31 июля. В тюрьме.

Даже в тюрьме Марле́не фон Шпет удаётся выглядеть одновременно усталой и привлекательной. Пирло уже к этому привык и сразу переходит к делу:

— То, что вы вчера рассказали о насилии в вашем браке, заставило нас серьёзно задуматься.

— Я заметила.

Пирло не реагирует на ответ. По дороге они с Софи договорились, что сегодня им нужны прямые и однозначные ответы.

— Каким был ваш брак с Флорианом фон Шпетом? Постарайтесь как можно точнее описать вашу совместную жизнь.

— Совершенно обычным. Флориан был значительно старше. Он был мужчиной и зарабатывал деньги. Я оставалась дома и занималась всем остальным.

— Чем именно?

Марле́не фон Шпет поджимает губы и ненадолго задумывается.

— Например, обстановкой дома. Я покупала мебель и решала, как её расставить. Занималась садом: растениями, небольшой теплицей, бассейном. Кроме того, было множество светских мероприятий.

— Что входило в ваши обязанности?

— Время от времени приходилось всё планировать и организовывать. Когда и где нам нужно быть. Кому какой подарок принести. Кого с кем лучше не сажать рядом. Подобные вещи. Всегда нужно было учитывать множество мелочей. И, конечно, следить за тем, чтобы Флориан производил хорошее впечатление. Мы были командой и прекрасно знали, как действовать вместе. Моей задачей было его поддерживать. В конце концов, я была его женой.

Пирло кивает. Его задача — понять, а не судить.

Краем глаза он видит, что Софи делает записи. Разумеется, ему известно, в какой семье она выросла. И всё же он не может определить, что именно она сейчас думает: кажется ли ей образ жизни Марле́не пережитком древности или напоминает собственную мать.

— Вы часто ссорились с мужем?

Марле́не фон Шпет улыбается.

— Мы были женаты. Люди, которые не любят ссориться, вообще не вступают в брак.

Пирло улыбается в ответ. Когда его в следующий раз спросят, почему он до сих пор не женат, можно будет привести эту фразу.

— Из-за чего возникали конфликты?

Марле́не фон Шпет смотрит на свои тонкие руки.

— По-разному.

— Вы тоже иногда повышали голос?

— Я?

— Да, вы.

— Бывало. Но обычно ссору начинал Флориан.

— Как всё происходило?

Марле́не фон Шпет вздыхает.

— Например, ему что-нибудь не нравилось.

— Такое случалось часто?

— Конечно. Но его можно понять. На него оказывали огромное давление.

— Вы уже говорили об этом в прошлый раз. Но само по себе давление ещё не означает, что обязательно должна возникнуть ссора.

Она пожимает плечами.

— С Флорианом означало. Ему могло не понравиться, как я оделась. Или то, что с одними людьми я разговаривала слишком много, а с другими — слишком мало. Иногда ему казалось, что я выпила лишнего.

— А что произошло на благотворительном вечере во время прошлогодней регаты в яхт-клубе? — спрашивает Софи.

Она подготовилась к этой теме. Пирло кажется, что перед вопросом Софи на мгновение замялась. Впрочем, возможно, ему лишь почудилось. Он сосредоточивается на Марле́не.

— Полагаю, я понимаю, к чему вы ведёте.

На губах подзащитной появляется тонкая улыбка. Затем она отмахивается.

— Вы наверняка нашли статью в POST. Нужно ли ещё что-нибудь объяснять?

— Было бы полезно услышать вашу версию произошедшего.

Марле́не фон Шпет кривит губы.

— Что тут рассказывать? Было лето. Я выпила на пару бокалов апероль-шприца больше, чем следовало. Как, впрочем, и все остальные. Потом увидела Флориана с другой женщиной и устроила сцену.

— В POST писали, что вы бросили в него стакан.

Улыбка возвращается.

— Возможно. Но стакан был пуст.

Пирло кивает и снова вступает в разговор:

— Вы помните, кто была эта женщина?

— Насколько я помню, в POST её имя не упоминалось.

— Я спрашивал не об этом. Вы помните, кто это был?

Марле́не фон Шпет медлит.

— Это есть в материалах дела?

— При всём уважении, вопросы здесь задаю я, а вы отвечаете. Пожалуйста.

Пирло прищуривается.

Пауза затягивается. Наконец Марле́не решается:

— Это была Кристина Соарес.

— Почему вас это задело?

— Я боялась, что муж испытывает к ней слабость. Что он хочет завести с ней роман. Что она намерена увести его у меня.

— Вы знаете, чем всё закончилось?

— Насколько мне известно, ей это удалось.

Марле́не фон Шпет плотно сжимает губы. Пирло почёсывает подбородок. Разговор идёт не слишком гладко.

— Вернёмся к насилию в ваших отношениях. Вы сами когда-нибудь ещё переходили границы?

— Что вы имеете в виду?

— Вы и раньше бросали в мужа стаканы?

— Насколько мне известно, нет.

— Это довольно неопределённый ответ на вполне ясный вопрос. Простите, что повторяю: бросали или нет?

— Нет.

— А ваш муж? Он переходил границы?

— Да.

— И вечером двадцать второго июля? В тот вечер, когда его убили?

Марле́не фон Шпет застывает. Синие глаза сужаются, уголки губ напрягаются.

Это длится лишь мгновение. Крошечную долю секунды. Но Пирло всё равно замечает.

— Нет, — отвечает она.

Пирло говорит очень медленно, низким и мягким голосом:

— Вы уверены?

— Да. В тот вечер я вообще его не видела.

* * *

Софи ждёт, пока солнце почти скроется за горизонтом. Затем задаёт неизбежный вопрос, который рано или поздно звучит всегда:

— Что мы будем делать, если она виновна?

Пирло отпивает кофе.

После тюрьмы они поехали в Кайзерсверт, припарковались возле старых руин, купили кофе навынос и с тех пор гуляют вдоль Рейна.

— Вот главный вопрос.

— И каков ответ?

— Мы будем защищать её в любом случае.

— А ты думаешь, что она невиновна?

В этот момент солнце окончательно исчезает.

— Надеюсь.

Отправить