Марле́не фон Шпет снова выглядит безупречно. Как и в прошлый раз, на ней тёмная элегантная одежда.

В Германии условия содержания под стражей стараются по возможности приблизить к обычной жизни. Единой тюремной формы здесь нет: каждый носит то, что хочет и что у него есть. Пирло предполагает, что Ева Погоржельская снабдила дочь солидным запасом неброских и изящных вещей.

Тюремный кэжуал.

Впрочем, Марле́не фон Шпет и не нужно одеваться броско. Она и без того слишком хороша собой. Одри Хепбёрн — только со стально-синими глазами.

Пирло ловит себя на мысли, что в суде его подзащитная будет выглядеть весьма эффектно. Пресса её полюбит. Особенно если защите удастся найти доводы в её пользу.

И вот с этим, к сожалению, возникают трудности.

— Мы ознакомились с материалами дела. Давайте говорить откровенно: приятного для нас там немного.

Пирло передаёт Марле́не фон Шпет толстую папку.

— Здесь собраны основные результаты расследования. Папку можете оставить у себя. Мы также принесли ручки и маркеры. Если у вас появятся замечания, при каждой встрече передавайте нам страницы с пометками. Мы заменим их чистыми или снимем копии и вернём оригиналы. Эту папку нельзя изъять. Она предназначена только для вас, и просматривать её можете только вы.

— Спасибо, — говорит Марле́не фон Шпет.

Голос едва слышен.

Пирло задумчиво смотрит на неё. Если она хотя бы наполовину так хрупка, как кажется, пребывание в тюрьме вскоре её сломает.

А пожизненное заключение — тем более.

Чтобы отогнать эту мысль, Пирло принимает подчёркнуто деловой вид.

— Мы приняли во внимание ваше предложение и собрали сведения о Маркусе Шютце. Судя по всему, у него действительно был серьёзный конфликт с вашим мужем. Мы продолжим проверять эту версию и, конечно, сообщим вам о результатах.

— Спасибо, — снова отвечает Марле́не фон Шпет.

На этот раз ещё тише. Она вновь опускает взгляд на руки.

Пирло заглядывает в блокнот.

— После изучения материалов у нас возник ещё один вопрос. Моя коллега хотела бы его с вами обсудить.

Он кивает Софи.

Та наклоняется вперёд и открывает нужный документ на ноутбуке.

— Госпожа фон Шпет, в аналитической справке полиции по результатам осмотра вашего дома мы заметили одну деталь. Справка находится в материалах, которые только что передал вам господин Пирло. Лист дела 1704.

До сих пор Софи даже не смотрела на экран. Теперь опускает взгляд, чтобы дословно зачитать нужное место.

— «В кабинете Флориана фон Шпета дверца встроенного сейфа шириной тридцать и высотой пятнадцать сантиметров находилась в открытом положении». Вы можете это объяснить?

Марле́не фон Шпет выглядит удивлённой.

— Нет. Я ничего об этом не знаю. Где находился сейф?

— Здесь сказано, что в кабинете вашего мужа. На полу перед ним стояла фотография зданий Гери в Медиенхафене — в раме. По всей видимости, сейф был спрятан за ней.

— Я знаю эту фотографию. Флориан всегда гордился тем, что WDvS поставляла материалы для этих знаменитых зданий. Но я не знала, что за снимком находится сейф. Что в нём было?

Софи хмурится.

— Сейф оказался пуст.

Глаза Марле́не фон Шпет сужаются.

— Пуст?

Софи вздыхает.

— Мы надеялись, что вы сможете что-нибудь об этом рассказать.

Марле́не фон Шпет качает головой.

— Простите. О сейфе я ничего не знаю.

Пирло вступает в разговор:

— В материалах дела сейф упоминается лишь один раз, и то вскользь. Но вы понимаете, почему эта деталь нас заинтересовала. Всё выглядит так, будто кто-то — возможно, ваш муж — искал в сейфе какую-то вещь. И, возможно, нашёл её.

Марле́не фон Шпет терпеливо выслушивает его.

— Мне это действительно ни о чём не говорит.

Пирло выдерживает её взгляд. Никакой реакции.

Он делает запись, несколько секунд размышляет и понимает, что дальше они сейчас не продвинутся. Затем откашливается.

— Во время наших поисков возникла ещё одна тема, которую мы хотели бы с вами обсудить. От одного знакомого вашего мужа мы услышали, что ваши отношения не всегда были безоблачными.

