Меридианы

Нолан

Я шагаю от двери к комоду. От комода к двери. От двери к окнам, что выходят на море. Разворачиваюсь и шагаю снова.

Сколько бы раз я ни прошелся по комнате, это никак не усмиряет тревогу, что жжет меня изнутри. Не знаю, что именно беспокоит больше всего. Та странная минута, что была между нами, прежде чем бариста назвала ее имя? Розовый румянец на щеках, когда она вообще забыла, что держит в руке? Или то, как девчонка улыбнулась мне, а глаза ярко вспыхнули? Может, застенчивость, когда она опустила взгляд и убрала прядь волос за ухо?

Или меня гнетет то, что я позволил себе полностью поддаться очарованию и даже не понял, с кем имею дело?

Может, во мне разгорается нечто более зловещее, доводящее до физической боли? Потребность сжать ее горло руками и давить, пока отчаянное признание не сорвется с губ? Я должен выбить из нее правду. Она должна признаться. Это ведь последний недостающий фрагмент. Мне нужно услышать, что произошло, из первых уст. Она наверняка видела ужас на моем лице за секунду до столкновения. Понимала, с какой скоростью мчится. Слышала испуганный крик брата. Заметила ничего не подозревающую фигуру на дороге. Пусть расскажет о том непоправимом моменте, который навсегда изменил наши жизни.

И о том, почему бросила меня. Одного. В темноте.

Не знаю, как это возможно, но я совсем ее не узнал. Четыре года я планировал первую встречу с Харпер Старлинг. Представлял себе каждый миг.

И вышло совсем не так, как предполагалось.

Сажусь на край матраса, беру ноутбук с прикроватной тумбочки и кладу его на колени. Войдя в систему, я открываю папку с компроматом на Харпер Старлинг. Щелкаю на первую фотографию. Ее вытащили из соцсетей, когда местные новости в округе Калверт, Мэриленд, освещали происшествие, обвиняли Харпер в наезде и оставлении места преступления, предполагали ее гибель. Я тоже верил в эту историю – поначалу. Как и все остальные. Было логично предположить, что она погибла, а ее тело унесло течением в Чесапикский залив. Однако, когда я искал информацию о женщине, которая убила моего брата, а меня бросила на верную смерть, до меня дошла одна критически важная деталь.

Сбережения на банковском счете Харпер Старлинг исчезли через несколько часов после того, как ее машина оказалась на дне моря.

Вглядываюсь в экран. Она редко выкладывала свои фото в Сеть, а те немногие, что удалось откопать, либо сделаны издалека, либо сильно искажены фильтрами, как вот эта. Но темные волосы и светлый тон лица вроде бы похожи. Может, я не узнал ее из-за челки? Или меня смутили мягкие волны шоколадных прядей? В остальном-то все сходится. Форма лица. Тип телосложения, по крайней мере, насколько удалось разглядеть. Все совпадает и со следующей фотографией, хотя из-за ракурса и освещения ее черты еще более размытые. Однако вживую Харпер выглядит совсем не так, как на статичном изображении, – в ней есть что-то обаятельное и загадочное, что-то, что сбило меня с толку.

Я долго разглядываю фотографии. Не понимаю, как мог так ошибиться, хотя почувствовал что-то знакомое, когда встретил ее в очереди в кафе. Я охотился за каждым клочком информации о Харпер, который только мог найти. И ее было не так уж много. Заметка о победе в конкурсе садоводов из журнала «Хроники Гиблого Мыса». Зернистая фотография. Однако я впитывал эти детали, как если бы от них зависела моя жизнь. И в самые темные часы так оно и было. Когда страдания и горе грозили окончательно уничтожить меня, охота на Харпер Старлинг оставалась единственным, что держало меня на плаву.

Так какого черта я не узнал ее, когда увидел?

С силой захлопнув ноутбук, швыряю его на кровать, а затем направляюсь в вестибюль, с каждым шагом пытаясь обуздать тревогу и нацепить маску вежливого и безобидного человека.

Подойдя к стойке администрации, я слышу, как из соседней комнаты доносится храп Ирэн. Тяжело вздохнув, звоню в колокольчик, – через мгновение она наконец появляется и шаркает по направлению ко мне.

– Мистер Роудс.

– Можете звать меня Нолан, мэм.

Она коротко кивает.

– Нолан. Чем могу помочь?

