Часть четвёртая

2 сентября.

Настоящий уголовный процесс начинается только с исследования доказательств. Обвинение оглашено. Участники известны. Теперь можно начинать.

Пирло и Софи сидят на жёсткой деревянной скамье перед залом палаты по делам об убийствах. Их подзащитную ещё не доставили из следственного изолятора. Софи просматривает документы на ноутбуке. Пирло закрыл глаза и слушает музыку.

Ramones. Blitzkrieg Bop.

Hey, ho, let’s go!

Если сделать погромче, можно почти не замечать собственного напряжения. Или хотя бы замечать его немного меньше.

Первым свидетелем палата вызвала Эурельо Гомеса, садовника фон Шпетов. Судя по материалам дела, он может дать первое представление о том, как Флориан и Марле́не фон Шпет относились друг к другу.

Не больше и не меньше.

Для начала процесса, привлёкшего столько внимания прессы, выбор кажется удачным. Более сложные свидетели появятся позже. Эксперт. Уборщица. Деловой партнёр Йохен-Норберт Данцингер.

Гомес — крепкий широкоплечий мужчина. Чёрные волосы собраны в хвост. Выглядит здоровым человеком, который много времени проводит на свежем воздухе. Согласно материалам дела, ему сорок четыре, но на вид меньше.

Усаживаясь на свидетельское место в центре зала, он коротко смотрит направо, на сторону защиты. Пирло кивает ему. Софи улыбается. Гомес, кажется, не замечает ни того ни другого. Его взгляд скользит мимо них и останавливается на подсудимой.

Несколько мгновений он смотрит на Марле́не без всякого выражения. Она выдерживает его взгляд.

Затем в зал входит суд, и заседание начинается.

— Господин доктор Пирло, — говорит председательствующий судья Адамс, — приятно, что сегодня вы всё-таки нашли для нас время.

Пирло любезно улыбается и воздерживается от ответа.

Гробулла тут же показывает, что тоже готов принять участие в состязании по обмену любезностями. Коротко машет Пирло и ухмыляется.

Пирло игнорирует и его.

И всё начинается.

— Как долго вы работали садовником у семьи фон Шпет? — спрашивает Адамс.

— Около пяти лет, — отвечает Гомес.

Говорит он спокойно. Лёгкий португальский акцент почти не слышен.

— Что вы можете рассказать о господине Флориане фон Шпете?

— Он был щедрым человеком. Хорошим. Много ездил. Был очень успешен. Всегда дружелюбно относился к сотрудникам — к госпоже Новак и ко мне.

— Кто такая госпожа Новак?

— Уборщица. Мы с ней работали постоянно и каждый день находились в доме или на участке. Остальной персонал — повар и женщина, которая занималась бельём, — приходил время от времени. Был ещё Уве, шофёр, но он в основном общался только с господином фон Шпетом.

— Господина фон Шпета вы нам описали. А что можете сказать о его жене?

Поза свидетеля меняется. Он выпрямляет спину.

— Она была его полной противоположностью.

— В каком смысле?

— Она была… как это сказать… несдержанной. Громкой. На нас почти не обращала внимания.

— А какие отношения были у неё с господином фон Шпетом?

— Холодные, я бы сказал.

— Что вы имеете в виду?

— Понимаете, большую часть времени я работал в саду. Госпожа Новак чаще бывала в доме. Да и господин фон Шпет много отсутствовал. Но когда он находился дома, насколько я мог заметить, между ними часто возникало напряжение.

— Напряжение?

Гомес кивает.

— Господин и госпожа фон Шпет постоянно ссорились. Она была очень громкой. По-моему, даже громче него.

— Вы лично наблюдали такую ссору?

— Да.

— Когда это было?

— Около полугода назад.

— Точную дату вспомнить можете?

— Нет.

— Может быть, вам запомнилось что-нибудь другое? Определённый день недели или какое-то событие, с которым можно связать эту сцену?

Гомес качает головой.

— К сожалению, нет.

— Что тогда произошло?

— Господин и госпожа фон Шпет ходили по дому. Сначала находились внизу, на первом этаже, где кухня и выход в сад. Потом снова поднимались по большой лестнице и ходили по галерее. Всё время кричали. Госпожа фон Шпет ещё бросалась разными вещами.

— Какими?

Гомес пожимает плечами.

— Теми, что попадались под руку. Стаканами. Тарелками. Подушками. Вазой. Чем-то ещё.

— Госпожа фон Шпет просто бросала вещи или целилась в мужа? — спрашивает Гробулла.

Гомес разводит руками.

— Не могу сказать. Всё происходило очень быстро.

— Возможно ли, что она намеренно пыталась попасть в него?

— Наводящий вопрос, — бросает Пирло.

Затем уже спокойнее добавляет:

— Господин председательствующий, я возражаю. Прокуратура подсказывает свидетелю ответ.

Адамс снимает очки и принимается их протирать.

— Господин Гробулла, не желаете снять вопрос?

