Эллере?

Ахмид вздыхает.

— Мы услышали, что хорваты ждут партию кокаина. Полиция сейчас настороже, поэтому передачу решили провести через тайник — машину, оставленную на стоянке возле REWE. Всё просто: машина приезжает, водитель уходит, хорваты подходят, открывают её ключом, забирают товар и исчезают. Мы хотели появиться одновременно с хорватами и отобрать у них кокаин. Но там оказались ещё албанцы, которые…

Он не договаривает.

Седовласый мужчина поднял руку. Совершенно буднично, но эффект безошибочен.

— Почему Махмед находился в Эллере?

— Потому что мы хотели забрать кокаин.

— Зачем?

Ахмид на секунду медлит.

— Для сделки.

— Сделки?

Ахмид кивает.

Атмосфера в комнате изменилась. Пирло надеется, что брат поймёт это как можно скорее.

— С каких пор семья Хатиб торгует кокаином? — задумчиво спрашивает седовласый.

Ахмид молчит.

Пирло, который до сих пор не знал ответа и никогда не хотел его знать, теперь знает.

Плохо. Очень плохо.

— Скажи мне, Ахмид: с каких пор семья Хатиб занимается кокаиновыми сделками? — повторяет мужчина.

— Это должен был быть первый раз, — отвечает Ахмид.

В его голосе слышатся одновременно вина и упрямство.

— То есть раньше вы этим не занимались?

— Да. Никогда.

— Кем вы себя возомнили, чтобы вот так лезть в чужой бизнес?

Стакан с чаем летит через комнату. На лбу Ахмида появляется кровь. В ушах у Пирло гудит — так громко закричал седовласый.

Хорошо, что они находятся в задней комнате, где никто ничего не увидит и не услышит.

Хотя, возможно, именно это и плохо.

Теперь трое стоят: Эмре, Бессим и седовласый. Все смотрят на Ахмида, который сидит на подушке и пытается остановить кровь.

На Пирло пока никто не обращает внимания.

— Кем вы себя считаете?

Седовласый снова кричит. Бессим бьёт Ахмида ногой по рёбрам.

— Отвечай!

— Не знаю, Яссир, — запинаясь, произносит Ахмид.

Так Пирло узнаёт имя седовласого. И понимает, что неприятности настоящие.

Ещё хуже становится, когда Бессим достаёт нож.

— Возможно, произошло недоразумение, — слышит Пирло чей-то голос.

Свой собственный.

Чёрт.

Все поворачиваются к нему.

— Кто это? — спрашивает Яссир.

— Рамзес, — выговаривает Ахмид. — Мой брат.

Яссир оценивающе разглядывает Пирло. Ухоженная причёска. Дорогой костюм. Изящные туфли.

— Ты адвокат?

— Да, — отвечает Пирло.

Теперь уже всё равно.

— Адвокат Хатиб? Никогда о тебе не слышал.

— Он называет себя Пирло, — тут же выдаёт Ахмид.

Даже сейчас не может удержаться.

— Доктор Пирло.

— Из-за волос? В честь итальянского полузащитника? — спрашивает Яссир.

Он не дурак.

— Андреа Пирло, — вступает Эмре. — Чемпион мира 2006 года. Сначала «Интер», потом победа в Лиге чемпионов с «Миланом», затем «Юве». Отличное имя, брат.

Эмре подмигивает Пирло. Немного былой близости всё-таки допустимо.

Хотя бы между делом.

— Зачем ты втянул в это брата? — спрашивает Яссир у Ахмида, который по-прежнему сидит на полу.

Ему даже не приходится выяснять у Пирло, добровольно ли тот сюда пришёл.

Как уже было сказано: Яссир не дурак.

— Вы со своим старшим братом окончательно потеряли разум? После смерти вашего отца мы были готовы ко многому. Думали, вы придёте и попросите больше поручений. Больше работы. Может быть, даже собственную территорию. Ожидали, что вы будете самоуверенными, наглыми и глупыми. Но представить, что вы окажетесь настолько безрассудными, что полезете в такое дело из-за слуха неизвестно от кого, что одного из вас подстрелят, а потом он ещё окажется достаточно неразумен, чтобы поехать в обычную больницу, — этого не ожидал никто. Поздравляю. Жалкие дилетанты!

Бессим ударяет Ахмида ладонью по окровавленному лбу. Тот вскрикивает, и Пирло приходит в себя.

Яссир снова кричал. Пирло его понимает. К сожалению, сам он здесь лицо заинтересованное.

Яссир продолжает:

— Ты понимаешь, что задел чужие интересы, Ахмид? Понимаешь, что есть люди, которые считают: теперь вы обязаны возместить хорватам ущерб?

Пирло отчаянно надеется, что неизбежные слова всё-таки не прозвучат.

Надежды хватает примерно на секунду.

Затем Яссир снова берёт себя в руки, сердито вытирает слюну с подбородка и переходит к большому финалу:

— И понимаешь ли ты, что мы как раз относимся к этим людям?

Чёрт, — думает Пирло.

— Найдите решение, ничтожества! — рычит Яссир.

Бессим ещё раз бьёт Ахмида ногой по рёбрам. После этого им разрешают уйти.

Эмре провожает их до выхода. Пока Ахмид с трудом опускается на водительское сиденье Mercedes, они с Пирло обмениваются взглядами.

Во взгляде Эмре — капля сочувствия. Во взгляде Пирло — паника.

— Вам стоило заниматься тем, что семья Хатиб действительно умеет, — говорит Эмре. — С этим вы справлялись вполне прилично. Не блестяще, конечно. Но и не так уж плохо.

Он закрывает дверь букмекерской конторы.

Пирло ещё некоторое время нерешительно стоит на месте. Затем садится рядом с Ахмидом.

— Возможно, Эмре прав. Лучше вернуться к прежним схемам.

— Замолчи, брат, — отвечает Ахмид.

И вдавливает педаль газа в пол.

Отправить