– Вообще-то, я хотел спросить вашего совета. Искал, где бы пообедать, и зашел в «Кофе с того света». Разговорился там с одной девушкой, Харпер. Вы ее знаете?

– Да, Харпер Старлинг. Она такая талантливая! Увлекается садоводством.

– Садоводством? – спрашиваю я, притворяясь, что не в курсе.

– Харпер занимается озеленением почти по всему городу. Ее сад в усадьбе Ланкастеров два года подряд получает приз как лучший сад города. Вам стоит задержаться здесь подольше, чтобы увидеть, как будет красиво, когда все расцветет. Все обычно ахают и охают от великолепия главного сада, но садик перед домом на южной стороне, где поселилась Харпер, тоже просто прелестен.

Вот оно. Та самая деталь, которая ускользнула от меня, – теперь я знаю, где она живет.

Старческая пелена в глазах Ирэн, кажется, на мгновение рассеивается, и в них появляется какой-то огонек, который мне не нравится. Совсем.

– Харпер – очень милая девушка.

– Не сомневаюсь.

– Может, рассказать вам что-нибудь еще? – спрашивает она.

Дверь в вестибюль открывается как раз в тот момент, когда я собираюсь выдать Ирэн какую-нибудь фальшивую и пустую отговорку. Мне больше ничего не нужно, – она ведь с такой легкостью рассказала то, на что я и не надеялся. Мы оба переводим взгляд на мужчину, который с трудом протискивается в дверь с огромным чемоданом на колесиках и рюкзаком. Однако я замечаю не это, а сумку, перекинутую через его плечо, с вышитым на ней логотипом профессионального бренда.

– А, мистер Портер, – говорит Ирэн, пока мужчина закатывает свой багаж в вестибюль.

На вид ему столько же, сколько и мне, – вероятно, около тридцати; короткие светлые волосы почти целиком скрыты под бейсболкой с круглой нашивкой. «Продюсерская компания Портера», – гласит надпись, и она пробуждает во мне тревогу, идущую из самых мрачных глубин сознания.

– Как ваши дела?

– Неплохо, спасибо, Ирэн. – Он вежливо кивает мне, прежде чем снова обратиться к пожилой владелице «У мыса». – Было бы еще лучше, если бы мой оператор дрона смог приехать. Вы даже не представляете, сколько времени ушло на получение всех разрешений и согласований.

В голове тут же одна за другой вспыхивают идеи.

– Оператор дрона? – переспрашиваю я.

По лицу незнакомца скользит сдержанная тень настороженности, он уже собирается с духом, чтобы пуститься в объяснения, но Ирэн опережает его.

– Мистер Портер снимает документальный фильм, – поясняет она. – Он пробудет здесь несколько недель, а тот, кто должен был управлять дроном, заболел и не смог приехать.

Ирэн сокрушенно качает головой и цокает языком.

– Жаль упускать такой прекрасный день. Знаете, как у нас говорят: «Если вам не нравится погода на Гиблом Мысе, подождите час-другой – она переменится».

Интересно, задумался ли парень о том же, о чем и я: отзывы об этой гостинице очень точно подмечают, что Ирэн знает о своих постояльцах все.

– Бьюсь об заклад, никто и не догадывается, что в городе есть свой собственный отставной аналитик ЦРУ, – говорю я, протянув руку. Просто проверяю эту теорию. – Нолан.

Мужчина крепко сжимает ладонь.

– Сэм Портер. Наверное, ЦРУ на Гиблом Мысе и правда стоило бы мной заинтересоваться.

Хотя я и одариваю его непринужденной улыбкой, все равно вижу, что он пока не вполне мне доверяет. Может, из-за моего бестактного вопроса о дроне. Или из-за возбуждения, которое я изо всех сил стараюсь не выдать. Мне с трудом удается не звучать слишком радостно, когда я говорю:

– Я кое-что смыслю в пилотировании дронов. С удовольствием помогу, чтобы не срывать съемки.

Нерешительность на лице Сэма тает почти мгновенно.

– Да ты что?

– Я тружусь в поисково-спасательной службе. Мы часто используем их в работе. – Стараясь выглядеть невозмутимым, я пожимаю плечами. А под кожей тем временем закипает лихорадочное нетерпение. – Если нужно сегодня что-то снять и требуется помощь, у меня полно свободного времени. Просто дай знать. Я в сто семнадцатом номере.