— Желаю, — с обаянием примерного ученика отвечает Гробулла. — Господин Гомес, можете не отвечать. Вместо этого скажите, пожалуйста: обвиняемая в тот момент казалась вам спокойной и рассудительной или скорее злой и потерявшей над собой контроль?

Гомес усмехается.

— Спокойной и рассудительной — точно нет.

— Спасибо, — говорит Гробулла. — Вопросов больше нет.

Адамс объявляет получасовой перерыв. После него вопросы свидетелю сможет задать защита.

В перерыве Пирло не находит себе места.

Марле́не фон Шпет и Софи молча сидят рядом в отдельной комнате, предназначенной для встреч защитников с содержащимися под стражей подзащитными. Пирло ходит из стороны в сторону и чешет подбородок.

Что-то не так.

Только он ещё не понимает, что именно.

Наконец останавливается перед Марле́не.

— Вы слышали показания свидетеля. Хотите что-нибудь добавить?

Она качает головой.

— Нет.

— А ссора, которую он якобы наблюдал? Такая ссора была?

— Возможно. Мы время от времени ссорились. А кто не ссорится?

Пирло садится перед столом на корточки. Если бы он наклонился к ней сверху, это выглядело бы слишком агрессивно. Марле́не должна понимать, что он на её стороне.

И что сейчас ему необходима её помощь.

Он говорит очень спокойно:

— Я понимаю, что всё это вам неприятно, госпожа фон Шпет. Показания свидетеля, исследование доказательств, весь процесс. Но мы должны атаковать везде, где это возможно. Если сейчас именно такой момент, если вам известно что-нибудь, что поможет поставить слова свидетеля под сомнение, пожалуйста, скажите.

Она медленно качает головой.

— Ничего не приходит в голову.

Пирло кивает.

Из громкоговорителя доносится приглашение вернуться в зал. Он встаёт и разглаживает костюм.

— Похоже, толковых вопросов к свидетелю у нас нет.

— Хорошо, — отвечает Марле́не фон Шпет.

Её короткий ответ звучит у Пирло в ушах и минуту спустя.

Он смотрит на микрофон. Красная лампочка горит. Теперь его очередь. Свидетель перед ним. А вопросов нет.

И подзащитная этому рада.

Почему?

— Господин доктор Пирло, у защиты нет вопросов к свидетелю? — спрашивает Адамс.

— Есть, — бормочет Пирло.

— Позволю себе обратить ваше внимание на то, что микрофон уже включён. Ваше физическое присутствие — небольшой шаг вперёд по сравнению с прошлым заседанием. Но если вы хотите воспользоваться правом задавать вопросы, придётся ещё и что-нибудь произнести.

В задней части зала раздаются смешки. Адамс улыбается.

Пирло не в обиде. Ему сейчас не до этого.

Мысли несутся одна за другой.

Право задавать вопросы. Его право. Что с ним делать?

Адвокат независим. Даже от собственной подзащитной. Если у него есть вопрос, он вправе его задать независимо от того, хочет этого подсудимая или нет.

С одной стороны, Пирло не хочет ссориться с Марле́не. Особенно сейчас, в самом начале процесса.

С другой — что-то не сходится.

Взгляд Гомеса в начале заседания. Его ответы Адамсу. Реакция Марле́не на слова о том, что вопросов не будет.

— Господин доктор Пирло, в третий раз я спрашивать не стану, — вмешивается Адамс.

Дружелюбная улыбка исчезла.

— Простите, — говорит Пирло. — Мне нужно было собраться с мыслями.

Он поворачивается к свидетелю.

— Господин Гомес, у меня к вам несколько коротких вопросов.

Краем глаза Пирло замечает, как Софи вздрагивает. Марле́не фон Шпет остаётся неподвижной.

Пирло сосредоточивается на допросе.

— Господин Гомес, вы только что сказали, что несколько лет работали у семьи фон Шпет. Верно?

— Да.

— Уточните, пожалуйста, с какого и по какое время.

Гомес откашливается.

— Точно не помню.

Пирло улыбается.

— Ничего страшного. Меня прежде всего интересует, когда вы закончили там работать. Давайте я спрошу проще: двадцать второго июля, в день убийства господина фон Шпета, вы всё ещё работали у него?

Гомес медлит.

— Нет.

— Нет?

— Нет.

— Интересно. Как прекратились ваши трудовые отношения?

— Меня уволили.

— Кто именно?

Гомес медлит ещё дольше. Смотрит на Адамса, который хмурит лоб. Затем всё-таки отвечает:

— Господин фон Шпет.

Пирло даёт словам свидетеля повиснуть в воздухе.

В материалах дела об этом ничего нет.

Старая мудрость защитника гласит: не задавай свидетелю вопрос, если не знаешь ответа.

Другая мудрость советует пользоваться моментом.

Плыть по течению.

Поэтому Пирло продолжает. Дружелюбно и осторожно.

— Раз уж даты вам вспоминать трудно, задам следующий вопрос совсем просто. Примерно когда господин фон Шпет вас уволил: весной, летом, осенью или зимой?

— Зимой, — отвечает Гомес. — В декабре прошлого года, незадолго до Рождества.

