Софи кивает уже десять минут. И не питает иллюзий: если ничего не придумает, через полчаса будет заниматься тем же самым.

Вопрос ведь принципиальный.

Между двумя быстрыми кивками она косится на покрасневшие, слегка мясистые щёки собеседника. Тот замечает её взгляд и ухмыляется. Поток речи это, разумеется, не останавливает.

Тема важная: какое будущее ждёт дюссельдорфский карнавал?

Софи не понадобились все десять минут, чтобы понять: вопрос невероятно серьёзный. Хотя на первый взгляд всё кажется довольно простым. Одиннадцатого ноября, ровно в одиннадцать часов одиннадцать минут, в Рейнской области начинается пятое время года. Следующие двенадцать недель люди наряжаются, ходят на карнавальные заседания, слушают странную музыку и — во всяком случае, в Дюссельдорфе — уничтожают невероятное количество альтбира.

С Бабьего четверга до Пепельной среды всё переходит в стремительный финальный рывок. По Старому городу уже невозможно пройти, не проталкиваясь мимо шейхов, пиратов и принцесс, с трудом удерживающихся на ногах.

Вроде бы ничего сложного.

Казалось бы.

— Но, разумеется, всё вовсе не так, — говорит Мясистая Щека. — Впрочем, это и без того понятно, правда?

Софи кивает и спрашивает себя, принесёт ли всё это хоть какую-нибудь пользу. Шютца здесь нет, а поможет ли разговор с бесформенным председателем группы «Йонгес» — большой вопрос.

На самом деле ей нужно лишь выяснить, что он знает о Шютце и фон Шпете. Чтобы не идти напролом, Софи позволяет ему поучать себя.

Таков был план.

И он постепенно начинает действовать ей на нервы.

— В конечном счёте именно такие объединения, как «Йонгес», и поддерживают карнавал на плаву. А проблем хватает! В городе всё больше людей. Потом вся эта культурная сторона. Новая чувствительность. Как Эрдоган бушевал, когда Тилли изобразил его на платформе безумцем Эрдованом! Ах, как это было прекрасно!

Янссен растроганно смеётся и протирает роговые очки.

Софи пользуется паузой.

— Я всё-таки вернусь к своему вопросу, господин Янссен.

— Карл, — перебивает он. — Господин Янссен я для своих детей и сотрудников. А для тебя я просто Карл.

Похоже, переход на «ты» обсуждению не подлежит. Милость дарована свыше.

Софи пользуется моментом.

— Мы говорили о поддержке со стороны компаний. В качестве примера возникла WDvS.

— Конечно, — отвечает Янссен. — Потому что это ты о ней заговорила.

Софи кивает. Нужно быть осторожной. Янссен не дурак.

— Но ты, разумеется, права. Участие компаний — соль всего блюда.

Одной его манеры произносить слова — «канешна», «ангажеман» — достаточно, чтобы запахло парадным карнавальным заседанием.

— Мой отец размышляет, имеет ли смысл спонсорство и для «Малер и Мюллер». Поэтому я решила разузнать, как всё устроено, и выбрала WDvS в качестве ориентира. Когда я просматривала в интернете список ваших членов, компания сразу бросилась мне в глаза. Для сравнения с «Малер и Мюллер» она вполне подходит: такая же международная, такая же успешная. А поскольку в возглавляемой тобой группе, судя по сайту, состоят сразу два представителя WDvS — господин Шютц и до недавнего времени господин фон Шпет, — было вполне естественно заглянуть сюда.

— А почему твой отец не пришёл сам, а прислал очаровательную дочь? Не то чтобы я возражал.

Янссен ухмыляется. Красивее от этого не становится.

Софи выпрямляет спину. Он подошёл слишком близко.

— А кто, по-вашему, однажды возглавит фирму?

Янссен кивает.

— Ну да, конечно. Теперь, когда твоего брата больше нет, верно?

Софи оставляет это без комментариев. Не только здесь. Всегда.

А здесь — особенно.

— И как компании вроде WDvS относятся к спонсорству?

Янссен смеётся.