Кивнув Портеру, заставляю себя развернуться; мое лицо представляет собой маску без единой эмоции. Руки в карманах. Никуда не тороплюсь.

Не успеваю я сделать и трех шагов, как Сэм окликает меня:

– Послушай… знаешь, я бы с радостью принял это предложение, коль не шутишь. И если, конечно, и правда ничем не занят.

Мою улыбку в темноте коридора не разглядеть, и, когда я поворачиваюсь лицом к Сэму, она выглядит совсем иначе.

– С удовольствием.

Я жду в вестибюле, пока Сэм относит вещи в номер. Минут через пятнадцать он возвращается с жестким пластиковым кейсом в руках и рюкзаком. Мы уже почти выходим из гостиницы, когда из-за стойки раздается голос Ирэн, чрезмерно бодрый и веселый:

– А что вы хотели у меня спросить, мистер Роудс? Что-то о Харпер Старлинг?

– Ничего, мэм, – отрезаю я и благодарно киваю, стараясь сохранить теплое и обнадеживающее выражение лица, несмотря на волнение, что бурлит внутри. – Спасибо за помощь.

Мы коротко прощаемся с Ирэн и направляемся к маяку. Хотя он находится в стороне от центра города и вероятного местонахождения Харпер, я знаю, что это самая высокая точка в окрестностях, и, если повезет, я смогу подлететь достаточно близко к усадьбе Ланкастеров, чтобы увидеть девушку.

– Так ты специалист поисково-спасательной службы? – спрашивает Сэм, когда мы сворачиваем на Маячную улицу. Я киваю. – Не каждый день встретишь такого человека. Что привело тебя в эту профессию?

Словно по команде, в локте вспыхивает боль, напоминая, что я никогда не смогу по-настоящему забыть о травмах, преследующих меня, даже если и удается отодвинуть их на задворки сознания.

– Я был пожарным. Со мной произошел несчастный случай. После него просто не смог вернуться к работе.

Пожимая плечами, я прикрываю ладонью шрам – место, где в кости вживлены штифты и пластины.

– Поисково-спасательная служба показалась хорошим вариантом. Устроился в Национальный парк Грейт-Смоки-Маунтинс и не жалею. Много работаю с дронами. – Я киваю на его черный кейс. – Мы их используем не только для поисков – также составляем карты опасных участков, предотвращаем происшествия и все такое.

Сэм коротко усмехается и надвигает кепку пониже, чтобы защититься от солнца.

– Ты, наверное, с дроном управляешься даже лучше того парня, которого я пригласил. Видимо, это сама судьба.

– Ирэн сказала, ты снимаешь документальный фильм, это правда? – спрашиваю я. Он не смотрит в мою сторону, но по его лицу расползается сдержанная улыбка. – И о чем?

Его прозрачно-голубые глаза пробегают по моему лицу. Сэму приходится чуть ли не закусывать губы, чтобы не разболтать все секреты первому встречному.

– Нечто вроде фильма о преступлениях.

Портер снова смотрит на меня, оценивая реакцию. Уловив, по-видимому, что я в достаточной мере и озадачен, и заинтригован, он расплывается в улыбке.

– На первый взгляд кажется, что это милый городок, который научился извлекать выгоду из своего названия, но, скажем так, этот мрачный флер – не совсем бутафория.

– В каком смысле?

– Слышал когда-нибудь про Убийцу с пером?

Кличка кажется отдаленно знакомой, но я качаю головой, и Сэм, судя по всему, даже рад, что ему выпала честь просветить меня. Он достает из кармана телефон, открывает веб-страницу, находит информацию об Убийце с пером и поворачивает экран ко мне, показывая предполагаемый портрет мужчины.

Короткие волосы зачесаны на одну сторону, пустые глаза блестят за черной оправой очков.

– У него довольно специфический почерк. – Сэм убирает телефон и кивает в сторону тропы, которая ответвляется от тротуара. Рядом стоит указатель – на старой дощечке написано «Вдовий мыс». – Убийца обездвиживал жертв и выводил на телах разные слова. Вся кожа была покрыта текстом. А затем, когда заканчивал, убивал их. Прямо здесь почти тридцать лет назад он убил молодую женщину, а потом вдруг просто… исчез. Но не думаю, что убийства на Гиблом Мысе прекратились. С тех пор время от времени пропадают люди, зачастую туристы. Иногда они исчезают из соседних городков после визита сюда. Иногда кажется, что они пропадают прямо из самого города.

