31 июля.

Одно из лучших качеств Вернера Арланда — умение понимать, когда стоит сказать что-нибудь мудрое. И когда лучше промолчать.

Выражение лица Пирло помогает ему выбрать второй вариант. Поэтому Арланд лишь коротко улыбается и впускает бывшего ученика в респектабельный городской особняк в Гольцхайме.

На первом этаже находится частный банк, а на втором Арланд живёт с Соней — в «свободном союзе», как он это называет.

Пирло знает её с тех времён, которые теперь кажутся вечностью: тогда он только начинал работать студенческим ассистентом на кафедре Арланда. Уже в те годы Арланд и Соня охотно разыгрывали роль предельно либеральной пары интеллектуалов.

Бовуар и Сартр с Рейна.

Она — психотерапевт и автор книг. Он — прославленный профессор права.

И всё же они действительно остались вместе и, насколько известно Пирло, до сих пор ни разу не расставались.

Поэтому он не удивляется, увидев Соню в гостиной, когда входит в уютную «комнату мыслителя», сплошь заставленную сувенирами из лекционных поездок Арланда.

Пирло здесь нравится. Нравилось всегда.

Соня совсем не похожа на заботливую мать. Но на фоне всего остального, что сформировало Пирло, её отношение вполне можно считать почти материнским. Хотя он никогда не уверен, в каком качестве она с ним разговаривает: как подруга, как психотерапевт или как то и другое одновременно.

Открытость в сочетании с рейнским говором, который уроженка Дюссельдорфа сохранила до сих пор, придаёт её прямоте совершенно особый оттенок.

— Господи, Тони, вид у тебя ужасный.

Соня смеётся, но каким-то образом умудряется одновременно выглядеть встревоженной.

— У меня выдалось несколько напряжённых дней.

— Женщины? — спрашивает она.

— Работа, — отвечает Пирло.

— Мальчик взял новое крупное дело, — объясняет Арланд, откупоривая бутылку кьянти. — После ухода от Омзена это именно то, что ему было нужно. По крайней мере, я так считаю.

Он обращается к Пирло:

— Положа руку на сердце: сколько раз ты уже пожалел о своём решении?

— С тех пор как взял дело? Ещё и тысячи раз не набралось.

Смеются все, включая Пирло, хотя шутка направлена против него. Здесь это нормально.

— Как у тебя дела с Софи? — спрашивает Соня, как всегда прекрасно осведомлённая обо всём.

— Хорошо, — отвечает Пирло.

Затем прибегает к небольшому преуменьшению:

— Мы успели изучить все материалы дела и придумали одну-две идеи, как с ними работать.

— Ты спал? — спрашивает Арланд.

— Мало.

— А если честно?

— Ещё меньше.

Все снова смеются. Обстановка непринуждённая, и Пирло чувствует, что ему это полезно.

Хотя пришёл он не за этим.

Но главный разговор может подождать, пока не опустеет бутылка. Соня допивает последний глоток, целует Арланда в губы, Пирло — в лоб и отправляется на вечернюю прогулку.

Арланд и Пирло остаются одни. Некоторое время они сидят рядом на диване, ощущая приятное действие вина и наслаждаясь свежим вечерним воздухом, который тянет от реки через открытую балконную дверь.

Свет приглушён. Арланд поставил пластинку.

Майлз Дэвис. Kind of Blue.

Один из их общих любимых альбомов.

Наконец Арланд говорит:

— Я догадываюсь, что ты хочешь спросить. А ты догадываешься, что я отвечу.

Пирло улыбается. Потом становится серьёзным.

— Пока у нас почти ничего нет. Всё говорит против моей подзащитной.

Он вздыхает.

— Мне не хватает большой команды. Отлаженной системы поиска и анализа. Всего того, что у меня всегда было.

— Спроси то, что хочешь, — говорит Арланд. — Думаю, тебе станет легче.

— Как считаешь, я совершил ошибку? Не взял ли на себя слишком много?

Арланд сцепляет руки на затылке и немного подаётся вперёд.

— В конечном счёте решать это и отвечать за всё придётся тебе самому, мальчик. Но одно я могу сказать точно: теперь ты уже не выйдешь из игры. Отступать слишком поздно.

Пирло переводит дух.

— С Меттернихом было проще.

— Сейчас ты так говоришь. Кто знает, что ты говорил бы тогда, будь у тебя достаточно времени как следует обдумать то, что тебя ждало.

Арланд делает небольшую паузу.

— Кстати, Омзен когда-нибудь по-настоящему тебя простил?

— За Меттерниха?

— Да.

Пирло закатывает глаза.

— Нечего было прощать, Вернер. Обстоятельства сложились так, как сложились. Что ещё я должен был сделать?

— Интересно, считает ли Омзен так же.

Арланд улыбается. Затем меняет тему:

— Как бы то ни было, думаю, в деле фон Шпет ты поступишь правильно. Хорошо, что ты привлёк Софи. И хорошо, что вы так быстро разобрали материалы. К тому же до начала процесса ещё несколько недель.

— Как думаешь, с какого свидетеля начнут судебное следствие?

Арланд хмурит лоб.

— При таком давлении палата наверняка будет продвигаться осторожно. Сам знаешь, здесь всегда приходится балансировать: с одной стороны, двигаться к установлению истины и давать прессе и публике материал для сообщений и разговоров; с другой — не допустить, чтобы всё сразу вышло из-под контроля.

Он ненадолго задумывается.

— По-настоящему важных свидетелей в любом случае оставят напоследок. У тебя есть предпочтения?

Пирло берёт паузу.

— Надеюсь, начнут с Гомеса.

— Кто это?

— Садовник.

— Потому что убийца всегда садовник?

Пирло смеётся.

— Нет. Но почти так же хорошо.

Отправить