— Ты не отступаешь, да? Ладно, не буду вредничать. Можно с уверенностью сказать, что они кое-что выделяли. А почему бы и нет? Компания чрезвычайно успешная. Жаль только, что фон Шпета прикончила собственная жена. Хотя, возможно, это было лишь вопросом времени.

— Что вы имеете в виду?

— Мы ведь договорились на «ты», дитя.

Софи сглатывает.

— Что ты имеешь в виду, Карл?

— Скажу только одно: они любили друг друга и дрались. Может, не всегда — зато всё чаще.

Он смеётся, словно выдал восхитительную шутку.

Софи изо всех сил старается не замечать запах альтбира. По крайней мере, разговор наконец начинает окупаться. Янссен разогрелся.

— У Флориана фон Шпета были ещё какие-нибудь неприятности?

Янссен внимательно её разглядывает. Маленькие глаза блестят.

— Даже если бы я что-нибудь знал, не понимаю, зачем нам с тобой это обсуждать. Но одно мне ясно наверняка: о карнавальном спонсорстве мы больше не говорим.

Он придвигается ещё ближе.

— Не знаю, что это за игра в вопросы. Но теперь у меня тоже есть один. Как получилось, что такая фигуристая девица, как ты, забрела на собрание «Йонгес» по поводу следующего карнавального сезона в «Единорог» и задаёт столько странных вопросов?

— Я сюда не забрела, — холодно отвечает Софи. — «Единорог» — общественное место.

И это правда. В уютной старой пивной на Ратингерштрассе толпится обычная публика: студенты, художники и хипстеры. Если кто и выделяется, то именно стол «Йонгес»: средний возраст и объём талий его участников заметно отличаются от остальных посетителей.

— Кроме того, я уже объяснила, зачем пришла. Я занимаюсь этим ради фирмы отца. Он рассматривает возможность спонсорства и искал подходящий ориентир. WDvS кажется вполне подходящей. Поэтому я и задаю вопросы. Всё логично. Да и ты сам, Карл, проявил немалый интерес к подобному обмену.

Это заметное преуменьшение.

На самом деле Янссен почти бегом покинул дискуссионный круг из восьми человек, когда Софи сказала, что хотела бы поговорить с кем-нибудь из представителей WDvS. Шютца не оказалось, и она согласилась побеседовать с баасом — руководителем группы. То есть с Янссеном.

Тот немедленно поднял грузное тело, допил альтбир и последовал за ней к одному из высоких столиков в заднем зале, не забыв сообщить, какие чрезвычайно важные темы бросает ради неё.

Обязательны ли шутовские колпаки на карнавальной платформе даже под дождём? Нужна ли экологическая экспертиза тракторам, которые тянут платформы? Что посоветовать уполномоченной по борьбе с дискриминацией по поводу задуманного сотрудниками ARAG костюма индейца?

Софи достаточно убедительно выразила, насколько польщена.

Янссен ответил, что делает это с удовольствием.

Ради такой, как она.

Потом обошёл стол и встал рядом.

Там он стоит и сейчас.

— Чего ты на самом деле хочешь, девочка? Отец не подпускает тебя к деньгам? В этом дело? Нужен кто-нибудь, кто поможет? Может, богатый покровитель?

Дальше всё происходит очень быстро.

Рука на ягодице Софи. Ухмылка Янссена. Затем резкий судорожный вдох.

Он хрипит и тут же опускается на колени.

Когда Янссен начинает заваливаться, Софи вежливо отступает в сторону, позволяя его лицу затормозить о деревянную обшивку стены. Прежде чем он достигает пола, она уже стоит в дверях и машет официанту.

— С тем полным мужчиной сзади что-то случилось. Возможно, сердечный приступ или что-нибудь в этом роде.

— При такой комплекции не удивлюсь, — бормочет официант.

И вызывает скорую.

Выйдя на улицу, Софи звонит Пирло. Он сразу переходит к делу:

— Был толк?

— Пока не знаю. Но новые вопросы к подзащитной у нас точно появились.

— Хорошо. В остальном всё нормально?

— Конечно.

— Ты кажешься довольной.

— Я тренировалась.

— Плавала?

— Занималась кикбоксингом.

— В Старом городе?

— А где ещё лучше тренироваться?

Отправить