Я оглядываюсь, словно разгадка вдруг появится где-то на голых бурых скалах перед нами.

– И что… их так и не нашли?

Сэм качает головой:

– Нет. Они просто испарились. Ни следов. Ни улик. И полиция не хочет копать слишком глубоко, понимаешь? Одно убийство и сгинувший серийный убийца, бывший на Гиблом Мысе проездом, – не лучшая реклама для туристического городка. Им, может, и нравится вся эта мрачная атмосфера, но они не хотят, чтобы кто-то думал, будто здесь и правда небезопасно.

Наш разговор прерывается грохотом экскурсионного автобуса, который проезжает по дороге рядом с нами, направляясь к маяку и соседнему с ним музею. Несмотря на то что сезон только начинается, автобус кажется забитым под завязку, в затемненных окнах виднеются силуэты людей, занявших все места.

– Городские легенды полезны для бизнеса, но лишь до тех пор, пока остаются легендами.

Мы останавливаемся на каменистом выступе на полпути к скалам. Вдалеке ритмично бьются о камни волны – бесконечная барабанная дробь, сопровождающая битву между водой и сушей.

– Однако именно легенда привела меня сюда, – говорит Сэм, поставив на землю свой кейс. Темный и решительный взгляд, который он бросает на меня, напоминает тот, что я иногда вижу в зеркале. – Я уверен, что на Гиблом Мысе пропал один небезразличный мне человек. Думаю, Убийца с пером причастен к ее исчезновению. Поэтому я и решил вскрыть всю подноготную этого места.

Я не спрашиваю, что он имеет в виду. По сдержанной улыбке уже понимаю, что все равно не ответит. Словно рассказал ровно столько, чтобы разжечь аппетит, а потом отобрал тарелку. Если я хочу узнать его секреты, придется подождать. Он производит впечатление человека, которого может разговорить только показное равнодушие. Если Сэм заподозрит мой чрезмерный интерес – спугну его, и он замкнется. Так что я молча наблюдаю, как Портер настраивает дрон, переходя к техническим деталям и типам съемки. Я беру на себя управление дроном, и он взлетает над живописным центром города.

Радость, тут же разлившуюся по венам, едва удается скрыть. Камера замечает Харпер Старлинг, идущую по переулку недалеко от кофейни, где мы встретились. Через ее плечо перекинута спортивная сумка, на голове – большие наушники, а просторная толстовка почти достает до края черных шорт. Кажется, она направляется в спортзал, и, как раз когда она сворачивает на дорожку ко входу, из здания выходит мужчина. Какой-то самодовольный качок направляется прямиком к ней. Увидев его, девушка снимает наушники, и по ее лицу расплывается улыбка. Харпер останавливается. В тот миг, когда незнакомец обнимает ее, все мое торжество куда-то улетучивается.

– Давай снимем южную часть, там на окраине города огромный особняк, – говорит Сэм, но его слова едва долетают до моего сознания.

Сердце колотится так, что становится тяжело дышать, пока я смотрю, как Харпер и тот мужчина размыкают объятия. Его руки все еще лежат на ее предплечьях. Мне хочется, черт возьми, оторвать их, кость за костью, и запихнуть ему в рот, чтобы стереть с лица идиотскую улыбку…

– Нолан? Давай на юг.

– Ага. Прости, задумался, – говорю я с ноткой смущения в голосе.

Сэм кивает и переходит к туманным намекам на любительскую группу расследователей, в которой состоит, словно хочет рассказать нечто большее, но пока не готов. Еще раз взглянув на Харпер и ее спутника, еще раз ощутив яростный жар в крови, я отвожу дрон.

Мы снимаем остальную часть города. Кусочек роскошных садов и строгого каменного особняка Ланкастеров – исторического поместья, что нависает над городом словно зловещий замок. Кусочек маленького дома на его южной границе, скрытый от посторонних глаз дубами и вязами. Немного утесов, что обрываются в море. И когда заряд дрона опускается практически до нуля, я возвращаю его на наш каменистый выступ, чтобы упаковать.