Теперь он сидит совершенно прямо, развернувшись к Пирло. Счастливым не выглядит.

— А ссора, которую вы якобы наблюдали, произошла до вашего увольнения или после?

Гомес вздыхает, и Пирло уже догадывается, каким будет ответ.

— Ни до, ни после. В тот же день.

По залу проходит ропот.

Адамс делает запись. Гробулла тоже склоняется над бумагами.

Теперь всё зависит от Пирло.

— Господин Гомес, где вы находились, когда супруги фон Шпет ссорились?

Свидетель качает головой.

Вмешивается Адамс:

— Господин Гомес, вы обязаны говорить правду, кроме тех случаев, когда ответ может повлечь для вас уголовное преследование. Есть ли такая опасность, можете знать только вы. Но пока мне трудно представить, каким образом ваш ответ способен привести к самообвинению.

— Я находился в доме, — говорит Гомес.

— Где именно? — спрашивает Пирло.

— Внизу. У подножия лестницы.

— Который был час? Можно приблизительно.

— Не помню. Ближе к вечеру.

— После обычного окончания вашего рабочего дня?

Гомес кивает.

— Да.

Пирло наклоняется вперёд.

— Господин Гомес, почему после окончания работы вы находились в доме и присутствовали при ссоре супругов?

Гомес не отвечает.

Пирло говорит громче. Жёстче.

— Господин Гомес, возможно ли, что вы имели непосредственное отношение к этой ссоре? Что она произошла из-за вас?

Внутри Гомеса что-то вскипает. Это видно.

— Да.

Мысли Пирло мчатся.

Задавать следующий вопрос? Да? Нет? Может быть?

Гомес загнан в угол. Потрясён, но ещё не сломлен.

Значит, ответ — да.

— Господин Гомес, возможно ли, что господин фон Шпет уволил вас, потому что считал ваше поведение неподобающим? Потому что вы допустили серьёзный проступок?

Гомес смотрит на руки.

— Да.

— Какой именно?

Гомес молчит.

В зале воцаряется полная тишина.

— Он обвинил меня в романе с его женой.

По залу снова проходит ропот.

Пирло не сводит взгляда со свидетеля.

— У вас действительно был роман?

Гомес смотрит прямо на него.

Самый трудный шаг уже позади. Пирло это понимает. Теперь ответы будут даваться легче.

— Да.

— Господин фон Шпет разозлился на вас из-за этого?

— Да.

— Супруги ссорились именно из-за вашего романа с госпожой фон Шпет?

— Да.

— Кто позвал вас в дом?

— Господин фон Шпет. После работы я ещё оставался там. Он неожиданно вернулся из командировки и, видимо, увидел нас вместе. Разозлился и потребовал объяснений. Тогда его жена выбежала из своей комнаты и начала его оскорблять. Сказала, что он сам во всём виноват. Что теперь он знает, каково это. Потом стала бросаться вещами.

— Что сделал господин фон Шпет?

— Выгнал меня.

— А его жена?

— Кричала на него.

Пирло кивает.

Пока всё идёт неплохо. Поможет ли это защите, они решат позже.

Сейчас почти всё выяснено.

Но не хватает одного.

Почему Гомес солгал?

— После этого с вами ещё кто-нибудь связывался?

Гомес смотрит на стол.

— Да.

— Кто?

Рука свидетеля дёргается.

И Пирло видит в его лице разочарование. Ярость.

— Господин фон Шпет.

— Что ему было нужно?

— На следующий день он вызвал меня к себе в офис. Спросил, как давно это продолжалось. Я объяснил, что около полугода. Он попросил меня никому ничего не рассказывать.

— Только попросил? Господин Гомес, напоминаю: вы находитесь в суде. Я подумываю попросить суд внимательнее изучить выписки по вашим банковским счетам.

Гомес поднимает взгляд.

Усталый. Побеждённый.

— Господин фон Шпет сказал, что я не должен никому рассказывать, потому что это повредит его репутации.

— А затем предложил вам деньги. Верно?

Гомес пожимает плечами.

— Я вообще не хотел их брать. Дело было не в деньгах.

— Сколько вы получили от господина фон Шпета?

Гомес отвечает уже почти шёпотом:

— Двадцать тысяч евро.

Пирло ждёт, пока ропот в зале стихнет.

— Но для вас история на этом не закончилась, верно? Деньги были не тем, чего вы хотели. И не тем, что по-настоящему вас волновало.

Гомес молчит.

Пирло наклоняется вперёд.

— Господин Гомес, сколько раз после увольнения вы общались с моей подзащитной?

Свидетель дрожит.

— Ни разу.

— Возможно, вы были этим недовольны?

И тут Гомес ломается.

До сих пор ему ещё удавалось как-то держать себя в руках. Но у каждого есть предел.

— Она ни разу со мной не связалась! Ни единого раза! Ни звонка. Ни сообщения. Ничего! Хотя мы были близки. Понимаете? Мы были близки!

Пирло кивает.

Он понимает.

— Вопросов больше нет.

Отправить