Марле́не фон Шпет поднимает взгляд. Выглядит заинтересованной.

Не больше и не меньше.

Пирло ждёт.

— Какие отношения обходятся без ссор? — спустя некоторое время спрашивает она. — У нас с Флорианом тоже бывали разногласия, если вы к этому ведёте. Я не считаю это чем-то необычным.

— То, что услышали мы, звучало несколько иначе, — начинает Пирло. — Во всяком случае, речь шла не только о ссорах.

— Что вы имеете в виду?

— Нам дали понять, что ваши столкновения порой доходили до рукоприкладства. Дословно это прозвучало так: «Они любили друг друга и дрались».

— Что это должно означать?

Пирло наклоняется вперёд.

— Я надеялся, что вы сможете нам объяснить.

Взгляд Марле́не фон Шпет переходит от него к Софи и обратно.

— У меня такое ощущение, что вы хотите что-то сказать или чего-то от меня добиться, но не решаетесь перейти к сути. К чему вы ведёте?

Пирло вздыхает.

— Я спрашиваю, поднимал ли ваш муж на вас руку.

— Это помогло бы защите?

Ответ застаёт его врасплох. Пирло старается не показать растерянности.

— Госпожа фон Шпет, я спрошу прямо: муж вас бил?

Ещё несколько секунд она выдерживает его взгляд. Затем снова смотрит на руки и тихо произносит:

— С Флорианом не всегда было легко. Иногда было тяжело. Очень тяжело.

Она запинается.

— Возможно, так бывает в браке. Во всяком случае, я всегда так думала.

— Ваш муж применял к вам силу? — вмешивается Софи.

— Что вообще считать насилием? — спрашивает Марле́не фон Шпет.

Она сцепляет пальцы и поднимает взгляд к потолку.

Пирло и Софи молча переглядываются. Оба понимают, что сейчас последует.

Марле́не фон Шпет глубоко вдыхает. На глазах выступают слёзы.

— Он не хотел этого. Я знаю, — наконец бормочет она. — На Флориана всегда слишком многое давило. Я это понимала. Считала, что должна понимать. Работа. Огромная компания. Множество сотрудников. Постоянные поездки. И ещё общество. Ожидания. Этот город. Когда мы ссорились…

Она замолкает.

Пирло спрашивает, не нужно ли ей чего-нибудь. Воды, например. Или чего-то ещё.

Марле́не фон Шпет отказывается и пытается взять себя в руки.

— Когда мы ссорились, мы быстро переходили на крик. Иногда кричала даже я. Он всегда был таким злым, и я обычно тоже. А потом всё выходило из-под контроля.

В комнате воцаряется тишина.

— Что именно вы имеете в виду? — наконец спрашивает Пирло.

Марле́не фон Шпет опускает глаза. Несмотря на высокий рост, сейчас она кажется маленькой.

Беззащитной.

— В какой-то момент он просто срывался.

— Он вас бил?

— Да.

По дороге к машине Пирло и Софи молчат.

Подойдя к чёрному Mercedes, они останавливаются по разные стороны автомобиля.

— Догадываюсь, о чём ты думаешь, — говорит Пирло.

Софи смотрит на него через крышу машины.

— Похоже на классическую ситуацию с домашним тираном.

— По крайней мере, всё движется в эту сторону.

Пирло медлит.

— Возможно, здесь есть основа для защиты. Из этого может что-то получиться, если рассматривать ситуацию с точки зрения виктимодогматики: не с позиции погибшего, а с позиции обвиняемой.

Софи хмурится.

— Даже если она утверждает, что не убивала мужа?

Пирло фыркает.

— Даже тогда.

Они садятся в машину. Прежде чем повернуть ключ зажигания, Пирло решает разрядить обстановку. Проявить любезность.

— Ты там хорошо сработала.

— Что именно я сделала?

— Вовремя вступила в разговор, когда речь зашла о насилии. Тема деликатная, почва скользкая. Но ты сказала именно то, что было нужно. Я впечатлён. И тогда был, и сейчас.

— Возможно, дело просто в привычке, — отвечает Софи. — У меня непростая семья. Прежде чем что-нибудь сказать, всегда приходится сначала понять, какое у всех настроение. А твоя семья какая?

— Очаровательная, — говорит Пирло. — Просто очаровательная.

Он нажимает на газ. Шины коротко пробуксовывают, и машина срывается с места.

Отправить