Хоть я и стараюсь поддерживать разговор с Сэмом, дается это тяжело. К тому времени как мы возвращаемся в гостиницу, я измотан и взбешен, и остаток дня пытаюсь хоть как-то успокоиться.

Однако гнев никуда не уходит.

Только одно поможет мне утихомирить нахлынувшие эмоции: если я сумею найти свою добычу.

Благодаря тому, что рассказала мне Ирэн – о саде Харпер в особняке Ланкастеров, я решаю начать поиски оттуда.

Уже стемнело, и воздух стал холодным, когда я выхожу из отеля с сумкой, полной инструментов и оружия. Направляюсь пешком на юг, стараясь держаться плохо освещенных переулков вместо главной дороги через центр. Я достаточно хорошо запомнил карту, чтобы точно знать, куда идти, и виды с дрона определенно помогли. Когда приближаюсь к каменной стене, огораживающей обширную территорию, то замедляюсь у главного входа – кованых ворот, перекрывающих подъездную дорогу к основному дому. Натягиваю капюшон и двигаюсь дальше, заворачиваю за угол в конце квартала и направляюсь ко второму входу с юго-западной стороны.

Въездные ворота заперты на замок и обмотаны цепью, но перед ними есть небольшая пешеходная дорожка, ведущая к уютному каменному домику. Калитка открыта. И в окнах горит свет.

Пальцы судорожно сжимают лямки сумки.

Я проникаю на территорию. Двигаюсь медленно. Осторожно. Не сводя глаз с входной двери, я скольжу в тени широкого сада, ведущего к дому, и направляюсь по декоративной дорожке к ряду кустов и деревьев. Впереди – невысокая каменная стенка, я перепрыгиваю через нее – темнота мне на руку. Затем подбираюсь к дому еще ближе.

Вдоль домика тянется стена, по обеим сторонам которой раскинулись сады и лужайки. Позади растут старые дубы и разбито еще несколько цветников. Приглядевшись, я замечаю не только клумбы, но и грядки. Похоже, здесь недавно началась работа: рядом с грудой камней стоят дровокол и небольшой трактор. В стене виднеется еще одна калитка, ведущая во внутренний двор, бо2льшую часть которого скрывают от меня ветви деревьев. Я представляю, как Харпер трудится здесь летом и солнце сжигает ее обнаженную спину. Капельки пота на коже. Сильные от работы на свежем воздухе руки. Звук ее голоса, когда она разговаривает сама с собой. А может, даже со мной…

Я воображаю, как опускаю руки и сжимаю ее шею, выбивая признание. Слова, которые я ждал четыре года. Слова вроде…

– Да, детка. Подойди немного ближе.

Дыхание застревает где-то в груди. Я даже не моргаю. Не понимаю, что делать – то ли бежать, то ли драться.

– О да, покажи свои прекрасные сиськи. – Мужской голос доносится из тени под раскидистым дубом. – Подвинься немного левее. Вот так.

Выходит, Харпер во дворе не одна. Возможно, она с тем тупым качком из спортзала. Возможно, они решили потрахаться под открытым небом. Она, наверное, прямо сейчас стоит перед ним на коленях. Стоит мне подумать об этом, как перед глазами тут же предстает вся картина. И оставляет в сознании ожог. Вкус пепла. Запах ярости.

Кулаки сжимаются сами собой.

С одной стороны, мне надо уйти, отложив месть на другой день. Но одна лишь мысль о том, что Харпер развлекается с этим придурком – кем бы он ни был, выводит меня из себя настолько, что я понимаю – не могу ручаться за свои действия. Харпер не должны сходить с рук ее роковые ошибки, не должно быть позволено познать такие священные вещи, как любовь и близость, ведь она разрушила не одну жизнь. Однако, насколько бы сильно я ни хотел сделать всем одолжение и стереть ее с лица земли, нельзя, чтобы это закончилось моей собственной гибелью. А риск такого исхода многократно возрастает, если рядом с ней мужчина.

Я отступаю на шаг. Кожаные перчатки скрипят, когда я снова сжимаю кулаки.

– А теперь достань игрушку из сумки. Какая же ты хорошая девочка.

Позвоночник будто коченеет.

Ее нет с ним на улице. Она в своем доме. Возможно, даже не знает, что он здесь.

Я подкрадываюсь ближе – каждый шаг медленный и выверенный. Едва могу разглядеть силуэт мужчины, сгорбившегося под дубом по ту сторону садовой стены. В доме горят огни, и, хотя я не вижу то, что видит он, могу предположить, что там происходит.

Делаю шаг ближе. Еще один. Кровь гудит в ушах. Постоянные боли в теле отступают под наплывом адреналина. Я останавливаюсь и снимаю сумку с плеча, ставя ее у ног. Мои движения осторожны. Методичны. Каждый зубец молнии издает тихий щелчок, когда я открываю сумку ровно настолько, чтобы просунуть внутрь руку. Хватаю первое попавшееся оружие и не могу сдержать улыбки, вытаскивая его. Приспособление для удушения.

Сумка остается лежать в темноте.

– Да, детка, вот так, – шепчет тень под деревом.

Пальцы смыкаются на рукоятках орудия.

Я приближаюсь так тихо, что он не замечает. Нас разделяет невысокая каменная стена, но я прекрасно понимаю, что он делает. Рука ритмично движется. Ублюдок дышит так, что полоска света тут же наполняется паром, и с удовольствием стонет.

Бросив взгляд на дом, я замечаю Харпер. Она обнажена, экран телевизора освещает раздвинутые ноги, а в руке у нее вибратор.

– О да! – шипит мужчина, снова привлекая мое внимание.

Пульс резко учащается. Меня накрывает и ярость, и удовольствие. Я подхожу достаточно близко и понимаю, что это именно он, тот ублюдок-качок, которого заметила камера дрона. Рукоятки разводятся в стороны, и между ними натягивается проволока.

– Давай, вставь его внутрь.

Ярость застилает все.

Я бросаюсь вперед. Лунный свет вспыхивает на тонкой проволоке, когда я перебрасываю ее через голову ублюдка. Из его легких вырывается шокированный вздох – проволока уже впивается в шею. Руки качка судорожно цепляются за нее. Когда я притягиваю его к стене, что разделяет нас, он сдается. Мне требуется все самообладание, чтобы не тянуть все туже и туже, пока металл не прорежет плоть и не дойдет до кости.

– Заткнись на хрен, – шепчу я, когда он пытается умолять о пощаде.

Ботинки скребут по каменной стене. Хорошо, что она разделяет нас, иначе урод наверняка попытался бы ударить меня по яйцам. Однако у него все равно нет ни единого шанса отбиться от меня. Я это знаю. Он тоже. И потому качок умоляет. Его голос отдается по проволоке вибрацией, и все, чего я хочу – это сжать рукоятки еще сильнее.

Из моей груди вырывается низкий рык, когда он пытается дотянуться до моего лица, чтобы исцарапать его.

– Успокойся, черт тебя дери, и я отпущу.

Хотя ублюдок и пытается просунуть пальцы между проволокой и шеей, он все же, содрогаясь, кивает. Я ослабляю давление ровно настолько, чтобы качок мог вдохнуть.

– Ч-чего ты хочешь? – лепечет он.

– Скажи, как тебя зовут.

Он сглатывает, и я чувствую, как под ладонью вздрагивает его горло.

– Дж-Джейк. Джейк Х-хорнелл.

Я закатываю глаза. Он обосрался. Запах смешивается с ароматом смятой травы под ногами, его дешевого одеколона и энергетика, который пахнет сладковато. Наверное, он случайно пролил его в темноте.

– Что ты здесь делаешь? – требую я ответа.

– А ты к-как думаешь? – Он дергается, пытаясь вырваться из моей хватки. Я натягиваю проволоку туже, и борьба прекращается. – П-просто смотрю, ясно? Смотрю.

Взгляд скользит по домику. С этого ракурса видно только свет из окна Харпер, а не ее саму.

– Она знает, что ты здесь? Это что, игра такая?

– Н-нет. Она н-не знает. Я уйду, к-клянусь.

От ярости вскипает кровь. Я так сильно сжимаю челюсти, что зубы ноют. Урод продолжает умолять, и его напуганный голос отдается по проволоке. С улыбкой на губах я наклоняюсь к его уху.

– Что ж, тогда… – шепчу я, резко опуская корпус вниз и переваливаясь через стену.

Натянутая кожа наконец поддается – я вытаскиваю его из укрытия и утягиваю подальше от домика. Кровь льется так, что в ночной прохладе от нее валит пар.

– Пожалуй, позабочусь о том, чтобы ты сдержал обещание.